Бывшие. Цена ошибки - Архипова Елена

Это было странно, но отторжения у меня детские слюни не вызывали. Все мы когда-то такими были, и, кстати, катали нас почти в таких же нелепых колясках. Где только Алька раздобыла это старьё?

- Какая ты, оказывается, храбрая девочка у нас! Не испугалась чужого дядю.

Нет, я точно старею! Никогда не думал, что буду держать маленького ребенка на руках и продолжать нести всю эту чушь на полном серьёзе.

Я вошел в квартиру и застал следующую картину: Алька сидела на пуфике в узком коридоре в одном ботинке. Перед ней, опустившись на одно колено, сидел Павел и стягивал с нее носок.

Алька сидела вся пунцовая, а мой взгляд зацепился за её маленькую стопу, что целиком утонула в руке моего помощника.

Надо сказать, что мне эта картина не понравилась. Совсем.

Да что за ерунда сегодня со мной творится?

Пашка же не просто так лапает Альку за изящную лодыжку, аккуратно поворачивая ту в разные стороны.

Нет, умом я осознавал - он пытается понять, что случилось, но где-то внутри меня, очень глубоко внутри, мне не нравилось то, что я видел. Рыцарь, твою маму!

- Что? - спросил, обращаясь к Павлу.

- На первый взгляд растяжение связок. Но рентген бы надо сделать, чтобы точно знать, - ответил, продолжая держать в своей огромной лапе маленькую ножку Альки.

Мать моя женщина! Это ж какой у неё размер стопы? Где ж она обувь-то себе покупает? В детском отделе, что ли?

Алька сидела и молчала, полыхая маковым цветом, став еще более алой, когда мы с Павлом одновременно на нее посмотрели.

Ребенок в моих руках завозился, привлекая внимание к себе.

- Когда Масяню кормить? - задал я вопрос как заправский нянька.

- В идеале сейчас. Но надо еще памперс ей поменять.

Алька ответила мне, не задумываясь, и странно посмотрела на нас с девочкой, переводя взгляд с ребенка на меня и обратно.

Пашка, кстати, точно так же сейчас посмотрел на меня и на ребенка. Даже вон бровью дернул, многословный ты наш!

Если его удивление я еще мог понять, детей в моих руках отродясь не бывало, то Алька-то почему так странно реагирует? Удивлена тем, что дочка не плачет? Видимо, да.

Алька попыталась встать, но я, сам того не ожидая от себя, выпалил:

- Куда? Сиди! Сам поменяю. Скажи только, где ты свою принцессу раздеваешь? Где у тебя пеленальный столик стоит?

Черт, откуда я знаю, что должен быть пеленальный столик, а? А мне уже несется в спину:

- В спальне! Вов, там памперсы в верхнем ящике! Справишься? Не побрезгуешь?

- Поверь, дерьма я в своей жизни много разгреб, так что ж, я с детской неожиданностью не справлюсь, что ли? - заявил уверенно и, сняв туфли, прошагал в спальню.

Странно, но предстоящий процесс смены полного памперса отторжения у меня не вызывал. Если уж я за отцом-алкоголиком блевотину убирал, то уж от запаха детской неожиданности точно не умру.

В спальне я огляделся, увидел старый письменный стол, скорей всего еще Алькин. Видимо, он-то и выполнял роль пеленального столика.

Странно, время в этой квартире как будто остановилось. Я помню эту мебель советских времен. В моем детстве такая же была в квартире родителей, хотя тогда у половины города были и такие шкафы, и такие письменные столы у школьников.

Надо отдать должное Альке, у нее везде была почти стерильная чистота, в моем детстве такой чистоты отродясь не бывало.

- Мне бы руки помыть, Аль, - крикнул, уложив ребенка на стол.

- Вов, там антисептик стоит, достаточно им руки протереть.

Отлично, антисептик, значит. Я быстро скинул пальто на стоящий рядом стул, протер руки и начал раздевать малышку, проговаривая каждое свое действие.

Малышка улыбалась и даже что-то отвечала мне на своем детском.

Пока менял памперс, слышал фоном, что Павел о чем-то говорил с Алькой, носил её, кажется, на руках в туалет и обратно. Вот тоже нянька номер два выискался.

А Алька молодец, не растерялась! Командует двумя взрослыми суровыми мужиками и в ус не дует. Узнаюсвою ершистую соседку. Всегда была мелкая, как воробышек, и колючая, как ёжик, но всё равно добрая. Фыркала и кололась не ядовито. И почему я вёлся на все её подначки?

