Приват для Крутого. Трилогия - Ромеро Екатерина

– Привет, воробей. Ты хорошо себя вела?

Коротко усмехается и уверенно привлекает меня к себе за талию, целует в висок.

– Вы не звонили.

– А ты скучала?

– Нет, конечно. Еще чего…

– И я не скучал.

Опасно усмехается, опускает большую ладонь мне на задницу, по-свойски сжимает, а я краснею. Все смотрят на нас.

– Брандо не лез?

– Нет, он работал. Все хорошо.

– Славно.

– У вас какие-то проблемы? Вы были в другом городе.

– Кто тебе такую ложь сказал?

– Вера. Просто услышала.

– Все прекрасно у меня, воробей, не забивай голову.

Вижу, как следом входит Фари, мгновенно тушуюсь. У меня стойкое впечатление, что он видит меня насквозь.

– Добрый вечер.

– Добрый, – мрачно бросает и проходит мимо. В этом весь Фари, но, кажется, он уже смирился со мной. По крайней мере, я не чувствую от него прямой угрозы, как это было раньше.

Сглатываю и приближаюсь к Савелию Романовичу. Я, в отличие от него, и правда скучала. Невольно за руку его беру, улыбаюсь, как дурочка. Вдыхаю запах, меня ведет даже от его одеколона.

– Как твои лапки?

– Зажили. Доктор Игорь приезжал, швы снял.

– Хорошо.

– Савелий Романович, хотите, потанцую для вас?

– Хочу.

– С музыкой?

– Без. И волосы распусти. Иди, я приду скоро, жди.

Вся в предвкушении, я иду в ВИП-комнату, готовлюсь, стараясь выровнять дыхание. Да, ноги еще немного болят, но танцевать уже могу и хочу этого.

Савелий Романович приходит через десять минут. Он оставил пиджак в кабинете, и теперь я могу любоваться им в белоснежной рубашке. Красивые руки, широкие плечи, ни намека на живот, крепкие ноги.

У самой уже низ живота ноет, потягивает. Он мне нравится, нравится как мужчина.

А еще мне нравится, когда Крутой вот так смотрит на меня, как сейчас. Голодно, жадно, не отрывая взгляда. Его глаза темнеют, становятся гранитными, он расслабленно откидывается на диван, потягивая виски.

Один на один, тишина, интимная обстановка. Нет музыки, только звон моих каблуков по паркету, и я сама возбуждаюсь. От его взгляда. От Крутого мое тело просыпается, я так скучала.

– Хорош. Иди сюда, Даша.

Подхожу, Савелий Романович ладонь мою берет, вкладывает в нее небольшую красную бархатную коробочку.

– Открой.

– Что это?

– Тебе. Сувенир.

Открываю эту коробочку и вижу прекрасную золотую цепочку с небольшим кулончиком в виде птички. У нее на крылышках россыпь камней. Такая нежная. Это безумно красиво.

– Нравится?

– Да, но это золото, я не могу взять такой дорогой подарок.

– Я не принимаю отказов, – парирует, а я вижу под подложкой бирку, и у меня дыхание спирает от суммы. Это не простое стекло, Савелий Романович подарил мне бриллианты.

– Повернись.

Слушаю и чувствую теплые руки Крутого на шее. Он откидывает мои волосы и надевает на меня эту цепочку с кулончиком, а после целует в плечо, стоя сзади.

Я же вся просто трепещу. Становится жарко и очень опасно.

– Трогала себя сама, пока меня не было?

– Нет. Честно нет.

– Иди ко мне. Я скучал очень.

Один миг, и Крутой с легкостью подхватывает меня на руки. Усаживает на диван, заваливает прямо на него.

– Что вы делаете, здесь люди!

– Никаких людей здесь нет. Никто не зайдет. Не посмеет.

Пикантно, опасно и просто на пределе. И выхода нет, Савелий Романович поймал меня в свои сети, замотал в них, точно паук.

– Что такое, страшно?

– Нет, – вру, и Крутой опасно усмехается. Он понял, уловил это в моих глазах.

– Знаешь, что я делаю с маленькими лгуньями?

– Нет…

– Наказываю. И тебя накажу, воробей, прямо сейчас.

Прижав меня к дивану одной рукой, второй Савелий Романович легко задирает на мне платье, а после стягивает с меня трусики, которые ловко запихивает мне в рот.

