Подкидыш или счастье на дороге не валяется - Шайлина Ирина

Она была такой маленькой. Я смотрел на неё и не понимал, откуда в ней такая воля к жизни. Плакала она кромко. Обиженно. Словно понимала, что её привели в мир, в котором матери она не нужна, а папа ещё не научился её любить, он пока не понимает, может ли любить вообще.

Её, такую крошку, назвали длинным и совершенно не подходящим именем Каролина. Имя ей выбрала мать, если её так можно было назвать. Она была красивой, Милана. Очень красивой. И связь с ней была приятной. Но…

— Я беременна, — сказала она мне.

Я к тому времени уже месяц с ней не встречался, и ей пришлось приложить много усилий, чтобы организовать эту встречу. Пробралась же как-то на охраняемую подземную парковку. Подкараулила, прячась за одной из несущих колонн.

Здесь было холодно и почему-то сквозило, ветер играл тёмными прядками её волос, придавая лицу особую трагичность, а моменту — торжественность.

— Полагаю, папа я, — пожал я. - Вряд-ли бы ты стала играть в такие игры не будучи уверенной.

— Да, ты, — вздернула подбородок она. — И я знаю правила этой игры. Я знаю, что ты никогда на мне не женишься.

— Тогда в чем дело?

— Я не хочу делать аборт, — вдруг жалобно сказала она. — Мне не нужен ребёнок, я знаю. Он испортит моё тело. Он исковеркает все планы на жизнь. Я не буду его любить, я стану ненавидеть его за то, что он сделал с моей жизнью.

— Но?

— Он живёт во мне третий месяц. Уже месяц я думаю, как мне быть. Саша… Саша, у денег неприличное количество. Ты же богат, как дьявол, Ярофеев. Давай я рожу этого ребёнка, а ты его заберёшь. У тебя все равно никого нет, Саша…

— Ты сошла с ума.

Я сел в машину и уехал, оставив её там одну. Зачем мне ребёнок? Я один, да. Я привык быть один. Мне было комфортно. Я вернулся в свой дом, похожий на склеп и выбросил разговор из головы, перевёл ей денег на счет, чтобы аборт сделала.

Но разговор вспоминался. День за днём. Я не хотел жениться. И да, я чертовски богат. Зачем мне эти деньги, которые я не успею потратить при жизни, даже если очень захочу? Что я с ними буду делать?

И дом этот огромный. Если в одной из комнат будет детская… это никак не скажется на моем комфорте. Найму пару нянь, чтобы они работали посменно и ребёнок всегда был под присмотром. Потом педагога. Лучшие учебные заведения, престижный вуз за границей… Всё это я могу дать ребёнку, мне не сложно, черт.

Я не хотел думать об этом и думал. Ночами, когда смотрел в потолок не в силах уснуть. На совещаниях, пропуская через себя бесконечный поток цифр.

Я поехал к ней через неделю. Она открыла, так на себя не похожая. Немного отекшая. Даже волосы поблекли. Блеска в глазах нет, губы потрескались.

— Сделала? - спросил я.

— А ты не видишь? - дерзко переспросила она. - Я так ужасно выгляжу, потому что твой ребёнок жрёт меня изнутри. Он такой же, как ты… у меня почти закончилось время, в которое аборт можно сделать.

— Не нужно, — покачал головой я. — Я его куплю.

Купил ей квартиру, получше, не в таком ужасном районе. Обеспечил медицинское сопровождение. Милана гасла, а живот её рос. Говорят, беременные полнеют, она же худела, только живот и торчал вперёд, максимально странный, притягивающий взгляд.

Я не был разочарован, когда узнал, что это девочка. Я знал - она будет сильной. Я воспитаю её такой. На родах не присутствовал, но приехал сразу едва она родилась. Мне дали её на руки. Она была маленькой. Словно пародия на человека. Сморщенные щёчки, тонкие пальчики, на которых, к удивлению, имелись ноготки. Волосики прилипли к голове. Я чувствовал… разочарование.

А потом она открыла глаза. Новорождённые не видят, я читал об этом. Но она смотрела мне прямо в душу.

— Всё это было не зря, — сказал я ей.

Милана настояла на том, что даст малышке имя сама. Так девочка стала Каролиной. По мне глупость. Она же такая маленькая для такого имени.

И я привёз малышку домой. Детская была готова, в ней ждала лучшая из нянь. А малышка принесла в мой дом жизнь и шум. И странно было просыпаться по ночам от того, что она плачет. Видеть няню, что гуляла по саду, толкая коляску. На кухне появилась куча младенческих приблуд. Даже запах дома, и тот изменился. Дом пах молоком и нежностью.

А теперь я вошёл в тихую детскую. Непонятно на что надеясь, шагнул к кроватке. Я знал, что я там увижу, мне уже позвонили и все сказали. Кроватка была пуста.

