Чудовище в кашемире - Гамаус Лиза

Документы на подпись.

Не прошло и двух минут.

С арендой порядок. Фух!

А вот с остальным…

Итак, арена подготовлена. Враг приглашён. Начинается работа. Операция «Чудовище в кашемире». Цель: профессионально разобрать медийного хищника на детали, изучить механизм и, возможно, ненароком найти инструкцию по сборке обратно, но уже в человеческой комплектации.

*Семиотика в маркетинге: метод, выявляющий универсальные алгоритмы мышления и возникновения смыслов.

**NDA (с англ. non-disclosure agreement) – соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. Это юридическая гарантия того, что важная информация останется в тайне.

Глава 2. Почему я?

Когда это случилось с типографией отца, его близкий друг Андрей Петрович Мухин, работавший в органах, собрал на него досье и принёс отцу. Но тот уже не стал им интересоваться. Он был сломлен и не видел смысла бороться. Силы были неравные. Капитулировал.

Но досье осталось. И я его читаю.

Мало этого, я рассматриваю его как предварительный заказ на будущую месть.

Основал «Барсов Групп» отец Демьяна Валерий Владимирович Барсов, талантливый инженер, создавший в 90-е успешный бизнес по проектированию и строительству сложных инженерных объектов. Компания была известна надёжностью, инновациями и, что важно, честным именем. Валерий Барсов был уважаем. У Валерия был сын Демьян, подававший надежды стать продолжателем дела отца.

Всё изменила внезапная гибель родителей в авиакатастрофе, когда Демьяну было шестнадцать. Мир, державшийся на отцовском разуме и материнской любви, рухнул. И единственным опекуном, ментором и «спасителем» бизнеса стал родной брат отца – Евгений Владимирович Барсов, человек с абсолютно иным мировоззрением.

Бывший сотрудник силовых структур с обширными связями в «серых» зонах, он считал, что в диком капитализме 2000-х выживает не самый талантливый, а самый безжалостный.

Он взял опеку над племянником не из любви, а как над ключевым активом, законным наследником, лицом бренда, который можно лепить. Он видел в тихом, ранимом подростке идеальную глину. Скорее всего, это дядя-наставник придумал устоявшееся прозвище для племянника – Барс.

Так и слышу: «Мир – это зоопарк, а бизнес – кормление хищников, сынок.»

Он сменил окружение Демьяна, отправив его не в архитектурный, а на экономический факультет престижного вуза, а затем на жёсткую программу MBA* за границей. Он нанимал тренеров по ораторскому искусству, чтобы поставить низкий, властный голос. Специалистов по боевым искусствам, чтобы выработать «хищную» пластику и прямую осанку. Психологов, которые подавляли «слабость» – тоску по родителям, любовь к фотографии, к альбомам с проектами Ле Корбюзье и Гауди и подавляли сомнения.

Формального контракта с пунктами может и не существовать, как писал Мухин. Но у них наверняка есть договорённость, негласная система обязательств, созданная дядей.

Трудно сказать, что она в себя включает, но наверняка там упоминается то значение мифа о Барсе в бизнесе, которое трудно переоценить, и авторство которого приписывается дяде. Мухин считал, что контрольный пакет акций юридически может быть у Демьяна, но реальные рычаги, связи, «скелеты в шкафах» и медийная машина в руках Евгения и его команды.

Сейчас Демьяну тридцать два. Он никогда не был женат, что странно. Возможно, это связано с договорённостью с дядей, но проверить не могу.

Спасибо большое Андрею Петровичу, это явно мне пригодится.

Теперь вопрос. Что такого могло случиться, что Барс хочет поменять имидж? Почему он обратился ко мне?

Может быть, он настолько окреп, что хочет скинуть власть дяди? Поменять бизнес? Но успешный бизнес никто не трогает, это слишком рискованно. Может, он влюбился? И его возлюбленная не хочет видеть его таким: безупречным, дорогим, безличным, в тёмных костюмах и белых рубашках? Он хочет сменить униформу хищника, но не знает, как это сделать грамотно?

Я смотрю на его фотографии в интернете. Их полно. Он везде одинаковый, как манекен. Интересно, во что он хочет перевоплотиться?

