Развод. Но сначала ночь - Ветрова Александра Вячеславовна

Но он не отпустил. Он смотрел на меня с такой интенсивностью, с таким отчаянием, что я замерла. Он опустил голову, коснулся лбом моего лба, и я почувствовала его дыхание, горячее и прерывистое.

— Тогда сегодня, — сказал он тихо, почти беззвучно, — сегодня я хочу, чтобы ты была моей женой в последний раз.

Я должна была отказать. Каждая клетка моего разума кричала мне бежать. Я должна была помнить все его ложные обещания, все ночи, когда он не возвращался домой, все те дни, когда я сидела у окна и ждала его звонка, который так и не прозвучал. Я должна была помнить ту женщину, которая ждала, пока наш брак развалится, чтобы занять моё место. Я должна была вырваться, ударить его, заплакать, закричать — сделать что угодно, только не стоять здесь, не чувствовать тепло его рук, не тонуть в его глазах, которые сейчас были такими же, как в день нашей свадьбы, когда он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на всей земле.

Но я не сделала ни одного из этих вещей.

Вместо этого я позволила ему закрыть дверь спальни. Я позволила ему вести меня туда, где прошли пять лет нашей жизни. И когда он начал расстёгивать пуговицы моей блузки, я не остановила его. Я не думала о той женщине. Я не думала о будущем. Я не думала о разводе. Я думала только о том, что это последний раз. Что это наша ночь. Что завтра он станет чужим человеком, а сегодня он всё ещё мой.

Всё было как в тумане. Словно я смотрела на себя со стороны, на эту женщину, которая, узнав о предательстве, всё ещё лежит в объятиях своего мужа и шепчет его имя, как молитву. Мы двигались вместе, как будто наше тело помнило то, что разум уже забыл. Мы не говорили ни слова. Мы просто были. И когда я закрыла глаза, я позволила себе забыть о том, что произошло. Я позволила себе поверить, что он вернулся домой вовремя, что я устала на работе, что завтра мы проснёмся вместе, и он снова сварит мне кофе, и мы будем смеяться, сидя за кухонным столом, как делали когда-то давно, до того, как всё пошло не так.

Но когда я открыла глаза, я не почувствовала облегчения. Я почувствовала только пустоту. И злость. Злость на себя за то, что я такая слабая, что я позволила ему снова прикоснуться ко мне, что я предала свою собственную гордость ради последней ночи, которая ничего не решает.

Он спал. Я смотрела на его лицо в темноте, на его расслабленные черты, на лёгкую улыбку, которая иногда появлялась во сне. Он выглядел таким беззащитным, таким молодым, почти мальчиком, и я ненавидела его за это. За то, что он может спать спокойно, когда моё сердце разбито на тысячи осколков. За то, что он видит сны, когда я не могу закрыть глаза без того, чтобы не видеть её лицо — ту женщину, ради которой он разрушил нас.

Я встала, накинула халат и вышла на кухню. Мне нужно было выпить воды. Мне нужно было дышать. Я прошла мимо его пальто, висящего на стуле, и услышала вибрацию телефона. Того самого телефона. Я замерла, как статуя, глядя на светящийся экран, на котором появилось уведомление.

«А. С.».

Моё сердце пропустило удар. Я не хотела смотреть. Я должна была уйти. Я должна была взять свою коробку, вызвать такси и уехать в свой новый дом, в свою новую жизнь, где его нет. Но мои пальцы уже тянулись к телефону, уже поднимали его с вешалки, уже вводили код разблокировки, который я знала — день нашей свадьбы. Он никогда его не менял. Глупец.

И когда я открыла сообщение, я увидела слова, которые перевернули всё с ног на голову.

«Она всё ещё ничего не знает? Поторопись. Время истекает. Завтра мы должны действовать, или они её убьют».

Я выронила телефон.

Он упал на пол с глухим стуком, и в тишине ночи этот звук показался мне громом. Я смотрела на него, на этот маленький кусок стекла и металла, который только что разрушил все мои представления о реальности. Убьют. Кто убьёт? Кого убьют? Меня?

