Я дарю тебе свою семью, сестра - Озерова Катя

— Наташа, ты куда собралась в таком виде? — произносит он. Голос низкий, глухой, без эмоций.

Я бросаю взгляд вниз — я босиком, без пальто. С паспортом и сумочкой в руках. Сердце начинает колотиться где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Я… — мой голос срывается, превратившись в хриплый шепот. Я вижу, как брови Державина чуть сдвигаются. — Я просто… хотела пройтись.

Он медленно, не отрывая от меня ледяного взгляда, ставит чемодан на пол прихожей.

— В семь утра? Зимой? Без пальто? С паспортом в руках?

Согласна, странно.

— Не успела одеться. — Черт возьми, одежда моя хоть в шкафу? Или Наташа ее тоже забрала, как и все, что было на мне вчера? Вдох-выдох. Я пытаюсь погасить панику внутри.

Нужно сказать правду, но Державин вызывает у меня волну ужаса одним своим видом. Он него веет холодом и напряжением. Вадим делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю назад, в гостиную. Державин входит, закрывает за собой дверь. Звук щелчка замка звучит как приговор.

— Что происходит, Наташа? — Он называет ее по имени. Отчужденно. В его интонации нет ни капли тепла. Только раздражение и усталость.

Почему он не рад видеть жену?

Пространство разрезает назойливый звонок его телефона, давая мне время собраться мыслями. Как сказать ему правду? Что он подумает?

— Да. – Державин продолжает стоять в пальто, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Я что-то не понял, Тимур. Вы там в своем уме? — В трубке слышится бессвязное мычание, заставляющее Державина напрячься всем телом. Крылья носа раздуваются и белеют, челюсти сжимаются. Взгляд становится настолько тяжелым, что хочется отшатнуться, — я приеду через два часа и всех вас там поубиваю, — произносит он тихо и равнодушно. А у меня ноги подкашиваются и язык от страха присыхает к небу.

Нам с сестрой конец!

Он раздавит меня как букашку. А Наташу… Бог знает, что он сделает с ней.

Державин убирает от уха трубку, прерывая в одностороннем порядке панический бессвязный поток речи и обращает пристальное внимание на меня.

— Так что? Я получу от тебя внятные объяснения? Ты мне звонила? — он смотрит на экран.

— Звонила, — выдавливаю я, заставляя себя встретиться с его взглядом. — Соскучилась очень. Вот и набрала твой номер. — Внутри все дрожит, но я выпрямляю спину, как делала всегда, когда приходилось выслушивать кого-то из разъяренных родителей в саду или директрису.

— Ого. — Вспышка удивления озаряет мужское лицо, — надо же. Приятно.

— Я… ты… ты же в командировке… — вырывается у меня резковато.

Вадим медленно отворачивается, его движения выдают крайнюю усталость.

— Все сорвалось, — отрезает коротко, снимая пальто.

— Сочувствую, — шепчу тише. Нет, я не готова рассказывать правду, глядя ему в лицо. Иначе мое безжизненное тело будет лежать рядом с телом его бедного конкурента и телами тех, кого он собирается убить через два часа.

Амелия теперь в безопасности с папой — это главное. Скоро еще и няня придет.

А мне нужно сбежать, купить билет домой и уже издалека как-то попытаться решить проблему. Дозвониться до бедовой Наташи, чтобы она немедленно возвращалась. Я ведь не она, и Вадим очень быстро меня раскусит. Вот тогда нам обеим конец!

— Какая-то ты напряженная, странная. Не рада, что муж вернулся домой под Новый год? — Державин хмыкает, засовывая ладони в карманы. — Приступ нежности и заботы прошел, едва я дверь открыл?

— Нет! Я рада, просто не ожидала, — бормочу, отводя взгляд. Кожей ощущаю, когда Державин подходит ближе. Волоски на коже встают дыбом, возвещая о приступе паники.

— Тогда покажи, как ты рада, — раздается сверху. Теплое дыхание, спутанное с тяжелым парфюмом, в котором солирует яркая нота жженого дерева, касается моих волос. Вся моя система безопасности сбоит и мигает красным.

Державин сжимает пальцами мой подбородок и дергает наверх, заставляя посмотреть в его глаза — застывшие, напряженные. В них совершенно нет теплоты, и это пугает. Я не большой эксперт по отношениям, но что у них с Наташей вообще за брак?

