Притворись моей невестой, бывшая! - Горская Саяна

– Я не знала, что он женат! – Лепечет она, когда я замахиваюсь в её сторону. – Честное слово! Клянусь! А если б знала…

– Поздравляю, теперь знаешь, – обрываю. – Одевайся и уматывай, пока я тебе такую возможность даю!

Не собираюсь выяснять, врёт она или правда не знала. Сейчас у меня один адрес злости, и это, на удивление, не она.

Владик между делом умудряется натянуть джинсы на голое тело, едва не падает, запутываясь в штанинах. Выглядит жалко.

Жало в груди, правда, не становится меньше от этого.

– Свет, ты с ума сошла? – Влад с досадой смотрит на то, как убегает в спешке его пассия. Хватает футболку, натягивает её швами наружу. – Успокойся, детка. Давай поговорим. Без рукоприкладства.

Без сил оседаю в кресло. Лицом зарываюсь в пахнущие копчёностями ладони. Я б может и заплакала, да вот слёз нет. Я лишь глубокое, тянущее чувство разочарования.

– Свет, – муж осторожно касается моего плеча, – послушай, для меня это ничего не значит. Это просто интрижка. Я её не люблю, я лишь тебя люблю. Разве не это самое главное?

Поднимаю голову, встречаясь с Владом взглядом.

– Интрижка? Ты предал меня. Изменил. Изменил в моей квартире, под нашей новогодней ёлкой.

Он замолкает и складывает губы в тонкую линию. Присаживается на корточки, чтобы быть глазами на одном уровне со мной. Начнёт сейчас заливать про любовь до гробовой доски, единство душ и прочую лабуду? Навешает мне на уши лапши, как делают все мужчины, когда выбирают не свою женщину и пытаются хоть как-то оправдать свой гнусный поступок?

– А что ты хотела? – Неожиданно твёрдо и с металлом произносит Влад.

От шока даже приоткрываю рот.

– Что я хотела? Наверное, чтобы мой мужчина хранил мне верность.

– Свет, ну сама на себя посмотри! – Не верю, что он это сказал, но он продолжает с ещё большим нажимом: – Ты же буквально расползлась. Ты видела, какой стала? Я тебе сколько раз говорил: займись собой, спорт там, правильное питание. Ты же… – он делает жест в мою сторону, разрезая воздух ребром ладони. – Да ты взгляни на свои булки!

– А что с моими булками не так?!

– Да ничего, не считая того, что они размером с Евразию. Уж прости, Светик, но ты живое опровержение выражения о том, что одной жопой на двух стульях не усидеть. Ты уже на трёх усидишь, по-моему. А я мужик. Я глазами люблю. Мне же тоже хочется, чтобы рядом была красивая, манкая кошка, а не нефтетанкер!

– Ты говорил, что любишь мои формы, – прикрываю глаза.

– Любил. Когда эти формы в рамки нормы умещались. Но сейчас, Свет, никаких рамок на тебя не хватит. Широта души твоей зашкаливает! Вот этот спасательный круг на твоём животе… Блин, да я не знаю, как его развидеть! Ты что, к апокалипсису готовишься?

На секунду в комнате становится так тихо, что слышно, как ёлочная гирлянда потрескивает на ветках. А у меня внутри что-то окончательно и необратимо ломается. Не от того, что он изменил. От того, что считает это объяснимым и логичным. Потому что я не вписываюсь в его представление о том, как должна выглядеть нормальная женщина.

А ведь я никогда худышкой не была. Я всегда была пышкой, и Влад правда восхищался моей фигурой. Да, за последние полгода я чуть поднабрала – не критично, буквально четыре кило. Сказалась работа. После того, как Влада уволили, мне пришлось взять на себя чуть больше обязанностей. Стресс привычно заедала тортиками. И муж вместо того, чтобы упрекать, мог бы оказать поддержку – найти, наконец, работу. Но он ведь нос воротит от всего. Видите ли, он лучшего достоин. А Ольга Анатольевна сыну в этом потакала.

Гордо расправляю плечи и выпрямляюсь.

– Понятно, – киваю. – Я всё поняла, Влад. Ты совершенно прав.

Глава 3

– Ну, слава богу! – Сияет улыбкой предатель. – Светик, я так напугался! Думал, обидишься. Ну ничего, мы это переживём!

– Конечно, переживём. Только по отдельности.

– Чего? – Влад хмурит брови. – По какой ещё отдельности?

