А он будто чувствует все мое отношение и собирается еще раз подтвердить свою позицию неисправимого ублюдка:
– Ты ведь понимаешь, что теперь никаких посиделок с Дианой и прогулок по дому? – он произносит это так жестко, что у меня не остается абсолютно никаких сомнений.
Ничего не отвечаю. Пусть хоть на цепь сажает. У меня больше все равно нет моей жизни, а чужая мне не по нраву, под каким соусом ее не подай.
– Пока я просто закрою тебя в комнате, а если у нас снова возникнут проблемы, на цепь посажу!
– Можешь сразу меня убить, – бубню себе под нос. Но Захар все равно слышит.
– Ты мне нужна живой.
Вы слышали это? Он даже не отрицает! Значит, мог бы и убить?
– Мне все равно такая жизнь не нужна! – я понимаю, что все мои слова звучат ужасно по-детски. Я просто обиженный ребенок, который не способен нормально выразить свои эмоции, кроме как в бесполезной обиде.
– Все могло быть по-другому, – слышу в ответ. – Но ты сама выбрала этот путь. Решила, что можешь играть со мной! Решила, что я брошу все дела и стану за тобой гоняться! – раздраженно выплевывает мужчина.
И тут до меня доходит! Громов ведь правда проделал этот длинный путь за мной сам! Хотя, было бы логично послать кого-то из своей прислуги. Например, тех мордоворотов, что следили за мной, пока я осталась в селе после первой нашей встречи.
На душе почему-то становится теплее от этого факта. Но это никак не перекрывает того ужаса, что мне пришлось пережить. Не отменяет грубости и боли, которые мне достались.
Остальную часть пути мы проделываем молча. Я смотрю в окно, не отрываясь, чтобы не видеть Громова, а ближе к концу пути и вовсе засыпаю.
Захар сам будит меня, когда мы оказываемся на месте.
Прислушиваюсь к себе. Тело все еще тяжелое и чужое. Несколько часов пути никак на это не повлияли. А еще между ножек я все еще испытываю дискомфорт, словно мне там вывернули все, забыв завернуть обратно.
Ненавистный особняк вызывает у меня лишь отрицательные эмоции. Но я радуюсь, что еще каких-то пара минут, и я смогу остаться наедине с собой.
Вот только Громов не позволят:
– А ты куда собралась? – уточняет он, когда я тянусь к ручке двери своей комнаты.
Непонимающе смотрю на него.
– Держать тебя отдельно больше нет необходимости. Теперь ты будешь жить в моей спальне.
Глава 24
24
Катя
– Можно мне принять душ? – спрашиваю у Громова, когда мы оказываемся в его спальне.
– Даже нужно, – отвечает он мне.
И я радуюсь, что у меня окажется возможность хоть на немного остаться наедине с собой. Не хочу сейчас видеть Захара. Это и стыд и злоба. И множество других чувств, что переполняют меня.
И, кажется, будто если Громова не будет рядом, мне станет чуточку легче.
– Нина Сергеевна принесет тебе все необходимое. Халат, полотенце. Если нужно будет что-то еще – попросишь у нее.
Мне особого предложения не надо, и я скрываюсь в ванной комнате, принадлежащей лично хозяину дома. Она очень просторная и светлая. Гораздо больше, чем та, которая была в моей прошлой комнате.
Первое, что бросается в глаза – крупное зеркало. И мое отражение в нем…
Мда… Выгляжу я, как жертва концлагеря. Будто меня пытали самыми страшными способами, а потом еле живую вернули в камеру подыхать.
Только сейчас понимаю, что так и уехала в ночнушке, которую одолжила у Юли. Ну, ничего, зато ей осталось мое дорогое черное платье.
А ночная рубашка… ее я вряд ли смогу использовать впредь. Слишком много негативных воспоминаний она впитала. А я не хочу цепляться за плохое.
– Катюша, – слышу за стенкой голос Нины Сергеевны. Она стучит в дверь. – Я принесла тебе халат и полотенце. Можно зайти или на кровати оставить?
– Можете заходить, – отзываюсь.
Женщина острожно открывает дверь. Замечает меня, и я вижу, как меняется в этот момент ее лицо, хотя вида она старается не показывать.