Вадим склоняется ниже со вполне определенным намерением, а я дергаюсь, уворачиваясь от поцелуя. Чувствуя, как мягкие губы скользят по моей щеке — я не могу допустить поцелуя с мужем сестры. Это невозможно!

В гостиной повисает неловкая тишина. Я стою, опустив голову, ощущая, как горит щека. Переминаюсь с ноги на ногу.

— Прости, — шепчу в пол. — Я не выспалась. Голова раскалывается.

— Не выспалась, голова раскалывается, — напряженно повторяет Вадим за мной, словно эхо. — Я возьму, — его пальцы ловко отнимают у меня паспорт Наташи, — поедем в Сочи отмечать, как ты и хотела. Куплю билеты.

— Хорошо, — согласно киваю, боясь ему возразить.

Мы с Наташей две противоположности. Я спокойная, тихая, покладистая. Тяжело переношу конфликты, сглаживаю углы. А сестра взрывная, надменная. Ее сложный характер стал еще хуже после переезда в столицу.

— Свари мне кофе, пока я буду в душе, — Вадим отступает, давая мне возможность дышать свободно. — Как Амелия?

— Еще спит.

Державин подхватывает свой чемодан и отправляется вглубь квартиры, туда, где находится их с Наташей спальня.

Вчера сестра выпила немного вина и показывала мне свои хоромы, хвастаясь дорогой обстановкой. Моих возражений она совершенно не хотела слушать, ей казалось, что я просто недостаточно хорошо понимаю, насколько мне повезло, раз она обратилась ко мне со своим предложением. Вытащила из грязи ненадолго.

Фея-крестная для Золушки, мать ее!

В детскую мы не зашли, потому что Амелия уже спала. Зато заглянули в спальню и гардеробную. Наташа показала сейф со своими драгоценностями, шкафы с брендовой одеждой, полку с дорогой нераспечатанной косметикой.

«Ни в чем себе не отказывай, — ворковала сестрица, — только мужиков не води! Внизу у подъезда камеры».

Мне надо было бежать еще тогда. Зачем я вообще все это слушала и позволяла затуманить себе мозг?

Хотя я знаю ответ — я соскучилась. Я дура непроходимая, но Наташа же моя родная сестра. У нас столько хорошего было в детстве! И мы так давно не виделись. Я понимала, что утром уеду и, наверное, никогда уже с ней не увижусь, — смириться с тем, во что она превратилась, я не смогу. Вот и решила побыть рядом…

А теперь поплатилась — невольно заняла место сестры.

— Приготовить завтрак? — спрашиваю уже в спину Державину.

Он с чемоданом замирает. Оборачивается на меня не мигая, взгляд медленно скользит по бежевому трикотажному платью, которое Наташа мне выдала для удобства. По волосам, сколотым в пучок, по лицу без макияжа. Уголок его губ дергается вверх.

— Давай. Сделай, как я люблю, Наташа, — имя сестры произносит с тяжестью в голосе, от которой меня снова пробирает страх.

— Хо-хорошо…

Черт! Зачем я спросила? Да почему я такая болтливая, когда нервничаю?

Что? Что ест этот мужчина на завтрак?

____

Наташа/Маша

Глава 03. Семейный завтрак

Тело дрожало, мысли прыгали. Я погружалась в ложь сестры все глубже и глубже и ничего не могла с этим сделать.

Я почти побежала на кухню — огромное стерильное пространство с техникой, в которой я с трудом разбираюсь. Кофемашина. И что тут нажимать? Руки тряслись, пока я открывала шкафы в поисках зерен, которые, как назло, закончились. Пыталась понять, как эта хромированная громадина работает. Через десять минут мучительных попыток мне удалось победить машинку, и я сделала два эспрессо, себе и Вадиму. Свой выпила сразу, чтобы заставить мозг заработать.

Я могу убежать, вот прямо сейчас, пока Державин в душе. Куплю билет на поезд, если мне его продадут без паспорта. А продадут ли мне его без паспорта, я не знаю. Шумно выдыхаю и отправляюсь к холодильнику. Как вариант могу купить билет на автобус. Ехать в два раза дольше, но ничего.