Монстр моего сердца - Белова Дарья

— И потом, мне нужно собрать вещи. Аккуратно, — кошусь на смятую одежду в раскрытом чемодане Рафа.

За два шага Борзов оказывается у кровати и нависает надо мной мощной высокой волной. Надрывно дышит, накрывая горячим дыханием с примесью мятной зубной пасты, и… кофе. Себе он в этом удовольствии не отказал.

Смотрит с яростью, где нет и отголоска какой-то симпатии, желания, вожделения и прочего… Это вдруг выбешивает и выворачивает меня наизнанку.

— Пять минут, Марго.

— Пятнадцать. Хочу принять душ.

— Семь. Иначе поедешь на рейсовом автобусе, — отходит и садится в полюбившееся кресло, уткнувшись в свой телефон.

Несколько минут наблюдаю за ним. Может, дополнит чем-то свой короткий спич, или съязвит на мой выпад. Но Раф остается равнодушным ко мне и моему дефилированию в короткой сорочке от кровати до ванной комнаты.

С ним что-то случилось, пока я спала, и теперь меня гложет любопытство.

Если он встречался с той белобрысой, непонятно как оказавшейся здесь за десятки километров от дома…

Быстро ополаскиваюсь, умываюсь и наношу легкий макияж. Одежда осталась в номере, поэтому снова приходится нацепить халат и переодеваться на глазах у Борзова. Трусы, лифчик, джинсы, рубашка… Наскоро расчесываюсь, оставляя волнистые волосы распущенными.

Борзов не отвлекся от телефона ни разу. А если подкрасться и вырвать дурацкий кусок металла и пластика из его рук?! Ох, тогда, боюсь, он вырвет руки мне.

— Вообще-то выезд после двенадцати. А сейчас восемь. Мы что, и на завтрак не спустимся?

— Нет, — обрывает взглядом и словом.

Бездушная машина.

— Таких, как ты, принято называть абьюзерами, — говорю ему в лицо, вскинув подбородок. Вот только стою я перед ним в кедах, и на фоне его громадных плеч чувствую себя совсем крошечной.

— Сейчас мне очень хочется вырвать тебе язык, — наклонившись, говорит и выхватывает у меня ручку чемодана.

Хорошо, что не стала вырывать его телефон. А то без языка и рук, я бы не смогла жить.

Раф резко распахивает дверь и выкатывает наши вещи, быстро идет до лифта. Я еле успеваю зайти в кабину. Борзов и не придержал бы дверь.

На ресепшене собралось много людей в форме. Взволнованная девушка что-то отвечает им, смотря на них во все глаза.

— Раф! — тихо зову.

— Помолчи… — обрывает.

Семеню за проклятым мужем, едва поспеваю.

На парковке несколько машин с мигалками, скорая. Царит пугающая до озноба суматоха.

Ввиду деятельности нашей семьи, я не пылаю светлыми чувствами к правоохранительным органам. Хотя ребята крепкие, симпатичные.

Чуть замедляюсь, когда проходим недалеко от групп, а услышав знакомую фамилию Калача, едва не спотыкаюсь и не падаю. Позорище!

Борзов снимает сигнализацию со своей машины, куда я запрыгиваю. И пояснять не нужно. Монстр, уложив наши вещи в багажник, стартует с пробуксовкой и стремительно выезжает с территории комплекса.

Мы проезжаем несколько километров на стремительной скорости, что я дышать не могла. В груди ноет беспокойство, а серьезный, сосредоточенный вид Борзова только подливает масла в огонь.

Через тридцать минут Раф заезжает на заправку. Стрелка на приборной панелипоказывает, что у нас как минимум еще половина бака, и мы сможем доехать до дома без дозаправки.

Борзов возвращается с пластиковым стаканчиком кофе и шоколадным батончиком. Протягивает, едва касаясь меня пальцами, и я не могу в эту минуту повредничать и предъявить претензию, что хотела бы круассан.

Выходит, не совсем он абьюзер, этот Монстр…

— Что случилось? — отпиваю горький, невкусный кофе, обжигая язык.

Раф не спешит делиться новостями. В салоне повисает гнетущая тишина. Мне от нее становится холодно, никакой кипяток не отогреет.

— Кто-то ночью убил Калача, — отбивает пальцами ритм по рулю и бросает в меня быстрый ничего не значащий взгляд.

— Я спала! — выкрикиваю. — Да я сделала все, как ты и сказал: помылась, выпила коньяк и легла под одеяло. Проснулась только от шума. От тебя, то есть, — отворачиваюсь к окну, и на слезу пробивает. Обидно до дрожи.

