Монстр моего сердца - Белова Дарья

— А ты? — вырывается до того, как я подумала, как вопрос может прозвучать.

— А у меня дела. И лучше тебе быть в номере, когда вернусь.

Борзов смотрит с упреком. Как… на ребенка. Нашкодившего, шаловливого ребенка. Мне не нравится этот взгляд. Он не соотносится с моими планами заставить Борзова плясать под мою дудку.

— Дверь можешь закрыть, у меня все равно есть карточка, — продолжает между делом.

Сказанные слова заставляют дыхание остановиться. Я уже слышу и чувствую, как пищит, открываясь, дверь, как тяжелое тело ложится рядом и рука накрывает мою грудь, мешая дышать.

— Надеюсь, ты заблудишься и не вернешься, — отпиваю вино из бокала. — Обещаю сыграть первоклассную вдову.

— Ты будешь первая, за кем я приду. А теперь марш спать. У нас завтра стрельбище и лесная тропа.

Ох, сначала надо пережить широкую двуспальную кровать…

Поднимаюсь и, не глядя на своего мучителя, ухожу. Но хлесткий удар тяжелой ладонью приходится по правой ягодице. А следом вымученное: «бля-а-адь». Моя задница горит от удара, когда Монстр испускает стон удовольствия. Ненормальный мужлан!

— Пусть только попробует переступить порог номера… — бурчу под нос.

Глава 14. Марго

Зайдя в номер, сбрасываю туфли. С высотой каблука Борзов перестарался, или кто-то другой оформлял заказ в магазине?

По икрам перекатывается покалывающее чувство. В стопах тяжесть, хоть вой.

Из-за выпитого бокала вина в голове собирается туман, и дико клонит в сон. Да и дальняя дорога со странным ужином накладывают отпечаток. Одно знакомство с Калачом как полжизни отняло.

В ванной комнате сбрасываю с себя платье, смываю косметику и принимаю быстрый душ. Замотавшись в махровое полотенце, выхожу и натыкаюсь взглядом на открытый чемодан, из которого виднеется раскрытый пакет с нижним бельем.

Не помню, чтобы оставляла все в таком виде…

Прижимаю полотенце теснее к груди и проклинаю работников отеля, что зажали полотенце нормального размера. Это чуть прикрывает бедра.

Подхожу к чемодану и, как в фильмах, смотрю по сторонам в поиске того, кто бы мог вытащить мое белье. Руки тянутся к кружевному лифчику с косточками и из того же комплекта бразилиано.

Я больше люблю стринги, но эта модель вполне себе ничего. На лейбле красуется название дорогущей марки нижнего белья. В городе Борзовых такое не купишь. Это заказ… из столицы.

Почему-то хочется думать, что это делалось не для галочки, а чтобы сделать мне приятное. Ох, Марго… Будь здесь Мари — она бы вкрутила мои мозги обратно.

Просто Монстр же дважды видел мои трусы и сделал какие-то выводы. То есть: кружево, сеточка, нежный орнамент и все такое. Да и с размером угадал, как на меня шили.

Надев лишь трусы, сверху накидываю короткую шелковую сорочку и отправляюсь в кровать. Простыни прохладные, и на коже выступают мурашки. Одеяло зазывно хрустит.

Выключаю свет и укладываю голову на подушку. Завтра и впрямь тяжелый день. Не переживу позора, если на стрельбище промажу из-за того, что не выспалась.

Под тяжестью век, прикрываю глаза и, кажется, засыпаю. Сквозь дрему слышу тихие шаги мужских ботинок по ковролину. В нос настырно забивается знакомый мужской аромат, который даже во сне вызывает обильное слюноотделение.

Поворачиваюсь на другой, бок, и… похныкиваю.

Нужно было дождаться, чтобы хмель полностью выветрился из моей головы. Вместо этого погружаюсь в пограничное состояние, когда все, что вижу, слышу и чувствую — словно не со мной. В реальность вернуться сложно. Будто меня кто-то крепко удерживает.

Матрас подо мной проминается, и я… чуть приоткрываю веки.

— Я переступил порог номера, Марго, — говорит надо мной, уперев руки по обе стороны от моей головы. Его тон вызывающе тверд.

От Монстра пахнет отельным гелем для душа. Дешевым. Ничего особенного, запах типичный и скучный. Но почему-то его хочется вдыхать. Он странным образом будоражит меня, и я… блаженно улыбаюсь.

