Дело Кимберли Франкс - Ринн Элли

— Аманды все еще нет? — Спросил Каспер, на что я отрицательно покачала головой.

Кэш вздыхает и усаживается на диван, протягивая чашку кофе Монике. Она одаривает парня мягкой улыбкой, а потом возвращается к разговору.

— Тогда без нее. — начинаю я, — Кэш, Каспер, вы поставили камеры?

— Да, как оказалось, у Сильвестра нет охраны. — Отвечает Каспер и следом делает глоток кофе.

Нет охраны. Такого просто быть не может.

Сильвестр имеет большое влияние в сфере мафиози, но он не самоубийца, чтобы не обзавестись охраной для своей территории.

— Бесстрашный тип, — Будто прочитав мои мысли, подхватывает Кэш, — Моника настроила камеры. Как я знаю, Аманда уже просмотрела ночные записи и…

Звук открывающейся двери перебивает Кэша и привлекает остальных к своему вниманию.

На пороге стоит запыхавшаяся Аманда.

— Простите, что так долго. — Она проходит вовнутрь и одаривает присутствующих своей улыбкой. — Сестра не хотела меня отпускать так поздно.

Аманда усаживается между мной и Каспером.

— Я не сильно опоздала?

— Нет, как раз тебя вспоминали. — скучающе отвечает ей Марк.

— Что с нашим объектом? — Оборачиваюсь я на нее.

— Его не было дома всю ночь, — резво отвечает Аманда. — В девять вечера покинул особняк с каким-то мужчиной, наверное, телохранитель. Они сели в машину и уехали. — На одном дыхании рассказала та.

— С чего ты взяла, что это был телохранитель? У него охраны-то нет, с чего бы ему телохранитель сдался?

Марк прав. Если у Сильвестра нет охраны, то зачем телохранитель? Или же охраны не было в тот момент, когда парни ставили камеры.

— У того мужчины было оружие в руках, вроде… пистолет.

Кэш прыскает.

— Вроде.

— Сегодня утром он возвращался с женщиной, — виновато произносит она.

— Как она выглядела? — В разговор встревает Моника.

Аманда сделала задумчивый вид, пытаясь вспомнить внешность женщины:

— Блондинка с длинными волосами, но они были собраны в пучок. Она была в красном платье на бретельках, и даже на своих шпильках она ниже Сильвестра. Ах, да! Сильвестр вел ее под руку.

— Блондинка, говоришь… — Моника встает с дивана и усаживается за компьютерный стол.

Я переглянулась с Марком, но тот лишь пожал плечами, выдавив тупую ухмылку, что меня постоянно раздражает в нем.

— Это его жена! — восклицает Монни, повернув монитор компьютера к нам.

Я нахмурилась.

Ну конечно! Тогда это все объясняет.

— Кстати, Ким, ты что-то вчера говорила про Николоса. Что он в компании Хайдера и Морнинг.

Озадаченные взгляды Кэша и Каспера полетели в меня, а Марк с Амандой язвительно заулыбались.

— Анна Морнинг. Она дочь Сильвестра Морнинга.

Моника вытаращила на меня глаза от удивления, а Марк с Амандой загоготали от смеха.

— Чего вы смеетесь? Погодите…

— Да, Монни, они знали это. — потирая переносицу, ответил за меня Кэш.

— Знали и молчали?! — возражает его младший брат.

Марк с Амандой не прекращают смеяться с тупости этих троих.

— Я не сказала этого по причине того, что сама была не уверена. Анна носит фамилию своей матери, и мы думали, что она не относится к Сильвестру. Вчера я убедилась в обратном.

— Я видел, как Анну забирал новенький «Ауди» с эмблемой семейства Морнинг, — дает подсказку Марк.

Я медленно поворачиваю голову в сторону друга.

Он знал раньше меня самой.

Но мой шквал оскорблений в его сторону прерывает телефонный звонок.

Он.

Я сбрасываю звонок, выключая телефон.

— Он ведь переживает, — бормочет Моника.

Она надеялась, что я ее не услышу?

— Не сейчас.

— Ким, он твой отец!

— А также капитан полиции, который пытается уничтожить «Карателей», то есть нас, — раздраженно выпаливаю я и, встав с дивана, ухожу на кухню.

Моника идет за мной, что только раздражает меня сильнее. Она собирается закончить этот разговор, а я не желаю его начинать вовсе.