От шока я не могу пошевелиться, но мне нравится. Тело просыпается, а бабочки сходят с ума.

– М-м-м!

– Тише, хотя можешь орать. Здесь хорошая шумоизоляция. Спокойно, не дергайся!

Мой грех, безумие, мое падение. Я вся во власти Крутого. Лежу на этом диванчике, пока Савелий Романович коленом развел мои бедра и смотрит на меня между ног.

Я голая там, совсем обнажена, растеряна и возбуждена.

Он так смотрит, что у меня плавится тело, не знаю, превращается в какое-то желе! А после Крутой наклоняется и целует меня в живот, во внутреннюю сторону бедра и в промежность. Да, прямо ТУДА.

Развязно проводит по влажным складочкам большим языком, покалывая щетиной, и меня аж потряхивает. Страшно, ново и сладко одновременно.

Если бы я могла что-то сказать, я бы это сделала, вот только у меня трусики все еще во рту, и я придавлена в дивану, обезоружена, обнажена в самом интимном месте.

– Я скучал, девочка, очень. А ты?

Только и могу, что кивнуть, а после вижу, как Крутой облизывает пальцы и вводит в меня сразу два. Неглубоко, у самого входа, одновременно с этим начиная ласкать мой клитор.

– М-м-м!

Когда хочу дернуться, не дает. Савелий Романович очень сильный, и я точно та бабочка: поймана и распластана на стекле.

Мы словно голодные звери. Крутой вжимает меня огромной лапой в диван, разводит шире мои бедра, придавливает коленом, обездвиживая, а после начинает мне мастурбировать.

Быстро, умело, то ускоряя, то намеренно замедляя ритм, бьет по клитору, размазывает влагу по нежным складочкам, одновременно с этим опустив мое платье и обхватив сосок губами.

Боже, это что-то такое дикое, безумно приятное и постыдное, но клянусь, мне нравится все, что он со мной тут вытворяет! И вот, казалось бы, Савелий Романович меня придавил собой, а мне не больно. Ни капельки.

Я, правда, немного в шоке от этого напора, но мне приятно, безумно сладко, грешно, стыдно, и все… все вместе просто, а после Крутой вытаскивает из моего рта трусики и набрасывается на мои губы зверем.

И это даже не поцелуи, а какие-то укусы. Он словно клеймит меня, показывает свою власть, ведет всецело, порабощает. Господи, Савелий Романович трахает мой рот своим большим языком, одновременно с этим быстро растирая мой клитор, и я сдаюсь.

– А-ай! А-ах!

Это просто невозможно. Чувствовать его руки и умирать от этой слабости. Мне уже даже кажется, что Савелий Романович знает мое тело лучше, чем я сама.

Не могу терпеть, молчать тоже не получается, я стону во весь голос. Оргазм такой сильный, что у меня кружится голова. Все, что могу, – ухватиться за Крутого и уткнуться носом ему в плечо, слыша собственное колотящееся сердце.

– Какая плохая девочка, – усмехается, отпускает, а я только и могу, что хватануть воздуха пульсирующими от поцелуев губами.

– Вы… да вы… да как вы…

Двух слов связать не выходит, все тело просто пылает. Встаю на ноги, а они не держат. И щеки горят, вся как пластилиновая.

Савелий Романович придерживает меня за руку, не давая упасть, пока я стыдливо и предельно быстро натягиваю трусы обратно, поправляю платье.

Боже, он и правда будто лев, дикий зверь, бешеный. Крутой зажал меня и выдрал из меня оргазм просто потому, что сам этого захотел!

– Вы напали на меня… Как самец на самку! – только и выходит выдавить, на что Савелий Романович только усмехается:

– Ты охуительно кончаешь, Даша. Для девственницы вообще шикарно. Буду нападать еще. Все, успокойся. Выйдешь через пять минут.

Киваю, спорить сил нет, он только что убил и воскресил меня обратно. Сажусь на диван, свожу вместе ноги, натертая промежность до сих пор пульсирует, аж горит.

Понимаю одно: если Крутой хочет, он берет. Савелий Романович всегда получает, что пожелает, а я… я растерялась от такого напора, повела себя как доступная девка, но все же мне понравилось.

Более того, мне страшно признаться в этом, но сегодня я впервые представила, как бы это было, если бы Савелий Романович пошел дальше и взял меня как женщину. Я ведь еще даже не видела его без одежды, это он уже меня всю осмотрел, особенно сегодня.