Там, где снежит прошлое - Луговая Леся

Но она не слушала.

Я начал экспериментировать сам, заражал офис своим азартом. Отвлекал людей, поднимал вокруг шум. Видел, как это расшатывает рабочие процессы, и в какой-то момент остановился.

Уволил ее.

Не потому, что она была бездарна. Наоборот.

Именно поэтому решение далось мне тяжело.

Если бы она просто подождала год, все могло бы сложиться иначе. Но у нее был свой ритм, который никогда не подстраивался под мой.

После увольнения я все равно следил за ее дальнейшим развитием. Не специально, так я себе говорил. Но это была ложь. Я следил осознанно.

Она всегда была хороша.

И сейчас я всерьез рассматриваю возможность выкупить ее бюро. Время настало: рынок готов к полноценному использованию переработанных материалов. Егор, наш операционный директор, уже некоторое время незаметно изучает ее компанию.

Бюро «Новый цикл».

Она еще растет, но потенциал слишком очевиден, чтобы я мог это игнорировать. Как и саму Олю.

Я откидываюсь на спинку кресла, тру виски и делаю глубокий вдох. Становится слишком сложно. Чем больше я думаю о ней, тем больше запутываюсь. Мне нужно держать дистанцию. Это у меня получается лучше всего. Она больше на меня не работает, и с нашей последней ссоры прошло уже пять лет.

Но даже сейчас, когда я просто смотрю на нее через экран, мое тело реагирует слишком ясно. Надо остыть, Канев.

Я резко переключаю внимание.

Начинается церемония, и я вывожу на экран камеру из банкетного зала. Параллельно просматриваю пресс-релиз по новому комплексу под Кисловодском, сверяю медиаплан и расписание встреч с журналистами.

У всех, кажется, всё хорошо.

Кроме меня.

Я медленно веду камеру по залу.

И снова нахожу её.

Оля.

Судя по всему, вечер у неё складывается неплохо. Она разговаривает, улыбается, выглядит спокойной.

Мне стоит подойти к ней.

Поговорить нормально.

Сгладить прошлое. Если я снова хочу работать с ней, вражда нам не поможет. Партнерство — самый быстрый способ получить ее технологию. Если она откажется сотрудничать с группой Канева, я предложу выкупить ее разработки. В любом случае, чтобы она хотя бы заговорила со мной, начинать нужно не с бизнеса. Сначала нужно наладить человеческий контакт.

Да, нужно с ней поговорить.

Это третье и последнее вручение. У меня еще есть время спуститься до того, как зал начнет пустеть. Завтра у нее выступление, после которого она, скорее всего, сразу уедет. В это время все торопятся домой, к празднику.

Я быстро переодеваюсь в темный костюм: черная рубашка и галстук. Не хочу выделяться, но мне нужно поговорить с Олей.

Спускаюсь на лифте и направляюсь к банкетному залу.

Без сопровождения. Без свиты. Лишь сотрудники узнают меня сразу. Я избегаю публичности и до сегодняшнего вечера не появлялся на конференции. Мои люди знают: если я иду один, максимум — короткое приветствие. Никакой суеты.

Я встаю у дальней стены в зале, когда третий победитель завершает речь.

Жанна Мастерова, глава всех моих крупных курортных проектов, завершает вечер: благодарит гостей, желает всем приятного вечера, и зал постепенно пустеет.

Я остаюсь на месте.

Я сливаюсь с фоном, становясь обычным посетителем в костюме или охранником, которому поручили быть незаметным. Мой взгляд прикован к столу, за которым сидит Оля.

Она встает, поворачивается, и у меня на мгновение перехватывает дыхание. Черное платье облегает ее так плотно, что взгляд невольно останавливается. Открытые руки, изящная линия шеи, фигура, от которой внутри все сжимается болезненно и остро.

Она замечает меня и хмурится. Я не успеваю подойти первым. Она резко отворачивается и стремительно идет к другому выходу. Слишком быстро.

Я понимаю, куда она направляется: к лифтам, а затем — в номер. Выхожу через боковую дверь, выбираю короткий путь и оказываюсь в коридоре в тот момент, когда она сворачивает за угол. Она оглядывается через плечо.

