Тайная жизнь Маши Ромашкиной - Март Амалия

– Машка, блин, хорош обжиматься с моим братом! – звучит рядом насмешливое. Мы тут же отскакиваем друг от друга и таращимся на Ленку.

– Ты где была? – негодую я.

– Ой, не занудничай, Рус. Машка, пошли, познакомлю тебя с ребятами.

Берет мелкую за руку и тащит за собой. Я плетусь за ними, невольно рассматривая девчонку сзади. Как же она хороша. Но это не лучшая идея, да? Ничего путного с подружкой сестры, да еще и школьницей, выйти не может…

Возьми себя в руки, Рус, и позвони, наконец, Жанне.

Глава 11.

Я не помню, когда в последний раз была так счастлива. Воздушная легкость, звенящая пустота, магическая одухотворенность. Голова кружится, но это от переполняющего чувства радости. Она плещется через край, выливается в звонкий смех, преображается в мелодию.

Мы кружимся между маленькими столиками кафе, сбивая мысы ботинок о неровный пол, сверкая улыбками наших воспоминаний. Тело помнит лучше, чем голова. Мишка ведёт меня точно и профессионально, словно мы не расставались ни на минуту, словно только вчера чемпионат города, и мы в блестящих костюмах. Почему я сопротивлялась? Почему отнекивалась?

Ах да, в этом кафе же не танцуют… Какие это все глупости! Мелочи. Пшик. Важна только музыка в твоей голове, ритм в теле и желание. Я не хочу останавливаться. Пусть все снова будет так, как тогда: ничего не существует вокруг, никто не отравляет мой мир, я свободна.

Но мы останавливаемся. Конечно, конечно, не могло быть иначе. Мишка крепко держит меня на локте и пронзает своим насмешливым взглядом. Реальность снова накатывает удушливой волной. Вокруг люди, столы, гремящая посуда, а мы только что танцевали без музыки. Мишка ставит меня на ноги и шутливо кланяется публике, благодаря за внимание. Раздаются робкие аплодисменты, и я зарываюсь лицом на плече друга.

– Пошли, Ромашка, прогуляемся! – он быстро оплачивает счет и тянет меня на улицу.

Неожиданно весна кажется совсем другой: теплой, яркой, радостной. Пусть, деревья по– прежнему серые и невзрачные, но небо, небо-то какое голубое! И воздух такой... И люди вокруг… Не могу сдержать улыбки. Сердце стучит, подгоняемое адреналином. А рядом Мишка, мой старый, верный Мишка, с которым и огонь, и воду, и травму…

– Ты мне, конечно, не поверишь, – шутливо начинает он. – Но никто не смог тебя заменить.

– Конечно не поверю! – смеюсь я. – Вы с Зуевой взяли бронзу на чемпионате мира!

– Знала бы, чего нам это стоило! – машет он рукой. – Мы с ней видеть друг друга не могли уже через пару месяцев тренировок. Я думал, задушу ее во сне скорее, чем мы до чемпионата доберемся!

– Вот ты вру-у-ун, – заливаюсь смехом, прижимаясь к его плечу.

– Серьезно, Ромашка, с тобой мы бы золото взяли, как пить дать!

– Ну, жизнь сложилась по-другому, как видишь, – пожимаю плечами, стараясь не выдать, как тяжело мне об этом вспоминать.

– Эй, ты же не занимаешься сейчас глубоким самоуничижением, а? – Мишка останавливается и щелкает меня по носу. – Ведь у тебя всё классно, да? Маркетинговая фирма, все дела…

– Ага, – широко улыбаюсь я, снова переходя на шаг. – У меня классная работа!

– И дружок, наверное, есть? – насмешливо-грозно хмурится он.

– Не, как-то не сложилось. А что ты? Выбрал из многочисленных фанаток одну единственную?

– Я женюсь скоро, Ромашка! – улыбается он во все тридцать три. – Вот, в России потому и осел по велению сердца и других органов власти над моим разумом…

– Круто-круто! Поздравляю! Она из наших, танцующих?

– Не, совсем даже наоборот. Вообще не может отличить "латину" от "европы"7^[7], прикинь? – Мишка чешет за ухом, немного смущаясь, а потом снова поднимает на меня глаза. – Но как ты, красотка и без мужика осталась?

– Ну, Мишань, чтоб остаться без мужика, нужно сначала его заиметь! – как можно беззаботнее хохочу я.

– Да ладно! Ты прикалываешься надо мной! – не верит он.

– Конечно, на самом деле, у меня толпа мужиков, пару депутатов, с десяточку гендиров ещё... маркетолог даже один!

