Адьос, босс! Я ухожу замуж - Воробей Ирина Леонидовна

– Господи, вспомнили тоже. Хотела бы, ушла бы ещё года два назад, когда он под вас копал, – вываливаю всю корзину на пол и роюсь дальше, ползая на коленках. – Никто меня не переманивал. Я просто от васухожу.

Очередной лист оказывается отчётом начальника финотдела Крутихина. И куда оно подевалось, моё заявление? Сверху же должно быть.

– Светыч, ты ведь знаешь, от меня уходят либо пинком под зад, либо ногами вперёд, – голос босса сперва становится суровее и жёстче, а потом снова опускается до вульгарных ноток. – Я бы, конечно, с удовольствием приложился к твоей попе, но не ногой и не в этих целях.

Орх! Пошляк, опять вгоняет меня в краску.

Найдя заявление, я тут же вскакиваю.

– Значит, выносите меня ногами вперёд! – ярость моя набирает обороты. – По собственному желанию.

Босс напрягается. Это видно по могучим плечам, которые приподнимаются, и по впалым щекам, которые обрастают желваками.

– Светыч, не тереби мне мозг под конец дня, или я тебя вытеребу, – он сердито вскидывает бровь и склоняет голову набок.

Такой угрозой меня теперь не возьмёшь, хотя бы потому что босс ещё ни разу не привёл её в действие. То есть бесится он на нас, подчинённых, а теребит потом всяких чаек, которым такие наказания только в кайф.

Но моё сердце бахается вниз, где уже всё налилось. Нетерпением, наверное. Или, скорее, залежавшимся воздержанием.

Глава 2.

Мы смотрим друг другу в глаза. Никто не уводит взгляд, хотя мне очень хочется, но я давно готовилась к этому разговору и дальше оттягивать нет сил. Я выгорела. Вымоталась. Истощилась. И меня ждёт парень. Впервые за пять лет.

Только делаю шаг вперёд, босс усмехается и кивает так, будто всё понял.

– А-га! Смекнул. Ты так повышение оклада выпрашиваешь? Светюга-хитрюга… – трясёт пальцем, улыбаясь и щурясь. – Ладно, десять процентов. Торги завершены.

И снова садится в кресло. Типа разговор окончен? Ну, нет. Последнее слово будет за мной.

– Не нужно мне повышение, – я выпрямляюсь и набираю полную грудь воздуха. Наверное, чтобы казаться больше. Босса, конечно, таким не напугать, но это придаёт мне уверенности. – Я ухожу.

Разгладив листок, снова несу ему на стол. На этот раз не убираю руку, чтобы он опять его не смял.

– Подпишите, пожалуйста. Две недели отработаю, и мы с вами больше не увидимся, – ловлю себя на мысли, что произношу это одновременно со злодейским наслаждением и… лёгким сожалением. Наверное.

Босс меняется в лице. Ямочки на щеках от улыбки пропадают. Губы – в линию. Он откидывается на спинку кресла и нервно, несколько раз, нажимает на кнопку ручки большим пальцем. А взгляд с меня не спускает. Всё-таки красивые у него глаза. Большие, миндалевидные, фиолетовые, странные и завораживающие.

Почему я об этом так часто думаю? Всегда, когда смотрю ему в глаза, любуюсь этим необычным оттенком радужек. Это ведь натуральный цвет, не линзы. Я специально читала про эту мутацию, которую даже назвали красиво – синдром Александрии. Большая редкость. Из известных современности людей такую имела только Элизабет Тейлор.

Жаль, босс не желает размножаться – такой генофонд пропадает. У него ж и здоровья хоть отбавляй. За все пять лет, что я работаю на него, ни разу не чихнул. Ну просто куш для эволюции! Но при этом заядлый холостяк.

Наверное, поэтому он уверен, что все остальные тоже должны быть одинокими и вечно работающими. А я не такая. У меня, может, не самые лучшие гены, но я хочу произвести на свет хотя бы одну жизнь. Хочу кого-то любить и быть любимой, в конце концов.

Боссу-то хорошо, любовниц меняет каждый сезон. Этим летом у него в моде опять блондинки.

Блин, я забыла заказать для его чайкиподарок на день рождения. Он уже завтра, а я так ничего и не придумала. Ладно, фиг с ним, перед сном обмозгую.

Две недели, и его любовницы перестанут быть моей головной болью. Пусть теперь сам читает их бессмысленные сообщения, шлёт мемасики с котиками и лайкает фотки. Посмотрим, как быстро у него пропадёт охота подстреливать таких тупых чаек.