Маленькой девочки не было в кроватке, не было во всем моём огромном доме. Не было шума, движения, жизни, все это она забрала с собой. И тот, кто унёс её.

Моя дочь похищена. Я не знал ещё, успел ли я её полюбить какая она, эта любовь. Но…

— Я убью того, кто это сделал, — спокойно сказал я.

И те, кто молча стояли рядом со мной знали, что так и будет.

Глава 3

Ульяна.

Девочка не спала. Она смотрела на меня внимательно, словно изучая. Я в ответ смотрела на неё. И все время думала о том, что нужно позвонить в полицию. Они приедут, равнодушный полицейский наряд, завернут малышку в её плед и увезут. Наверняка есть какой-то распределительный пункт для таких вот подкидышей. Я могла его представить. Комната, стены крашеные казёной краской, ряды кроваток. Никому не нужные дети. И никого, кто мог бы этих детей любить, захотел бы любить.

— Я не хочу, чтобы ты была в таком месте, - сказала я малышке. — А вдруг, ты никому не нужна? Тогда детский дом…

Детский дом — страшное слово. Я хотела хоть одного ребёнка забрать, но так и не сумела победить систему. Все во мне было плохо. И отсутствие мужа, и однокомнатная квартира, и небольшая зарплата. А теперь кто-то просто оставил малыша на моем пути и мне так отдавать его не хочется.

— Ты знаешь, что будет, - размышляла я вслух. — Ты же не сможешь прятать ребёнка всю жизнь. Тебя посадят, Ульяна.

Но даже это не могло побороть иррационального желания забрать себе ребёнка. Глупость, да? Взять и прикарманить чужую дочку. Я понимала всю абсурдность своих мыслей, от напряжения у меня заболела голова.

— Давай помоемся, — решила я. — А уже потом будем думать.

Я взяла её на руки, маленькую и тяжеленькую, понесла в ванную. Прижимала к себе, пока настраивала воду, и нюхала её волосики. Детские волосы пахли неповторимо. Невинностью. Нежностью. Любовью.

Вода малышке нравилась. Она была маленькой, но уже хорошо держала голову. Я никогда не имела дела с младенцами, но вполне доверяла своей интуиции. Положила малышку на живот, воды было немного, она с удовольствием стучала по ней кулаками, а я придерживала ей подбородок, чтобы она не напилась воды ненароком.

В ванной она начала клевать носом. Я осторожно достала её, предварительно сполоснув маленькое крепкое тельце и завернула в чистое, самое мягкое полотенце из тех, что у меня были. В комнате села на кресло, прижав находку к себе. Девочка спала.

Я смотрела на неё и плакала. Потому что у меня такой девочки не было, и наверное никогда не будет, а кто-то не ценил её настолько, что просто оставил на пустыре. А я бы ценила. Берегла. Пылинки сдувала. И все равно я её отдам.

Потому что я думала о той, что её родила. Вдруг ищет сейчас? Плачет? Рвёт на себе волосы в отчаянии, лишившись самого важного, что у неё было? Мне было жаль её мать. Поэтому сейчас я позвоню в полицию.

Я уложила сокровище на кровать и потянулась за её пледом. Одежды у девочки нет, нужно будет надеть на неё подгузник и завернуть в плед. Плед был нежным, мягким и такого тёплого цвета. Провела по нему пальцами, а затем стряхнула, чтобы расправить складки.

И из пледа что-то выпало. Небольшой квадратик бумаги. Я оглянулась на малышку, а затем потянулась к записке дрожащей рукой. Медленно развернула бумагу и вчиталась в строки. От волнения буквы размывались, мне приходилось прилагать усилия, чтобы понимать, что я читаю.

И с удивлением я поняла, что записка адресована мне. Не кому-то другому. Именно мне.

"Я наблюдала за вами несколько дней. Вы занимались тем же, что и я - смотрели на детей. На чужих детей. Только разница между нами есть. Вы мечтаете о ребенке, а у меня уже дочка. Только…она у отца. Он монстр. Он тот, кто никогда не позволит мне её забрать. Поверьте, страшнее людей не существует. Он уничтожит меня за одни мысли, но я не могу позволить ему воспитывать свою дочку. А он никогда не отдаст её мне. Поэтому я украду её. Но скрыться с ней мне никто не даст. Бежать придётся одной. Я оставлю её вам. Вы поймёте меня. Вы так жарко мечтаете о ребенке, что я чувствую запах вашей мечты за версту. Я знаю, каким путем вы идёте домой. Я оставлю сумку на тропинке. Я буду ждать в кустах. Вы заберёте её, я знаю. Вы хорошая. А потом, когда я собью погоню со следа, я заберу у вас малышку. Заботьтесь о ней, пожалуйста. "