Но что же мне делать? Если тест окажется положительным, я не получу от Паши ни копейки на аборт. Как потом объяснить это матери? Так, без паники! Я займу у знакомых мелкими суммами, соберу нужное количество денег и скажу маме, что пора записываться на аборт. Я обязательно верну всем деньги! После школы устроюсь на расклейку объявлений или промоутером – и так постепенно накоплю на погашение долгов.
Я опустилась на пол, поджимая колени к подбородку, будто так могла спрятаться от всего мира. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, выбивая тревожные ритмы… Мысли о маме терзали меня: её осуждающий взгляд, словно нож, пронзал душу. Боль и омерзение к себе заполняли каждую клеточку.
«Я должна избавиться от этой проблемы, которая временно поселилась внутри меня, – подумала я. – Больше ни одного мужчины! Я не хочу оказаться в такой ситуации снова! Ни детей, ни мужчин… Я буду жить только для мамы и себя! И к чёрту всё это! »
Облокившись лбом на колени, я прикрыла глаза, пытаясь прогнать мрачные мысли. «Всё будет хорошо, – убеждала я себя. – Со временем эта ситуация станет лишь мимолётным кошмаром, мама забудет о ней, как и я… Я больше не хочу её расстраивать своим поведением. Она потратила свою жизнь на меня – пусть это будет не зря…»
Внезапно дверной звонок раздался, как гром среди ясного неба, и сердце чуть не выскочило из груди. Я перевела взгляд на дверь, вставая на шатких ногах.
– Иди в гостиную, долго ещё здесь будешь стоять? – рыкнул парень, приближаясь к двери и заставляя меня вздрогнуть.
Я отошла от стены и, следуя его указанию, вошла в светлую комнату. Мой взгляд скользнул по гостиному гарнитуру: встроенная стенка с полками, ниже – тумбочки, шкаф, а посередине – широкая белая плазма. Низкий круглый столик стоял в метре от телевизора, рядом – белый диван. Квартира была оформлена так, что напоминала номера в дорогих отелях.
– Иди за мной… – послышался раздражённый голос Паши, заставивший меня вздрогнуть. – Я заказал еду, сейчас поужинаем, а потом будем ложиться спать. Завтра нам рано вставать.
Я покорно поплелась за ним на кухню. Кухня была небольшой, но невероятно уютной и красивой. Кухонный гарнитур сочетал белый и персиковый цвета, а на окнах висели римские бежевые жалюзи. В углу стоял стол с четырьмя стульями, на одном из которых уже сидел Паша, раскладывая еду из контейнеров по тарелкам. Он кивнул, предлагая мне присоединиться к ужину.
Я чувствовала себя неуютно и слегка растерянной. Села на стул, уткнулась взглядом в тарелку и аккуратно дотянулась до вилки.
– Расслабься, – шепнул он, и я невольно подняла на него глаза.
– Я тебя совершенно не понимаю, – призналась я растерянным голосом.
– И не поймёшь, – ответил он с загадочной улыбкой.
– Ты странный.
Паша хмыкнул и согласно кивнул.
– Все мы немножко странные.
– Но ты очень странный… Паш, если ты так решительно настроен не уничтожать своих детей, сколько у тебя их уже? Может, у тебя и жена есть на самом деле?
Он усмехнулся и стал вертеться на месте в поисках чего‑то, а затем обратился ко мне:
– Ты кого‑то здесь видишь, кроме меня?
– Значит, никого, – заключила я, потерянно глядя в пол.
– Вижу, ты действительно думаешь, что я к этому причастен… Или ты просто хорошая актриса?
Я отпила из прозрачного стакана апельсиновый сок и устало ответила:
– А на кого мне ещё думать? Если с другими я предохранялась. Знаешь, я вообще в это не верю. Может, врач ошиблась, и на самом деле я не беременна. Забавно вышло бы…
Паша настороженно посмотрел на меня.
– Я тоже проверялся после тебя – ты меня ничем не наградила.
– А я не проверялась. Сегодня впервые за год побывала у гинеколога, и то только из‑за школьного медосмотра… Оказалось, что ты меня «наградил», и лучше бы это была инфекция.
Он задумчиво ковырял вилкой в тарелке и исподлобья глядел на меня.
– Вообще‑то нет стопроцентной защиты. Всегда есть исключения. Подумай: возможно, у тебя незадолго до меня был казус с кем‑то из парней…
Я нахмурилась, погружаясь в размышления. Восемь‑девять недель – предполагаемый срок. Но с Егором всё было как обычно, без происшествий… И всё же зёрнышко надежды закралось в мою душу: возможно, Паша действительно не имеет никакого отношения к моему положению, и тогда он поможет мне безвозмездно.
Улыбка невольно появилась на моём лице.
– Я так понимаю, что‑то такое было? – спросил Паша, нервно ухмыльнувшись.
– Не было. Но ты сам сказал, что стопроцентной гарантии ни в чём не бывает…
В его глазах мелькнуло разочарование.
– Ешь, и будем отдыхать.
Я вернула взгляд к тарелке, рассматривая аппетитную и до жути вкусно пахнущую еду. Мой живот заурчал, умоляя меня всё съесть. Опустив вилку в тарелку, я принялась за пищу.
Набив живот вкуснейшей едой, я встала и по привычке пошла мыть тарелку. Ища глазами сушилку и не обнаружив её, я поставила вымытую посуду на персиковую столешницу.
Я почувствовала, как мужские руки мягко обвивают мою талию сзади. Паша склонился надо мной. Его губы почти касались моего уха, когда, убирая со столешницы отставленные тарелки, он указал, в каком шкафчике прячется сушилка. Я упёрлась ладонями в столешницу, ощущая, как он чуть сильнее прижимает меня к ней. Моё дыхание стало прерывистым, а нервы отбивали ритм в висках, заполняя воздух напряжением и ожиданием того, что может произойти в следующую секунду.
Его ладони плавно скользнули по моим бёдрам, и, прижимая меня крепче к столешнице, он заставил моё сердце колотиться с удвоенной силой. Я закрыла глаза, ощущая, как он бережно перебрасывает мои волосы на плечо. Его тёплое дыхание касалось моей кожи, вызывая дрожь ожидания. Я потянулась к его руке, переплетая наши пальцы, а его лёгкие и нежные поцелуи в шею вызывали у меня трепет – словно искры пробегали по всему телу, наполняя момент волшебством.
Больше двух месяцев никто не дарил мне таких прикосновений, и сейчас это было необходимо. Внутри звучал голос: «Этот парень может разрушить твою жизнь». Но мне было всё равно – ведь можно хотя бы на мгновение забыть о проблемах и позволить себе насладиться моментом. Худшее уже произошло. Зачем отказываться от того, что так сильно хочется? Моё тело, словно в ответ на его прикосновения, начинало плавиться, и я не могла противиться этому влечению.
Я развернулась к Паше лицом, слегка приоткрыла глаза и встала на носочки, укладывая ладони на его шею и теряясь в его опьяняющих карих глазах, полных жажды. Его рука скользнула на мою поясницу, и он нежно коснулся губами моих губ, словно проверяя, как я отреагирую на его близость.