Я улыбнулся, окунувшись в нашу с Алькой юность, и усмехнулся своим мыслям. Хорошо, что их никто не слышит. Кому сказать, что мне нравится моё нынешнее состояние, точно решит, что я умом тронулся! Видела бы сейчас меня Кристина!

Почему-то при воспоминании о любовнице и о скандале, который она закатила, когда узнала, что я улетаю к отцу, меня передернуло. Вот её я точно не могу представить подтирающей попку грудному ребенку, впрочем, как и таскающей коляску.

Пожалуй, пора красавицу в отставку отправлять. Зачем мне рядом женщина, с которой нет такой легкости в общении?

Тем временем слышу насмешливый голос Альки:

- Принцесса готова!

Ага, значит, могу выносить Масяню к маме.

- Ну что, малышка, готова приступить к трапезе? - продолжаю ворковать с ребенком и выхожу в большую комнату, где на диване сидит Алька в ожидании дочки.

Оторвался от воркования с ребенком, посмотрел на Альку и опять напоролся на её странный взгляд. Да что не так-то? Ну да, самому странно, но не так уж я и безнадежен, вообще-то!

И Пашка опять смотрит слишком внимательно. Этот-то с чего опять?

- Памперс переодели, ползунки тоже поменяли, к трапезе готовы! - пытаюсь шутить, передаю ребенка Альке и слышу:

- А вы, мальчики, уж сами теперь там хозяйничайте на кухне, раз я на ногу не могу встать. Вов, борщ в холодильнике. Дальше, думаю, сами там разберетесь!

- Разберемся, не переживай.

Прихватил Павла, и мы с ним ретировались на кухню. Едва вошел в это крохотное пространство, как тут же приложился лбом о шкафчик, висящий над столом. Выругался сквозь зубы, но Алька всё равно услышала:

- Отвык от наших кухонь, да, Вов? - и хохочет. Смешно ей там, видите ли!

- Да уж! Передом вошел, задом вышел, - констатировал очевидное, оглянулся в поисках микроволновки, понял, что её нет, и обалдел.

- Алька, а ты на плите, что ли, еду греешь?

- Ну как видишь, мне же ее и поставить-то там некуда.

И ведь прозвучало это у нее без какого-либо контекста, просто как факт. И тут же ехидное:

- А ты забыл, как пользоваться газовой плитой?

Ну, мелочь ехидная!

Зачем мы с Павлом выперлись в комнату, уже не важно. Важно было то, что, увидев Альку, кормящую грудью, зависли мы с ним оба. Знатно так подвисли.

Алька не видела нас, смотрела на дочку и улыбалась ей, а подняв наконец взгляд, покраснела и потянулась за пеленкой, что лежала тут же, на спинке дивана. Прикрылась сама, укрыв и чмокающую Масяню.

Я стоял, смотрел на Альку, кормящую грудью, и понимал, что ведь много чего повидал в своей жизни: кровь врагов, смерть друзей, предательство любящих, как я считал, женщин, подставы конкурентов – этого выше крыши, а кормящую грудью женщину — нет, ни разу в жизни не видел. И Пашка, судя по его застывшей физиономии, тоже впервые видел подобное.

И только сейчас я осознал то, насколько моя жизнь однобока.

Деньги, машины, дома, дорогие шмотки, дорогие же телки рядом, оттюнингованные на суммы, ничуть не меньшие, чем мои тачки - этого добра навалом, а настоящей женщины, умеющей таскать коляски, варить борщи и не брезговать стариком-алкоголиком, такой рядом нет.

М-да-а-а… Докатился…

Может, правда увезти Альку с Масяней к себе? Не сильно-то она и потеряет, согласившись уехать от этой если не нищеты, так бедности.

Надо только с батей, как проспится, поговорить на эту тему. Он-то вот с чего вдруг мне это условие выдвинул?

Глава 11

Алька.

Ладонь у Павла была горячая и большая, вся моя стопа почти детского размера целиком уместилась в его руке.

Я с ужасом наблюдала за тем, как мужчина стягивает с меня носок.

“Боже, хорошо, что я перед прогулкой чистые надела! - пронеслось в мозгу шальной пулей. - Нет, ну вот как меня угораздило так, почти на ровном месте, а?”