– Ха– ха, очень смешно. Так ничего серьезного, да?

– Одна я, Миш. Все одна.

– А родители… – затрагивает он болезненную тему.

– Не будем об этом, – привычно мягко улыбаюсь, уходя от темы. – У меня теперь своя квартира! В гости пойдешь?

Мишка кидает взгляд на часы и говорит:

– Можно. На чай. Только чур, не приставать, знаю я вас, одиноких женщин!

– О да, я коварная соблазнительница, приглашаю мужчин на чай и приковываю их к батарее, пока они не отработают по полной!

– Ох, Ромашка, ты совсем не изменилась! – ржёт друг. – Только красивее стала. И офигеннее, – подмигивает он мне.

Мы заглядываем в ближайший алкомаркет и затариваемся совсем не чаем. Мишка удивляется, что мы прогулялись аккурат к моему новому дому, но ещё больше, когда заглядывает внутрь. Ну да, пустовато пока. Но есть диван и комп, что ещё надо– то?

– Теперь я верю, что у тебя нет мужика, – цокает он языком, за три минуты обследовав все сорок квадратов. – У тебя даже стола нет, как ты путь к сердцу суженого прокладывать собралась?

– Другими приемчиками, – подмигиваю другу, отчего он смущается. Блин, впервые вижу, чтобы Мишка краснел! – Ты садись, я сейчас, – киваю на диван.

– Ага.

Быстро переодеваю жесткое офисное платье на домашние шорты, майку и иду за кружками на кухню.

– Слушай, – кричу я на подходе. – Бокалов тоже нет, будем как студенты…

– Да я уже понял, – подлетает ко мне Мишка, забирая кружки из рук. – Штопора, естественно, тоже?

– Почему же! Вот штопор в первую очередь приобрела! Чем ещё заниматься долгими одинокими вечерами?

– Блин, Ромашка, я все это время думал, что ты прикалываешься надо мной, честно. Что у тебя типа тайный роман с каким-нибудь олигархом, который тебе хату подогнал. Или просто ты замужем с пятью детьми. Но глядя на это, – обводит он руками комнату. – Все встало на свои места.

– Ага, я же говорю, одинокая, самодостаточная.

Мы разливаем красное полусладкое по моим фирменным чашкам и чокаемся. Включаем мой плейлист и уже через пару кружек вытанцовываем по всей квартире. Помещение, не обремененное мебелью, подходит для этого идеально. Мы смеемся как сумасшедшие, вспоминая старые движения и придумывая новые. Я чувствую себя по-настоящему счастливой. Мне хорошо, очень хорошо с Мишкой.

Пока он не целует меня.

Очередное па заканчивается в объятиях Мишки. Он прижимает меня крепче к себе и мягко накрывает мои губы своими. В первые секунды мой опьяненный мозг даже не понимает, что произошло. Мне просто тепло и уютно. Но неправильность момента быстро накрывает меня.

Я отстраняюсь от него и смотрю в родные серые глаза.

– Что?.. – шепчу я.

– Прости, Ромашка, – смущенно улыбается он. – Под воздействием алкоголя, момента и старых чувств…

Мы смотрим друг другу в глаза, а потом снова оказываемся лицом к лицу. Его губы мягко давят, раздвигая мои, язык выманивает мой: игриво, нежно, трепетно. Одной ладонью Мишка поглаживает мне щеку, а другой крепко придерживает за талию. Но я абсолютно ничего не чувствую.

Я отодвигаю парня ладонью и шепчу:

– Не надо. Ты женишься.

– Нет, – он прикасается губами к моей щеке и короткими поцелуями прокладывает дорожку к шее. – Нет никакой невесты, я обманул.

– Но зачем? – я хочу отстраниться от него, но он не даёт.

– Хотел тебя задеть. Я сох по тебе столько лет… – он снова касается моего рта, сильнее напирая. Его дыхание учащается, руки становятся требовательнее, вырваться из его объятий все сложнее.

– Подожди, подожди, – спокойно говорю я, отворачиваясь от его поцелуев. – Давай поговорим!

– Ты права, права, – Мишка отпускает меня и отходит к противоположной стене. Его глаза заволокло дымкой желания, а я чувствую себя ужасно неудобно, неуютно, от былой лёгкости между нами не осталось и следа. – Боже, я сотни раз представлял, как целую тебя, нет, миллионы, – улыбается он и закрывает глаза. – Ты была почти в каждой моей юношеской фантазии! – смеётся он. – А реальность оказалась еще круче…