Приват для Крутого. Трилогия - Ромеро Екатерина

Я стала мокрой, я это чувствую, бабочки во мне проснулись и активно трепещут крылышками.

Савелий Романович гладит мой клитор двумя пальцами, бьет по нему, а после размазывает мою же влагу и опускается вниз, к складочкам, растягивает их у входа, и я чувствую, как в животе что-то сильно сжимается.

И мне страшно, и дико, и так приятно, что хочется плакать. Не до игр мне уже совсем. Я настоящая сейчас с ним, с ним одним только.

Мы целуемся, а после Савелий Романович ложится на меня, проталкивает язык мне в рот и начинает толкаться им мне в небо, одновременно с этим мастурбируя мой клитор, растирая его так ритмично, сладко, словно… словно он бы так делал членом.

И мне нравится. Клянусь, я готова сгореть от стыда, но мне так нравится то, что Крутой со мной делает.

Живот напрягся, грудь стала тяжелой, соски превратились в камушки, а в голове мед. Савелий Романович довел меня до состояния пластилина, не снимая одежды. Одними руками и губами только.

В какой-то момент тянущие ощущения в животе становятся такими сильными, я словно где-то лечу, я на облачке, а после чувствую, как сладость начинает граничить болью, и это так сильно, порочно, одержимо, невозможно… приятно. Быть его.

– А-а-ай!

Забиваюсь птицей в его руках, Савелий Романович царапает меня щетиной и продолжает мастурбировать мне, пока я как одержимая мечусь на покрывале с широко расставленными бедрами, придавленная им, без шанса свести ноги.

– О боже… о господи, боже мой…

Меня отпускают. Быстро хватаю ртом воздух, распахиваю глаза и вижу, какой взгляд сейчас у Крутого. Глаза потемнели, стали почти черными. Савелий Романович тоже быстро дышит, я вижу, как смотрит на меня из-подо лба.

Опасный взгляд, он возбужден, а я… я, кажется, отпустила себя, я слишком много себе позволила.

И еще мне дико стыдно. Я думала только о себе и не доставила Крутому удовольствия просто потому, что не умею. Не думаю, что мои поглаживания ему хоть что-то принесли.

– Савелий Романович, что мне сделать? Вам очень больно… давайте я что-то сделаю, – неловко предлагаю, чувствуя, как пылают щеки от стыда.

– “Что-то” мне не надо. Спокойной ночи, Даша. Спи.

Целует меня в губы так нежно и поднимается, поправляя брюки в паху.

– Блядь…

Что-то его пополам согнуло – и правда, наверное, болит.

Я же натягиваю на себя покрывало. От стыда. Мне не жарко, щеки горят, я вся просто таяла в его руках.

– Вы куда?

– Покурить.

Киваю, мне стыдно поднимать глаза, стыдно вообще уже хоть что-то говорить после того, что Савелий Романович со мной тут делал и как я бесстыже стонала.

Впервые за очень долгое время я расслабилась, он меня расслабил.

Вскоре чувствую, как засыпаю, а Савелий Романович вернулся и рядом лег. Он не уехал.

К себе меня прижал и крепко держит лапой, словно лев охраняет свою львицу.

Я отключаюсь быстро, меня просто вырубает. Мы эту ночь вместе спим, я в одних только трусах, Савелий Романович полностью в одежде. Я прижимаюсь к нему всем телом, вдыхаю его запах, и так тепло мне, так хорошо и безопасно, как еще никогда не было.

Когда я просыпаюсь, Крутого рядом нет. Он рано утром уехал, а я теперь понимаю, что началась совсем новая игра. Куда более опасная, потому что в эту ночь я уже перешагнула черту безопасности. Для себя.

Глава 27

Я думал, меня на куски порвет от перевозбуждения. Девственница, не тронутая она еще. Только когда Дашу раздевать начал, уже доходить стало, что она невинная. Все эти ее неловкие движения и стыд. Блядь, ну кто сейчас стесняется? А она стеснялась, и сильно. Меня.

Прикрывала руками грудь, что-то там лепетала, пока я пожирал ее глазами. У меня встал, мне захотелось ее. Разорвать, сожрать, облизать всю с головы до ног. Давно так не вставляло, очень давно. И все не такие уже, наелся я давалок за деньги, да и бесплатных тоже.

