Птенчики для бывшего - Рин Скай

– Бери папочка топор и иди в лес! Елочку нам срубишь! – широко улыбается Тася.

Паша вновь беспомощно смотрит на меня.

Я развожу руками: твои дети. Ты и решай этот вопрос.

– Но, девочки… я не могу рубить топором! – признается Паша.

– А чего там уметь? – спрашивает Даша. – Взял топор, и по елочке – Хрррррясь! И все!

– Девочки, ну правда, я даже не знаю, как топор в руках держать. Я вон финансы считать умею. Бизнесом руководить. Деньги зарабатывать. Решения принимать… а вот это вот все деревенское – не мое!

– А ты прими решение срубить елочку! – мудро подлавливает его Тася.

– Мы тебе поможем, папа, пошли!

– Стойте, я с вами! – возвращается в гостиную Анька. – Паша, я помогу тебе. И за девочками присмотрю. – быстро добавляет она.

– Там в лесу медведи. – заявляет Даша.

– И волки! – делает страшные глаза Мила.

– Вот и отлично! – делает умозаключение Тася. – Пойдем, тетя Аня, я тебе дедовы калоши выдам.

ГЛАВА 3

– Это что такое? – брезгливо, двумя пальцами поднимает обувь Анька.

– Это – калоши деда Василия! – заявляет Тася. – Как раз твой размер!

– Паша! – взвизгивает Анька. – Я не надену старые калоши какого-то древнего деда! Я сюда не за этим ехала!

– Чего это, какого-то деда?! – насупливается Даша. – Дед Василий – наш дедушка.

Анька кривится так, будто лимон съела,

– Аня, оставайся дома, я сама с Пашей в лес схожу. – предлагаю я.

– Ну нет! – тут же отрезает Анька. – За Пашей я сама присмотрю! Откуда я знаю, чем вы там в лесу по старой памяти займетесь!

– В лесу сейчас можно только жопу отморозить. – тихо бурчу себе под нос.

– Не одену я эти сраные калоши! – топает ногой Анька и облачается в свои ботфорты на огроменном каблуке.

– Ногу сломаешь, или шею свернешь! – недовольно глядит на благоверную Павел.

– Не сломаю! – упрямится Анька.

Мы с Пашей лишь пожимаем плечами.

– Ну, как хотите. – отвечаю я. – Я, тогда, пока вы ходите, кексы к чаю напеку.

– М-м-м… твои фирменные, лимонные? – воспрянывает духом Паша.

– Вообще-то хотела шоколадных напечь, но если ты хочешь лимонные, испеку для тебя их! – улыбаюсь бывшему мужу.

– Паша, тебе вредно сладкое! – топает ботфортом Анька.

– Я сам решу, что мне можно, а что нет. – заявляет Паша. – А тебе не мешало бы взять у Светы рецепт лимонных кексов! Мои любимые, как-никак!

Ага, так я и дала свой фирменный рецепт, а то как же!

– Девчонки, идемте скорее, срубим елочку и придем чай пить! – командует Паша.

Дочери, их отец и его невеста споро покидают дом, а я поглядываю на них из окна. Девчонки мои знают лес, как свои пять пяльцев, за них я не переживаю. Надеюсь, они присмотрят за отцом и за его благоверной, чтобы их и впрямь волки не сожрали.

Девочки одеты тепло, Паша, как ни странно, тоже додумался нормально одеться в деревню, а вот Анька… еле чапает на своих каблучищах, так и норовя упасть на ровном месте. Кутается в шубу, а шапки… у нее нет! Вот дуреха! За окном минус двадцать – уши отпадут, будет знать!

Посокрушавшись глупости Пашиной невесты, я быстро замешиваю тесто на кексы. Добавляю мякоть и цедру лимона. Когда Паша пришел ко мне свататься, я приготовила ему эти кексы, и после этого он требовал только их!

Интересно, как там дедушка Василий. Он не вышел на шум гостей – не услышал. Нужно его предупредить, что в ближайшие две недели у нас будут жить Павел и его благоверная.

Дедушка Василий – мой дед. Отец моей мамули. И прадед моим дочкам. Но они зовут его просто деда, или дед Василий. Любят старика, а он их обожает! Дед Василий пока еще ходит сам и сам себя обслуживает. Но вот беда, глуховат и подслеповат стал, ну так и возраст его уже к девяноста годам подбирается. Ходит – и то хорошо.

Я ставлю кексы в духовку и начинаю разогревать ужин. Еда у нас простая – деревенская. Курочка, картошка, огурчики-помидорчики свежие с собственной теплицы, да маринованные соленья.

