– Вообще-то, я собирался ехать вниз.
– Ну а придётся сначала прокатиться вверх! – начинают хихикать.
Не спорю. Мне всё равно. Лишь бы на Злату не смотреть.
Улыбаюсь незнакомке девушке, пока та нажимает на кнопку нужного этажа, и соглашаюсь с её желанием.
Злата, замечая это, фыркает и отворачивается.
– Оля, помнишь, ты угощала меня чаем «Элис»? Очень вкусный, – делая вид, что меня здесь нет, рыжая обращается к девушке.
– Да, я сама его люблю. Но, поверь, есть и вкуснее! Приходи, я угощу тебя новинками.
– Спасибо! Обязательно прибегу!
Лифт останавливается на нужном этаже, и девушка спешит попрощаться со Златой.
– Ну ладно, счастливо оставаться! Смотрите, не застряньте на обратном пути!
– Не каркай! – тут же отвечает Злата и, мне кажется, она бледнеет. – А я вообще ненавижу здания, где есть лифты! – добавляет тихо, когда дверь снова закрывается.
Мы остаёмся вдвоём.
Словно назло обратно лифт едет крайне медленно.
Я не пытаюсь завести с ней светскую беседу. А она со мной и подавно.
Не складывается у нас как-то, хоть мы и продолжаем улыбаться друг другу при окружающих.
Пока мы спускаемся, взгляд снова скользит по ней, и я замечаю ту самую расстёгнутую пуговичку, на которую обратил внимание ещё в приёмной Емельянова.
Всё бы ничего, но край лифчика Златы виден, даже если на грудь не смотреть специально.
Мне-то очень приятно созерцать такую красоту. Но я не хочу, чтобы её вместе со мной созерцали и другие мужики.
«Ревнуешь, Олег» – проносится злая мысль. И я понимаю, что да! Да, мать твою, я её ревную! К Емельянову ревную, к другими мужикам ревную. К столбу скоро начну ревновать!
Почему? Да потому что хочу быть на месте Емельянова, и чтобы она была моей любовницей, а не его! Не мужика, который старше её лет на двадцать!
– Не туговата ли кофточка? – единственное, что приходит мне в голову как намёк на её внешний вид.
– Что? – не понимает меня. Но теряется тут же!
– Грудь, говорю, не выпрыгнет? – что ты несёшь, Олег…
Злата, замечая расстёгнутую кофточку, покрывается яркой красной краской и судорожно начинает пытаться застегнуть её.
Надо откусить себе язык, иначе выдам себя.
– Извини.
– Ничего страшного. Я к твоим прелестям равнодушен.
Обманываю, конечно! Ещё как реагирую!
– Хм… – неожиданно язвительно улыбается. – Все вы так говорите. А потом под юбку лезете.
– Поверь, я не полезу. Даже если будешь просить. Что я там не видел? – Зачем мы провоцируем друг друга?!
Снова краснеет и отворачивается. Не спорит и больше не язвит.
«Смешная такая. Вроде хамит, наглая, острая на язык, а как хоть намёк на секс даже в словах, краснеет как девственница. Да ты актриса, малышка».
Пока я снова борюсь с мыслями о Златином теле, кабинка лифта резко останавливается. А за остановкой следом гаснет свет.
Через несколько секунд загорается аварийная лампочка, и она позволяет увидеть мне лицо Златы.
– Что это? – с откровенным страхом в глазах спрашивает Злата.
– Застряли, наверное, – отвечаю равнодушно.
– Только бы ненадолго...
– Ну, волноваться, думаю, не из-за чего. Обычно такие проблемы устраняют быстро. А ты чего так засуетилась? – замечаю, как она начинает нервничать.
– Просто так...
– Врёшь.
– Ладно, вру. У меня боязнь замкнутого пространства, – на полном серьёзе отвечает трясущимися губами.
– Ты клаустрофобка, что ли? – улыбаюсь, но Злата не улыбается следом за мной.
– Не смейся, пожалуйста, – серьёзно говорит девушка в ответ.
Да что с ней? Я сейчас не узнаю её. Обычно эта девчонка коня на скаку остановит и без страха в горящую избу войдёт. А сейчас стоит и трясётся как осиновый лист.
– Расслабься, всё будет хорошо, – пытаюсь найти какие-то дежурные слова.
Будь она моей девушкой, я бы обнял её и прижал к себе. Но сейчас, уверен, она не поймёт моего порыва.