Я подняла телефон дрожащими руками, снова прочитала сообщение. И тут меня накрыло. Это не была измена. Это было что-то другое. Саша пытался спасти меня. Защитить меня от чего-то, о чём я даже не догадывалась. Всё это время — его поздние возвращения, его отстранённость, его звонки, которые он не брал при мне — всё это было связано с какой-то опасностью. С какой-то угрозой, которая нависла надо мной. И он, вместо того чтобы рассказать мне, решил справиться с этим сам. Он рисковал собой, чтобы я могла спать спокойно.

Я поднесла телефон к уху, когда он снова завибрировал. Мне не нужно было поднимать трубку. Мне нужно было просто смотреть на светящееся имя «А. С.». Но я подняла.

— Саша? — раздался женский голос. Молодой, с металлическими нотками. — Саша, чёрт возьми, ты спишь? У нас проблема. Они узнали, что она была у суда. Они поняли, что что-то происходит. Завтра — последний день.

Я молчала. Я не могла произнести ни слова. Мой голос застрял где-то в горле, как рыбья кость.

— Саша? — повторила она. — Ты меня слышишь?

— Кто вы? — выдавила я, наконец.

На том конце повисла тишина. А потом раздался смех. Женский, холодный, пронзительный смех, который заставил меня почувствовать, как по спине пробежал холод.

— Аня? — сказала она, и в её голосе было что-то похожее на удивление. — Так ты всё-таки узнала? Ну что ж. Значит, тем лучше. Добро пожаловать в настоящую игру, милая. Теперь ты знаешь достаточно, чтобы быть мишенью. Или достаточно, чтобы спасти себя. Выбирай.

Я хотела что-то сказать, но она уже отключилась. Я смотрела на тёмный экран телефона, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле, и понимала одно: причина нашего развода совсем не в любовнице. Мой муж скрывал от меня тайну, которая могла изменить всё. И теперь у меня осталась только одна ночь, чтобы решить: бежать, бороться или умереть.

Я повернулась к спальне, где он спал, мой муж, мой предатель, мой защитник, и поняла, что развод — это наименьшая из наших проблем.

Завтра я могла умереть.

Но сначала ночь.

Глава 2. Игра начинается до рассвета

Я стояла на кухне босиком, чувствуя, как холодный кафель обжигает ступни, и смотрела на телефон, который всё ещё держала в дрожащей руке. Экран погас, но те слова продолжали гореть перед глазами, выжженные на сетчатке: «они её убьют». Я попыталась перевести дыхание, но воздух в груди превратился в колючую проволоку — каждый вдох причинял боль, каждый выдох вырывался с хрипом. Моя голова шла кругом, в ушах стоял звон, а сердце колотилось где-то в горле, как запертая птица, бьющаяся о прутья клетки.

Мне нужно было думать. Анализировать. Включить тот холодный рассудок, который всегда спасал меня на работе, когда рушились дедлайны и клиенты меняли требования в последнюю минуту. Но сейчас мой разум был похож на заснеженное поле — белый шум, пустота и ни одного следа, за который можно было бы уцепиться. Кто такие «они»? Какая угроза нависла надо мной? И самое главное — почему Саша, человек, который спал в соседней комнате, не сказал мне ни слова?

Я поставила телефон на стойку, стараясь, чтобы он не звякнул, и прислонилась спиной к холодильнику. Холод металла проник сквозь тонкий халат, и я вздрогнула. В квартире было темно, только ночник над плитой разливал блёклый жёлтый свет, делая тени длинными и зловещими. За окнами — ночной город, мигающий огнями, равнодушный к моей катастрофе. Где-то там, за этими огнями, жила та женщина, «А. С.», с холодным смехом и стальными нотками в голосе. Она знала больше меня. Она знала то, что должен был знать я, но Саша предпочёл спрятать правду под покрывалом лжи и молчания.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить последние месяцы. Все те вечера, когда он приходил поздно, пахнущий не просто городом, а чем-то резким, химическим — потом и страхом? Я списывала это на стресс на работе. Все те звонки, которые он сбрасывал, когда я входила в комнату. Все те конверты, которые он прятал в сейф, думая, что я не знаю комбинации. Я знала её, конечно. Я знала всё о нём — или думала, что знаю. Но теперь каждый кусочек пазла вставал на место, образуя картину, которая пугала до тошноты.