– Значит так. Ты сейчас собираешь свои вещи и уходишь из моей квартиры.

– В смысле ухожу? – Владик неожиданно теряет уверенность. – Ты чего, Свет? Истерику закатывать вздумала? Это наша квартира!

– Не припомню твоего имени в завещании моей бабушки. Квартира моя, – даже не повышаю голоса, чем страшно горжусь, откровенно говоря. – Так что ты сейчас собираешь чемоданы и упархиваешь отсюда.

– Да брось! – Фыркает муж, качая головой и отказываясь верить. – Новый год через две недели! Разве так поступают порядочные люди? Да и куда я пойду?

– Куда хочешь. К маме, например. Там тебя и пожалеют, и накормят, и, возможно, найдут тебе кого-нибудь без лишних килограммов и этих вопиюще-очевидных недостатков.

– Света… – Влад переходит на умоляющий тон. – Ты сейчас на эмоциях. Завтра успокоишься, поймёшь…

– Завтра я буду в квартире одна, – перебиваю. – И если здесь останутся твои вещи, они полетят в окно.

Он ещё что-то говорит. Что-то про то, что все мужики изменяют, что нормальные бабы не делают из этого трагедии, что я сама его довела, что пилила и не давала чувствовать себя мужчиной.

Каждое его слово как очередная гирлянда, которую он пытается повесить на мою шею, чтобы потом затянуть удавкой.

Наплевать.

Отстранённо наблюдаю на беспорядочные сборы мужа. Через час он с двумя чемоданами застывает у входной двери. Ждёт. Возможно, даёт мне последний шанс одуматься. Но я этим шансом пользоваться не собираюсь.

– Ты ещё пожалеешь, – оборачивается через плечо. – Никому ты такая не нужна, Светка. И дело даже не в сале, свисающем с твоих боков. Характер у тебя дрянной. И баба ты дрянная.

Хватаю с пола злосчастную колбасу, замахиваюсь. Влада как ветром сдувает из квартиры, лишь дверь напоследок громко хлопает. А после я остаюсь в звенящей тишине. В ожидании Нового года на руинах собственной жизни.

Тишина давит. Такая плотная, что кажется, если вдохнуть поглубже, она заполнит мои лёгкие и я захлебнусь ею.

Медленно оседаю прямо на пол в коридоре, прислоняюсь спиной к стене и какое-то время просто смотрю перед собой. На валяющийся на боку пакет у двери в гостиную, на рассыпавшиеся по полу мандарины, на ту самую палку колбасы, которая только что выполняла функции орудия возмездия.

Уговариваю себя не скатываться в истерику, но всё-таки проваливаюсь.

Плачу. Реву с хрипами, с всхлипами, с мокрым носом и чувством, что несчастное моё сердечко вырвали, саму меня препарировали наживую, выпотрошили, набили соломой и зашили, сделав вид, что так быть и должно. Слёзы текут так, будто меня внутри прорвало плотину. Дрожащими руками размазываю по горящим щекам слёзы с тушью.

Никому ты такая не нужна.

Фраза Влада крутится в голове, как заевшая пластинка. А рядом всплывают другие: «женщина должна создавать праздник», «он нервный, не пили его», «ты расползлась», «спасательный круг на животе».

Спасибо, семья года. С Новым счастьем, как говорится!

Не знаю, сколько времени провожу на полу. Может, десять минут, а может, час. В какой-то момент слёзы заканчиваются. Остаётся сухая, противная усталость и лёгкая отрешённость, с которой я обследую стены опустевшей вмиг квартиры.

Плетусь в ванную. Из зеркала на меня смотрит панда: тушь размазана тёмными кругами, нос красный и опухший, волосы торчат, как у одуванчика, который пытались выдернуть, но передумали. Шмыгаю носом, умываюсь, смываю с лица весь этот кошмар. Капли воды стекают по шее и ключицам, холодят кожу.

Вздыхаю.

– Никому я такая не нужна, да? – Вопрошаю у собственного отражения. – Ну ничего. Сама себе нужна, и это уже неплохо.

Капаю себе щедрую порцию пустырника, залпом выпиваю. Внутри всё равно пусто, но хотя бы паника отступает. Хочется лечь под одеяло и проспать до весны.

Телефон в кармане разрывается от вибрации. На экране высвечивается имя свекрови. Её только сейчас не хватало для полного счастья…

Глава 4

– Да, Ольга Анатольевна, – беру трубку.