– Все еще думаете, я счастливая невеста? – усмехаюсь, произнося свои слова с нотками цинизма в голосе.
Нина Сергеевна не находит, что ответить. Но я ее понимаю, ведь хозяйские дела не касаются прислугу. А Громова точно никто не пристыдит за поступки и действия. Ведь для всех он святоша, правда?
– Если что-то еще понадобится – я буду в гостиной.
Нина Сергеевна удаляется, оставив меня одну, а вместе с ней улетучивается и моя надежда на хороший исход. Ведь теперь Громов вряд ли оставит мне лазейку для побега. Да я и сама не побегу.
Вода бережно омывает мое тело, вот только не позволяет очиститься от «грязи». Моя киска ощущается припухлой и до сих пор какой-то слишком чувствительной. А вокруг нее, по ощущениям, завтра проступят синяки.
Но я стараюсь не думать о плохом. Просто стою под струями воды максимально долго, пока кончики пальцев не сморщиваются настолько, что на них становится невозможно смотреть. А потом выхожу в спальню, с облегчением понимая, что Громова там нет.
Кутаюсь в халат, заползаю в неуютную кровать, накрываюсь одеялом. Закрываю глаза, потому что ночь уже клонится к рассвету, и мне необходимо хоть немного поспать. А утром очень удивляюсь тому, как быстро отключаюсь. Стоило только добраться до подушки.
Замечаю, что место, где по моему мнению должен был заночевать Захар, оказывается гладким. Видимо, всю ночь в этой спальне я провела одна.
И нужно радоваться этому факту, правда? Не мне почему-то становится грустно. А что, если он уехал к другой женщине, как тогда?
Не понимаю, почему это беспокоит меня. Наверное, как и любой другой девушке, мне просто не по нраву роль второго плана.
Каково это, быть нелюбимой, да еще и знать, что твой мужчина проводит время с другими женщинами? А потом все это приносит в твою постель.
От горечи мне хочется заплакать. Уже губы начинают трястись, но у меня получается остановить эту реакцию. Усилием воли я давлю в себе желание быть слабой.
Умываюсь, переодеваюсь в домашнюю одежду, которая ждет меня в кресле. Зато моих вещей: сумочки, телефона нигде не видно. Но, если честно, я не помню, забирала ли их от Юли.
В любом случае, теперь у меня нет средств связи и хоть каких-то денег. И потому побег становится еще более непривлекательным мероприятием.
Когда я уже собираюсь спускаться на первый этаж к завтраку, в дверях сталкиваюсь с Ниной Сергеевной.
– Доброе утро, Катя. Захар Вадимович ждет тебя за столом.
На этот раз женщина не улыбается, как обычно. Наверное, прониклась, наконец, моей ситуацией, поняла, что становится женой завидного столичного холостяка – не мое личное желание.
– Он опять не ночевал дома? – спрашиваю, стараясь скрыть явное беспокойство в голосе.
Нина Сергеевна мотает головой.
– Я хочу дать тебе совет, Катюша, если позволишь?
Не знаю, зачем говорю это, потому что чужие советы я терпеть не могу, но, тем не менее, произношу:
– Слушаю.
– Пока Захар Вадимович искал тебя, здесь такое творилось! Мы на глаза ему боялись показываться. Уверена, это не просто так. Тебе лишь стоит пойти ему навстречу. Не отталкивай, и тогда, я уверена, результат не заставит себя долго ждать.
Задумываюсь. Мне неприятны такие советы. Я что должна навстречу насильнику пойти? Я пока еще в своем уме!
– Хочешь, на свой страх и риск, пущу тебя вечером на кухню. Приготовим что-нибудь вместе?
– Нет, не хочу! – отрезаю грубо.
Я не хотела хамить, но эмоции взяли верх.
Нина Сергеевна вздыхает.
– Ладно, мое дело маленькое, – с грустью заключает она.
Мы как раз уже подходим к гостиной, где за широким уже накрытым столом сидит мой будущий муж.
Глава 25
25
Захар
Мне надо расслабиться.
Напряжение внутри меня сжимается настолько сильно, что готов взорваться из-за любого пустяка. Буквальная сущая мелочь сейчас будет способна вывести меня из себя.