Мне все снится. Будь это правдой, я бы давным-давно сжимала рукоятку своего пистолета, который предусмотрительно положила под подушку. Но его нет, как и того, что мои руки свободно обвивают сильную шею Рафа.

— Молчишь? — Кончик его языка трогает нижнюю губу. Это действие меня завораживает.

— Это все равно сон. Я ни за что не поверю, что в такой критический момент ты еще дышишь, — резко вдыхаю, когда Борзов приподнимается.

Раньше не замечала, что черты лица Монстра слишком правильные для такого ужасного мужчины. Их хочется обводить по контуру раз за разом, пока не надоест.

Сердце ворочается в груди, выплескивая порции горячей крови по венам. Каждое сокращение — извращенный спазм.

— Я бы давно тебя убила, если бы ты оказался ко мне так близко, как сейчас.

— В прошлый раз на кухне я остался жив, Рерих. И не просто дышал, а дышал часто. Возбужденно. Но ты и так знаешь, Ржавая. Так что твой язык работает фальшиво. Слишком. И много, — наклоняется и шепчет каждое слово с ленивой хрипотцой.

В носу запах мятной пасты, а пары алкоголя моментально проникают в сознание, одаривая новой дозой туманной иллюзии.

Губы сохнут. Вспоминаю тот вечер на кухне после ранения Борзова и его взгляд мне между ног.

Раф, сохраняя вес на одной руке, проводит второй по моей шее. Обхватывает ту, точно собирается придушить меня на месте, и, слегка сжав, опускается к груди и стискивает.

Напряженные губы Монстра продолжают казаться мне идеальными и соблазнительными.

Приоткрываю рот, и в него по-хозяйски врывается язык Борзова. Раф не целует, он облизывает внутреннюю сторону нижней губы и касается моего языка, давит на него, затыкая мой рот в прямом смысле. Останавливается. Я широко распахиваю глаза и впиваюсь ногтями в его шею. Царапаюсь. Зубы Рафа вгрызаются в мою губу.

В груди становится тесно. Там ярость на действия Борзова и жжение, впускающее теплое удовольствие внизу живота. От этих ощущений — совсем-совсем незнакомых — хочется мычать и наслаждаться ими.

Когда мой поплывший взгляд встречается с его, волна дрожи прошивает насквозь мощной волной. Пальчики на ногах поджимаются, я перестаю чувствовать что-либо, кроме пожара между ног.

Дьявол…

Вот это сон.

Раф медленно и осторожно ведет рукой по ребрам, пересчитывая те пальцами, и касается края сорочки. Скользит пальцами по контуру кружевной ленты, ткань задралась, и я вновь перед Монстром в одних трусах, пусть и купил на этот раз их он.

— Страшно? — обдает мятно-алкогольным дыханием и скалится лютым зверем.

Мне должно быть страшно. Если я не кивну, он разорвет меня, как и предупреждала драгоценная Мари.

— А ты причинишь мне… вред? — тянусь к его губам и облизываю свои. После первых поцелуев, тонкая и чувствительная кожа неприятно стянута.

— Сейчас?... Нет. Точно не вред.

— Тогда я не боюсь тебя, Монстр.

Рука Борзова касается лобка, а пальцы направляются в складку между ног. Влажное прикосновения языка к моему посылает яркий разряд, приятно терзающий все тело. Я бы сказала, что это… чувственно. Непозволительно.

— Опрометчиво, Ржавая. Тебе следует бояться, — его голос хриплый и глубокий. От него мурашки.

Он сдвигает полоску ткани в сторону и касается влажных складок. Профессионально находит пульсирующую точку, просящую ласки, и кружит по ней. Исследует.

Ртом накрывает грудь через шелк сорочки, а зубами прикусывает напряженный сосок. Тонюсенькая ткань намокает, и это прибавляет новых ощущений.

Мне нравится, как впитывается слюна, а потом немного холодит разгоряченную кожу. Хочу продолжения. И чтобы Монстр не останавливался.

Выкрикиваю что-то бессвязное. Раф, нащупав нужный темп, усиливает давление. Теперь каждое круговое движение его пальца взмывает во мне волной удовольствия.

Губы, оторвавшись от лизания груди через ткань, поднимаются к ключице. Горячий язык оставляет влажную дорожку на шее, там, где отчаянно бьется жилка. Все его движения, что сверху, что снизу, синхронны. Уверена, Раф работает вполсилы. Дразнит, заманивает в свои силки, как хищник, чтобы, посадив в клетку, полакомиться мной сполна.