Красивая, дурманящая, моя пьяная вишня на торте. Я хотел эту девочку. Так хотел, что чердак уже рвало, но то, что она невинна, меня притормозило. Я не помню, когда у меня девственница последний раз была, и с Дашей спешить не хотел.

Сладкая, нежная, отзывчивая. Меня вставляло от ее голубых глаз, веснушек, шелковистых светлых волос. Черт, меня крыло так, как ни от одной женщины за последние годы.

Член стоял колом от одного лишь вишневого запаха Даши, и я с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на нее зверем.

Раздел девчонку до пояса, как на картину, блядь, смотрел. Любовался. Сам себе завидовал.

У Даши красивая фигура, лебединая шея, хрупкие плечи. Ее грудь прямо в ладонь мне ложится. Мягкая, приятная, и соски вишневые с ума меня сводили.

Когда опустил ладонь ей в трусы, сам едва не кончил. Даша была мокрая, мокрющая просто, и мне стоило титанических усилий, чтобы не разорвать ее тряпки к чертям, но я сдержался.

Чуткая, нежная, неопытная. То робкая, то смелая, но Даша очень честная. Со мной. Аккуратная и приятная везде. Она быстро завелась и дошла просто изумительно, я сам от этого вида едва не обкончался, как пацан.

Воробей искусала губы, выгибалась кошкой, пищала и целовала меня. Где-то неуклюже, неумело, но все же безумно искренне, так не сыграешь.

Мне это понравилось, я захотел еще, но Даша разрумянилась и с непривычки быстро отключилась. Вырубило ее просто, потому возбуждение мое мне пришлось заткнуть куда подальше.

С ней мне не хотелось торопиться. Как дорогой коньяк, хотелось пить ее мелкими глотками, смаковать, пробовать.

Меня вставляло от нее, и никакой дури не надо. Утром к себе поехал. Зашел в душ, разделся, встал под холодную воду. Перед глазами Даша. Ее полная мягкая грудь, тонкая талия, красивые глаза.

Обхватил член рукой, вода хлестала по плечам, а я сцепил зубы и вспоминал эту девчонку. Как касаюсь ее, оказываюсь между точеных бедер, ласкаю грудь, целую капризные губы, а она стонет мне в рот.

Возбуждение ударило в голову, я кончил быстро, сперма брызнула на стеклянную дверцу душа и я зарычал. Не было ни морального удовлетворения, ни физического толком.

Не помню уже, когда мастурбировал в последний раз. Как пацан зеленый, и мне этого адски мало. Дразню только себя, сам себе не позволяю.

***

Прошло чуть больше недели. Крутой не приходил и не звонил. И я не звонила. Не знаю, та наша ночь казалась мне откровением. Чем-то новым и честным, с моей стороны так точно, но после нее просто тишина, и я не знаю, что думать.

Возможно, Савелий Романович жалеет или просто занят. Кирой, например. Она же говорила мне, что он ее мужчина, и мне выть от этого хочется. Какая же я дура, с какой охотой я на поцелуи Крутого отвечала. Хуже того, я бы ему и больше позволила. Все-все, что бы он ни захотел.

У нас отношения или нет? Я не знаю. Савелий Романович мне ничего не обещал, кроме того, что я теперь в Прайде. Остальное все настолько тонко, точно папиросная бумага.

Сегодня ко мне приехал доктор Игорь. Понятия не имею, как он узнал адрес, хотя пазл складывается быстро. Его послал ко мне Савелий Романович. Оказывается, он в отъезде в другом городе, потому не приезжал, а я уже себе чего только не надумала.

– Ну неплохо, зажило уже. Шрамы будут, но небольшие, вообще незаметные. Какой же я молодец! – хвалит себя Игорь, а я конверт ему протягиваю. С деньгами.

– Это что?

– За помощь. Спасибо.

– А, не надо! Дядя Савва уже все оплатил. Забери. Пригодятся еще.

Игорь собирает свой дежурный чемоданчик, а я присматриваюсь к нему сильнее. Он молод, видно, что весьма успешен, но зачем он это делает?

– Вы бандитский врач?

– Кто тебе сказал такую глупость? – усмехается, но вижу по глазам, что ему не смешно ни разу. И он не женат. Не знаю, почему подмечаю, что у Игоря нет обручального кольца.

– Савелий Романович вас так назвал.

– Я всех лечу, и мне все равно, бандит мой пациент или нет. Время такое.