– Нет, не будет. Девочки в прошлый раз говорили мне, что они на полчаса застряли. Олег, я не выдержу полчаса в закрытом пространстве. Я не смогу. Мне страшно…
– Злата, успокойся. Выдохни!
– Не могу.
– А нужно смочь! Даже при таком тусклом освещении я вижу, что твоё лицо сродни белой простыне.
– Хорошо, я постараюсь, – опять не спорит со мной.
Что за ерунда. Злата и не спорит? Видимо, действительно, дело-дрянь.
Не знаю, что ещё придумать, чтобы отвлечь её от мыслей о лифте.
Начинаю рассказывать ей какую-то историю, но она не слушает. Она уставилась на кнопки лифта и гипнотизирует их.
– Злат…
– А?
– Обрати на меня внимание. Чего ты туда смотришь? Лифт от этого не починится.
– А вдруг.
– Ты мне свидание, между прочим, обещала. Помнишь? – говорю это, будучи уверенным, что именно это её точно отвлечёт.
– Олег, давай не сейчас про это.
– Почему же? Наоборот, отвлечёмся, назначим дату.
– Назначай любую. Какую хочешь.
– Ок. Тогда, может, завтра?
– Всё равно.
– Совсем всё равно?! – теперь пытаюсь улыбаться, беру её за подбородок и поворачиваю к себе. – Злат, смотри на меня.
Я теперь не прошу, я требую.
– Уже три минуты сидим, – говорит шёпотом, но я всё равно слышу.
– Не смотри на часы. В страхе и ожидании время идёт медленнее. Можно? – теперь беру её за руку.
– Да, можно, – кажется, ещё минута и она хлопнется в обморок.
– Ну чего ты, всё нормально, – её ладошка в моей руке ходуном ходит. – Ну же, повторяй за мной: вдох-выдох, вдох-выдох.
Злата делает то, что я говорю. А потом неожиданно улыбается. И даже в тусклом свете я всё равно вижу, что искренне.
– Спасибо. Как хорошо, что ты со мной сейчас. Одной мне бы совсем страшно было. Олег, слушай, а вдруг нам воздуха не хватит?
– Ну придумала! Хватит! Ещё и останется! Злата, это всего лишь лифт.
– Я как-то смотрела фильм про то, как люди застряли, и потом он полетел вниз.
– И что стало с теми людьми, которые там были? – задаю глупый вопрос.
– Погибли.
– Ну и дерьмо ты смотришь.
– Я не планировала после этого застревать в лифте.
– Не смотри больше такие ужастики. Лучше давай как-нибудь комедию вместе посмотрим.
Она кивает и снова поворачивается к кнопкам.
Да что ж такое! Вот дурочка!
Набираюсь смелости и отвлекаю её, как думал отвлечь пару минут назад. Я обнимаю её.
Если начнёт орать, пусть хоть так отвлечётся. Я не против.
Но Злата молчит и не отбивается.
Просто стоит, дрожит и неожиданно отвечает мне, обнимая меня за плечи. А следом поднимает на меня лицо и смотрит в глаза. Она так близко сейчас…
– Почему ты так боишься лифта? – сглатываю так громко, что это слышит и она.
– Я уже застревала когда-то в лифте. Маленькая была. Пошла кататься на коньках, решила пригласить с собой подружку. Она жила на одиннадцатом этаже, и я поехала на лифте. Ну не тащиться же на коньках пешком на одиннадцатый, правда? – Говорит так, словно оправдывается. – Ну вот там-то я и застряла. Знаешь, меня тогда охватила паника, что я не могу передать словами! Что делать, не знала. Откуда мне было знать, такой маленькой девочке?
– И что ты сделала? – мы говорим всё тише, словно боимся, что нас услышат.
– Начала тарабанить в дверь, кричать, чтобы меня выпустили. Но, меня не выпускали! В итоге я начала задыхаться. Вот так же, как сейчас!
– Это была паническая атака. Я про такое слышал.
Злата снова кивает мне, и я чувствую, что она на самом деле начинает тяжело дышать. Вот ещё этого добра нам не хватало сейчас.
– Ну чего ты?! Тише! Тише! Всё хорошо! Сейчас ты не в том лифте, не маленькая девочка, и главное – не одна. Ты со мной! А со мной тебе нечего бояться.
– Думаешь?
– Уверен! – я не вру.
– А если я скажу, что я боюсь тебя… – она говорит эти слова настолько неожиданно, что я впервые в жизни не знаю, что ответить девушке.
– Почему ты боишься меня?
– Не знаю.