— Ты расскажешь ему?

— Смеешься?!

Посмотрев на ее лицо, я поняла, что она была чертовски серьезна.

— Это будет крахом всего того, что я выстраивала на протяжении двух лет.

— Он отец. Он должен знать.

— Да мне плевать!

Единственное правило, которому должны придерживаться все: не упоминать отца в стенах штаб-квартиры. Вообще не говорить о нем в моем присутствии. Он — первая угроза моему сообществу. И он не должен знать о том, кто скрывается под маской Кармы.

Я подхожу к подруге и хватаю ее за плечи, пытаясь не сломать их в приступе гнева.

— Не упоминай о нем здесь! Ты поняла меня?

Моника смотрит на меня испуганными глазами, пока ее руки пытаются оттолкнуть меня.

— Девочки, вы чего раскричались?

На кухню вальяжно заходит Марк, а за его спиной выглядывает Аманда.

— Свалили! — Прокричала я, уже не в силах сдержаться.

Я продолжаю испепелять Монику взглядом, сжимая ее плечи сильнее, до тех пор, пока не услышала первый всхлип.

Я уже хотела отпустить ее, но Марк оттащил меня быстрее. Аманда подбежала к той и начала успокаивать.

Она сама виновата.

— Ким, ты перегибаешь. — Отозвался сзади меня подоспевший Кэш. — Угомонись, Моника не виновата.

Фыркнув, выдергиваю свою руку из хватки Марка.

Я еще не настолько слетела с катушек, чтобы бить Монику, но друг решил перестраховаться.

— Повторяю в последний раз! Здесь вам не реабилитационный центр, где вы можете рассказать о своих детских травмах. — Я сжимаю кулаки от ярости, которая так и бьет по голове. — Все свои задачи знают, и мне насрать, кто в каком возрасте получил психологическую травму!

Тяжелое дыхание, брови, сведенные к переносице, сжатая челюсть и кулаки: весь мой вид говорит о том, что если хоть кто-то вякнет, то он передаст привет моему покойному деду.

Я посмотрела на Монику и, развернувшись, покинула кухню, а следом и сам штаб.

Глава4. Бедане приходит одна

Я не ждала отца дома, но он уже был здесь. Я пыталась незаметно проскользнуть в свою комнату, но его привлекающий внимание кашель остановил меня.

— Даже не поздороваешься с отцом? — Усмехается он.

Я закатила глаза, спускаясь со ступень, которые вели на второй этаж, и прохожу на кухню.

— Привет, пап, — садясь напротив отца, процедила я.

— Где была?

С каких пор ему это интересно?

Я вскидываю бровь, делая вид, что не поняла вопроса.

— После универа, — намекает тот.

— У Марка. Где мне еще быть?

Он ничего не ответил, но в его глазах читалось недоверие.

— Как дела на работе? — Решаюсь разрядить обстановку.

Отец лишь устало вздохнул, но сразу же натянул фальшивую улыбку.

— Все идет своим чередом.

— Это хорошо?

— Эти чертовы «Каратели» путают мне все карт, — резко выпаливает он.

Уголки моих губ растягиваются в победной ухмылке, но увидев подозрительный взгляд отца, я делаю вид, будто это вырвалось случайно, метнув взгляд в сторону.

— И как же?

— Помнишь случай в районе Тендерлойна?

Я киваю в ответ.

Такое сложно забыть. Особенно мое первое пулевое ранение, которое я получила в этой заднице Сан-Франциско.

Кто же знал, что у этих отбитых барыг будет оружие. Они на ногах-то еле как стояли, но стрелять на поражение могли.

— На днях там снова произошла перестрелка.

Он обвиняет в этом нас? Мы уже как месяц не выглядываем, все наше внимание зациклено на Алисе.

— Думаешь, это снова они?

— Думаю? Я уверен в этом, — твердо заявляет он. — Как поймаю их главаря, то точно упеку его за решетку.

Я смотрю на отца, скрестив руки на груди.

Он думает, что во всех бедах замешана моя группа, но он не видит проблему хуже, чем «Каратели».

— Что на счет мамы? — Перевожу я тему.

Он промолчал. Снова.

Я получаю этот ответ на протяжении месяца, и с каждым днем я вижу, как у отца угасает надежда на лучший исход.

— Ладно. — Я встаю из-за стола, направляясь к выходу из кухни. — Я пойду спать.