— Я знаю. Не кричи. Голова раскалывается… — пальцами другой руки массирует виски.

— Кто же тогда?...

Обдумывая варианты, закусываю нижнюю губу. Я знаю человека, кто мог такое совершить. Он жестокий, безжалостный наемник, и у него было несколько причин сотворить такое с Калачом. Но… не было такого задания. Мне, по крайней мере, о таком неизвестно.

Веду взглядом от своих острых колен к широко расставленным коленям Монстра. Хочется прикоснуться рукой к его мощным бедрам и сжать стальные мышцы. Эта первобытная сила, хищные повадки притягивают к себе и заставляют желать этим всем обладать. Владеть, как… эгоистичная собственница.

— Это сделал ты? — опасливо спрашиваю, чуть придвинувшись к Борзову.

Проклятый Монстр молчит и утыкается взглядом в окно.

— И как ты это сделал?

— Вряд ли тебе стоит обо всем знать, Рерих. Я все еще тебе не доверяю, — ведет бровями и сразу же морщится.

Хм, выходит, Монстр человек, и у него может болеть голова.

Прищурившись, изучаю профиль Борзова. Выдвинутая от напряжения челюсть, нос с прямыми, суровыми линиями, без намека на аккуратность, непривычно пухлые губы. Помню, что они мягкие, когда поцелуи полны грубости. Его темно-серые глаза цвета свинца, из которого делают пули.

— Ты убил его, потому что он… меня обидел? — не улыбаюсь, скалюсь, как хищница.

Я очутилась на седьмом небе от счастья.

Еще ни один мужчина не делал для меня такого: не уничтожал моего обидчика одной пулей. Ну, или одним профессиональным движением. Вряд ли Монстр — новый Декстер. Раф не мучил Калача в каком-нибудь трейлере, пока тот не подохнет от потери крови.

Уверена, Борзов убил его быстро.

Из-за меня…

Снова и снова повторяю про себя как мантру.

— Пристегнись. Поехали, — кинув в меня раздраженный взгляд, поворачивает ключ зажигания и выезжает на шоссе.

— Ты убил его, потому что он меня напугал… Калач угрожал мне… — строю версию, где одна лучше другой. — Он хотел меня выкрасть…

— Помолчишь уже?

А я не могу остановиться.

Улыбаюсь, радуюсь, как та, которая поняла, что все же имеет власть над этим Монстром. В любом случае, я на верном пути. Эта мысль зажигает во мне негасимый огонь, и я полна уверенности, что сумею Монстра сделать ручным. Своим.

— И не надейся, мой милый Раф, — и шлю ему воздушный поцелуй. Только после этого я расслабленно откидываю голову и прикрываю глаза.

— Больная, — цедит недовольно, усмехаясь.

— И ради больной ты замочил одного нехорошего человека. Он страдал, скажи? — приоткрываю глаз и чуть ли не облизываюсь. Борзов за рулем своей тачки выглядит соблазнительно-опасно. — Хотя мне плевать. Надеюсь, он будет гореть в аду.

— Постарайся больше не вмешиваться в дела и не лезть в них. Уже не прошу, не требую, а умоляю. Ржавая. Кофе дай.

Снова плюю на приказной тон и протягиваю ему свой остывший отвратный кофе. Из сумочки достаю обезбол, который он слизывает горячим языком с моей ладони, и вновь запивает кофе.

— Ты привыкнешь. Ко мне.

Глава 20. Марго

После нашего свадебного путешествияРаф пропал из моих радаров. Он появлялся дома только поздно вечером, и наутро я видела в раковине лишь чашку из-под кофе.

Это выводило нереально. Мне казалось, что после случившегося мы, как минимум, будем общаться. Первые ростки глубокой привязанности к Монстру проросли во мне в тот миг, когда зарылась носом в его вещи, пахнувшие мужским парфюмом. Сердце накрыло тоской, и… злостью. Почему ОН?

Дважды пробовала ему позвонить, но Борзов сбрасывал. А потом я получала короткий вопрос в сообщении:

«Срочно?»

Через минуту я все же швырнула телефон в стену. Я вспылила!

Даже в коротком сообщении из одного слова чувствовалось его раздражение. Я оказалась не к месту!

Мой план по приручению Монстра давал трещину, и каждый раз я буквально заставляла себя вспомнить: ради моей Раф безопасности кокнул плохого парня, не смеющего меня и пальцем трогать.