Не знаю, будет ли есть эту нехитрую еду благоверная Паши, но с другой стороны, у нас не ресторан. Как говорится – жри, что дали!

А елочку, правильно девочки придумали, что свежую надо. В такие лютые морозы мы забираем козу Аньку домой, и пусть уж лучше она лакомится свежим деревом, чем свежим пластиком…

Прикольно. У нас будет сразу две Аньки в доме. И две козы.

Смеюсь своим мыслям, и тут в кухню забегает Тася.

– Мама, мамочка, скорее! Там такое!

– Что случилось? – выключаю я духовку и вытаскиваю ароматные кексы.

– Анька в капкан попала!!!

– Коза?! – обмирает у меня все внутри.

– Еще какая коза! – подтверждает Тася. – Папина коза, что дед Василия калоши отказалась надеть.

– Фух… – отлегает у меня от сердца.

Ну хорошо, что не наша козочка. Мало того, что она дает нам молоко, а дед Василий может переварить только козье, так она еще – наше любимое животное. Хорошо, что с ней все в порядке.

– Тетя Аня застряла своим каблуком, и тут капкан для медведя сработал! – сообщает мне Тася. – Тут лом нужен, чтобы капкан разжать!

– О, Господи…

Я выкидываю прихватки и несусь одеться потеплее. Надо еще лом из сарая прихватить, чтобы эту дурынду вызволить. Вот, как говориться, не было печали…

ГЛАВА 4

Лом тяжелый, я еле как дотащила его до леса.

Благо, что Паша далеко не забрел. Но все равно капкан стоит подозрительно близко к поселку. Неужели некоторые мишки не успели заснуть и до сих пор шатаются в окрестностях поселка? Капкан сделан таки образом, чтобы не навредить дикому зверю, а чтобы не дать пройти ему в деревню.

– Вот, Паша, держи! – протягиваю лом бывшему мужу. – Тут сила нужна мужская, чтобы твою благоверную высвободить.

– Ой, не могу! Давайте быстрее, я замерзла вся! – вопит Анька.

– Тебе говорили, чтобы ты нормально одевалась! – злится Паша, но все же орудует ломом.

Хрясь! – это отлетел каблук ботфорта.

– Все, свободна, поднимайся.

– А-а-а!!! – орет Анька, дрожащими пальцами поднимая свой сломанный каблук. – Эти сапоги я за триста тысяч покупала-а-а…

– Я же предлагала тебе дедовы калоши! – говорит Тася.

– Скажи спасибо, что тебе вообще ногу капканом не оттяпало. – припугиваю я дурынду. – Там бы тремястами тысячами на протезы не обошлось…

– А-а-а!!! Я ненавижу вашу деревню! Паша, увези меня обратно! – продолжает истерить Анька.

– Света, может я ее правда отвезу в город, и вернусь? – обращается ко мне бывший муж. – Что-то от нее одни проблемы!

– Нет! – тут же прекращает истерику Анька. – Нет! Я хочу быть с Пашей и приглядывать за вашими детьми!

Я усмехаюсь. Еще кто за кем приглядывает, вопрос.

– Ну вот, мы срубили елочку, Света. Тебе нравится? – не без гордости указывает Паша на поваленное деревце.

– Ну… не плохо. Только ее словно бы бобры точили. – оглядываю я обгрызенный пенечек.

– Как мог, так и срубил. – насупливается Паша.

Я разворачиваюсь подобрать лом, и вдруг проваливаюсь в сугроб.

– А-а-а!!!

– Мамочка! – кричат мои дочки.

– Света, живая? – взволновано спрашивает Паша.

– Ох, пойдемте отсюда, тут не только капканов понаставили, так еще и ловушек нарыли.

Как хорошо, что Паша очень сильный и высокий. Он опускается на колени, и одним рывком выдергивает меня из ямы.

Ставит на ноги.

– Ох… – припадаю я на одну ногу.

Боль буквально пронизывает меня до тазобедренного сустава.

– Что с тобой? – тревожно спрашивает Паша, вглядываясь в мое лицо. – Света не молчи, ты побледнела вся!!!

– Нога…

– Мамочка, ты что ногу сломала? – хлопочут вокруг меня девочки.

– Света, пожалуйста, говори! – умоляет меня Паша.

Несмотря на боль, мне приятно, что за меня он испугался гораздо больше чем за свою невесту.

– Я понесу тебя! Иди ко мне на руки!

Я возразить не успеваю, как Паша поднимает меня, и прижимает к своему сильному телу. Я слышу, как сильно бьется его сердце.