– Светыч, не беси меня. Я голоден и зол, – цедит Эрик Альбертович, скалясь по-волчьи. – Битый час разгребаю косяки финотдела. Напросишься, и вместо Крутихина, я реально тебяна кол насажу. Да так буду драть, что тебе роды покажутся оргазмом.

– Да если я останусь здесь работать, я так никогда и не узнаю, что такое роды! И оргазм! – стучу каблуком, упирая руки в бока.

Я тоже в бешенстве. Моё первое за пять лет свидание на грани срыва. Ещё несколько минут, и я опоздаю. Вдруг тот парень не станет меня ждать и сразу уйдет? Мы целую неделю переписывались в приложении. А это единственный мэтч1^[1]за месяц, между прочим, который дошёл до реальной встречи. Я так мужика себе век искать буду.

Босс дёргается назад от неожиданности, вскидывая брови и опуская уголки рта. Впервые я себя так веду. Наверное, потому что терять больше нечего. И накопилось. Пыхчу, краснею, сдуваю обесцвеченную прядку, которая вечно лезет в глаза.

– Ты что, девственница? – спрашивает босс вкрадчиво, почти шёпотом, как будто я в страшном грехе призналась. Фиолетовые глаза при этом медленно расширяются.

И это заставляет меня гореть. Да, согласна, под тридцатку быть девственницей уже как-то… не гордо. Но я хотя бы не сплю с первыми встречными, лишь бы плеву порвать, и вообще не готова заниматься любовью без любви, как те чайки, что босса удовлетворяют периодически прямо в офисе.

– Охохо, Светыч, вот это новость, – он запрокидывает голову и смеётся.

А я хлопаю ресницами, инфракрасная от стыда. Ляпнула же…

– Что в этом смешного? Это ваша вина, между прочим. У меня после работы ни минуты на себя не остаётся, – давлю дальше. Ведь так и есть. Я пришла сюда совсем зелёной, сразу после универа.

Интересно самой, на что я рассчитываю? Что в нём проснётся совесть? Жалость? Босс такие чувства вряд ли хоть раз в жизни испытывал.

– Готов свою вину загладить. Могу лишить тебя девственности, если невтерпёж. Тогда ты успокоишься? – он поднимает игривую бровь и сверкает глазами.

Они кажутся мне ультрафиолетовыми. Выжигают на мне смущение, как солнце – загар на коже. Припекает очень. Не знаю, куда себя девать и как реагировать на подобное предложение. Босс, конечно, частенько отпускает шутейки ниже пояса, но давно это меня так не трогало. Иммунитет против похабщины сбоит.

– Эрик Альбертович, я не шучу. Я увольняюсь, – расправляю плечи и поднимаю подбородок. Ущемлённое достоинство во мне всё-таки просыпается. – Мне не девственности лишиться надо, а семью завести. И у меня сегодня свидание. Я больше не намерена оставаться сверхурочно.

Босс резко встаёт. Скрип кресла режет уши. На нашем этаже тихо, потому что все остальные директора разошлись по домам и их помощники тоже. Одни мы тут… живём.

– Ты че, Светыч, кинуть меня хочешь? В самый сложный период, когда у нас сразу три больших проекта висят?! – он обходит стол и нависает надо мной штормовой тучей.

Даже на каблуках я достаю максимум до его подбородка и дышу в кадык, который на глотке угрожающе поднимается и опускается, словно рычаг. Сейчас сигнал долетит до мозга его хозяина, и мне п-и-и-и-сец.

Глава 3.

– Не понял, ты бессмертная, что ли? – усмехаясь, босс окидывает меня взглядом сверху вниз и обратно. И всё во мне сжимается, особенно булки. – Где эликсир добыла? Поделись.

– Вы все шуточки шутите, а мне не до смеха, – пищу сдавленной глоткой, но плечи опускаю. Вроде пока никто на мои булки не посягает. – У меня свидание. Не хочу опоздать. Так что подпишите заявление.

Прижимаю к каменной груди листок ладонью. Босс поднимает бровь и опускает взгляд.

– Ладно, Светыч, давай поговорим, раз ты сегодня такая серьёзная, – он кладёт свою руку поверх моей. Хватка чугунная – сожмёт мои пальцы и переломает все разом, не напрягаясь.

– Некогда мне, – набираюсь храбрости и пытаюсь вырваться, но босс не даёт.– Пустите! Я вам не рабыня! Мой рабочий день закончился.