– Тин, а кто тебе прислал заказ? – врывается отец со своей тревогой за дочь. Он доволен предоплатой, и у него отлегло, когда я ему сообщила, что я оплачу аренду на два месяца вперёд, и ещё хватит на портфолио, но подозревает неладное.

– Один шоумен с телевидения, но умолял никому не говорить, кто он. Прости, пап, я дала слово.

Он мне не очень верит, но ему некуда деваться, иначе бы продолжил докапываться и просить посмотреть договор, а он молчит.

– Что с Макаром? – меняет он тему на вечную сагу о Макаре.

– Ничего. Он мне не нравится, ты знаешь. Постараюсь ему это сказать.

– Напирай на дружбу и так далее, мужики этого не переносят и понимают сразу всё однозначно, – советует папа, – должен отстать.

– Да чего я только ему не говорила уже. Остаётся прямым текстом прямо в рожу сказать, – злюсь я.

У нас нет мамы. Я выросла с папой. Она есть, но я не хочу её знать. Бывшая художница. Она бросила меня, когда мне было три года, и уехала в Америку. Я не общаюсь с ней ещё и из-за отца. Ему это неприятно, я вижу, хоть он и говорит, что надо бы её простить. Не до неё сейчас. Да, и в душе ничего к ней нет.

В США она сменила имя с Анны на Энн. Замужем за Майлзом Баркером, одним из основателей венчурного фонда в Кремниевой долине. Биотехнологии какие-то. Финансово она более чем обеспечена.

Не сидит без дела – успешная владелица галереи современного искусства. Ирония в том, что её галерея специализируется на российском и восточноевропейском концептуальном искусстве. Она продаёт на Запад ту самую сложную, интеллектуальную эстетику, которую её бывший муж, мой отец, безуспешно пытался сохранить в своих научных изданиях. Она построила на этом бренд: изящная, загадочная русская эмигрантка, открывающая миру «неизвестных гениев с Востока». Её жизнь – это светские рауты, вернисажи, благотворительные аукционы, статьи в крутом глянце.

Она всегда была и есть необыкновенно красива. Когда я смотрю на её фото, а я иногда на них всё-таки смотрю, я чуть ли не любуюсь и не восторгаюсь. Представляю, каково было моему отцу. А и сейчас он не может на неё спокойно смотреть, как мне кажется. Он говорит, что я красивее, чем она, но папа мне льстит. У меня грубее лицо, я намного её выше, и я не блондинка с васильковыми глазами. Или ледяными, так точнее.

У неё и Майлза двое общих детей-подростков, София и Оливер. Брат с сестрой, которых я никогда не увижу. Понятия не имею, знают они обо мне или нет.

Я уверена, что мать за мной следит в интернете, я это чувствую. Она даже вступает в переписку иногда под чужими псевдами, как мне кажется, и ставит лайки.

Я вздрагиваю.

В телефоне щёлкает СМС.

«Уважаемая Тина! Демьян Валерьевич ждёт вас завтра в 14:00 в офисе по адресу…»

«Буду», – отвечаю я.

Ирония ситуации не ускользает от меня: я, дочь хранителя смыслов, иду делать ребрендинг человеку, которого вырастил вандал, разгромивший наш хрустальный мир. Это либо высшая форма терапии, либо изощрённое самоуничтожение. Главное – чтобы в гардеробе у «Чудовища» было что надеть на выход.

Программа MBA* (Master of Business Administration) – это обучение, на котором учат управлять бизнесом.

Глава 3. Знакомство

Это не кабинет. Это операционный зал из стекла, бетона и сплошной панорамы открывающей город как карту завоеваний.

Интерьер в духе тотального минимализма: монолитный бетонный пол, полированный до зеркального блеска стол из макоре, за ним кресло, больше похожее на трон. Ни книг, ни безделушек, ни признаков личной жизни.

И вдруг: огромная монстера, как взрыв, в большом расписном горшке со сложным орнаментом, явно этническим. Артефакт из магического реализма. Широкие листья, изрезанные причудливыми дырами так сильно выбиваются из окружающего стиля, что кажется, они кричат: «Вывезите меня отсюда!».