Делаю шаг вперед и встаю на ее пути. Она замечает меня слишком поздно.

Глава 3

Оля

Я врезаюсь в Максима Канева.

В ту каменную стену, что однажды меня уволила.

Его сильные руки ложатся мне на плечи, удерживая на месте, и по телу сразу проходит жар — от затылка вниз, по спине, до самой поясницы.

— Осторожно. Оля, ты не ушиблась?

Я чуть отстраняюсь, сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди.

Прекрасно. Весь вечер я только и делаю, что стараюсь о нем не думать. И вот он. Прямо передо мной.

Он убирает руки с моих плеч, но одна ладонь задерживается у моего локтя. Я тут же дергаюсь в сторону. Слишком резко. Голос звучит жестче, чем я хотела:

— Смотри, куда идешь.

Я не могу сдержать раздражение, которое растет во мне с каждым мгновением. Этот дурацкий жар в теле только усиливает его. Я не должна так реагировать. Не должна позволять ему снова проникнуть в меня.

Максим — воплощение силы, уверенности и способности занимать все пространство. Он по-прежнему выше меня, и это заметно даже на моих каблуках. Если бы он не отступил и не схватил меня за плечи в последний момент, я бы врезалась в него лбом.

Он смотрит на меня сверху вниз — как обычно, непроницаемо. Но в его взгляде мелькает что-то необычное. Опасное, слишком живое.

— Пойдем туда, где сможем спокойно поговорить, — тихо говорит он.

Я даже не успеваю возмутиться, как его ладонь ложится мне на поясницу, подталкивая к небольшой переговорной. Хочется оттолкнуть его, послать куда подальше и уйти. Но тело меня подводит. Я слишком остро ощущаю тепло его руки, и мне становится трудно дышать.

Я вхожу в комнату, чувствуя, как сердце бьется прямо в горле.

Да что со мной такое?

Я не боюсь его.

Я зла.

На него. На себя. На все сразу.

Он заходит следом и закрывает дверь. Щелчок замка звучит слишком громко — как будто по команде внутри меня снова вспыхивает злость.

— Ты вообще что творишь, Канев? — бросаю я. — Ты в своем уме?

Он прислоняется к двери и скрещивает руки на груди. Лицо его по-прежнему спокойно, что всегда раздражало меня до дрожи. Но теперь в этом спокойствии есть что-то новое. Что-то, от чего внутри у меня все неприятно сжимается.

— Пытался сделать так, чтобы ты не растянулась на полу, — отвечает он ровно.

— Только не надо делать вид, что ты тут внезапно решил сыграть спасителя, — огрызаюсь я.

Голос на секунду срывается, и я это ненавижу. Пытаюсь взять себя в руки, но это трудно, когда он стоит напротив и ведет себя так, будто между нами никогда ничего не было.

Я глубоко вдыхаю.

— Ладно. Спасибо. Доброй ночи.

Я поворачиваюсь к двери. Он тут же преграждает мне путь. На мгновение его взгляд опускается к моим губам, затем снова поднимается к глазам.

— Я привел тебя сюда не за этим, — говорит он. — Хочу поговорить о том, что было раньше.

Я качаю головой.

— Сейчас? Правда? Ты меня уволил, если ты забыл. О чем вообще говорить?

Его челюсть напрягается. Кажется, он готов взорваться, но голос остается спокойным.

— Ты меня не слушала. Я не говорил, что идея больше не имеет смысла. Просто тогда было неподходящее время. Я ясно сказал: через год.

Я закатываю глаза.

— Я знала, что время пришло. Я занималась этим в свое личное время, а ты даже слушать не захотел.

— Ты успела заразить этим половину офиса, — парирует он спокойно.

— Да, ты уже говорил. — Я сдерживаю раздражение, но оно все равно прорывается. — Только я не понимаю, почему это было проблемой. У всех все шло по плану. Я следила. Никто не бросал работу.

В его глазах вспыхивает что-то, и я понимаю: я задела его.

— Но они начали приходить ко мне и продавливать твою идею. В рабочее время.

— Я знаю. Я проверяла. — Я подхожу ближе, почти вплотную. — Ко мне подошли двое. Сказали, что едва успели начать, а ты сразу их оборвал. На это ушло минут десять, не больше.