Не веря своим ушам, Юлиана уставилась на него.
- Неужели ты действительно думаешь, что, любя кого-то другого, я смогла бы спать с тобой?
- Так мы и не спали все последнее время! А что до того… ты далеко не первая, кто под маской страсти скрывает свою вину. Возможно, тогда ты еще не была влюблена в своего ублюдка - для тебя это казалось легким увлечением. Господи, ну почему ты не хочешь признаться? Ведь ты уже потребовала развода. Единственное, что теперь меня интересует, - проклятая голая правда.
- Хорошо, Блейк. Ты хочешь правды? Так получай. Да, я влюблена. Да, он ублюдок! В этом ты прав. Но ты ошибаешься во времени. Моя любовь вспыхнула намного раньше, чем изменились наши постельные отношения. И я ни капельки не сомневаюсь в своих чувствах, Блейк. Потому что это неотвратимо. Но самое страшное то, что предмет моей тайной страсти - не кто иной, как мой собственный муж. Вот так, Блейк! Я влюблена в тебя!
Он бледнел с каждым словом ее признания и к концу стал белым как полотно.
- В меня? - потрясенный, почти в шоке, прошептал он.
- Да, в тебя, - она истерично рассмеялась. - Правда, смешно? Большинство мужчин стали бы носить своих жен на руках, если бы они так любили их, как я тебя… всегда любила.
- Ты… всегда любила меня? - одними губами проговорил он.
Юлиана в каком-то безнадежном отчаянии пожала плечами.
- Мне самой это стало ясно, когда я испугалась, что ты мог погибнуть в авиакатастрофе. Потрясающе, как так получается! Поистине, что имеем, не храним, потерявши плачем. Я… я… - Юлиана проглотила подступивший к горлу комок, пытаясь хоть как-то собраться, и с грустью заглянула в его растерянные голубые глаза. - Да, Блейк, я всегда любила тебя. Может быть, даже со дня нашего знакомства. - Теперь в ее голосе послышалась горькая ирония. - Блейк Престон… мой герой… мой король. Беда в том, что моему королю не нужна моя любовь. И никогда не была нужна. Он и любовь - понятия несовместимые.
- Юлиана… любимая…
- О, не надо таких громких слов, ты, бесчувственная, вероломная крыса! - взорвалась она. - Кому и где ты в последний раз их говорил? В Токио Мидори или в Гонконге Жасмин?
Если предыдущее признание для него было сенсацией, поразившей его до глубины души, то ее обвинение просто сразило его наповал.
- Думаешь, я не знаю о твоей записной книжке с целым послужным списком? - с издевкой продолжала она. - Как же! Барбара была крайне счастлива открыть мне глаза. Она даже подсказала, где ее искать. И я посмотрела! Признаюсь, я заглядывала туда не раз. Удивительно, чего только не натворит влюбленная женщина от отчаяния. Тебе бы и в этот раз удалось скрыть все от меня, если бы я не заметила, что эта вонючая штука лежит по-иному, и перелистнув ее, не увидела вырванной страницы…
Она замолчала, поймав себя на том, что с изумлением уставилась на маленькую бархатную коробочку в протянутой руке Блейка.
- Когда-то мы с Жасмин действительно были любовниками, - признался Блейк, волнуясь. - Но с тех пор прошло уже миллион лет. Да, все те женщины были моими любовницами… миллион лет назад. Книжка, о которой ты говоришь, лежит там так давно, что я почти забыл о ее существовании и вспомнил лишь, когда мне понадобился телефон той женщины, которая уже давно замужем, но до сих пор считается одним из лучших ювелиров. Мне нужен был телефон Жасмин, потому что я хотел тебе купить вот это.
Он открыл коробочку и достал изумительное, необычайно тонкой работы бриллиантовое кольцо.
- Я не подарил тебе кольцо во время нашей помолвки, но в этот раз я решил по-настоящему начать ухаживать за тобой и сделать все, чтобы ты полюбила меня, потому что… понимаешь… в ту ночь, когда ты убежала, я понял, как сильна моя любовь к тебе. Когда я увидел тебя без сознания там, в госпитале, мне стало страшно, что, если ты умрешь, у меня тоже пропадет желание жить… - Он тяжело, прерывисто вздохнул и криво усмехнулся. - Естественно, я никогда бы первым не признался в своих чувствах. Да и как я мог, если сам клялся и божился, что никогда не полюблю? В особенности свою красивую, независимую, амбициозную жену, которой я безразличен и которая, как мне казалось, изменяет мне. Всю последующую неделю я пытался бороться с собой, пока не понял, что это напрасный труд. Моя любовь, как фонтан, прорвалась и стала неподконтрольной. Она стала сутью моего бытия. Тогда я понял, что нельзя сидеть сложа руки - надо что-то делать. Так как ты все еще была со мной, я рассудил, что этот мужчина не много для тебя значит и единственное, что вас связывает, - это секс. Ну тогда я решил пойти ва-банк и добиться твоей любви. А теперь… теперь ты говоришь мне, что все это время любила меня!
На глазах Юлианы выступили слезы.
- Ой, Блейк… неужели это правда? Ты в самом деле любишь меня?
- Она еще спрашивает!…
Он помотал головой и буквально на секунду в его глазах вспыхнула боль пережитого. И она поняла, что с ним жизнь сыграла не менее жестокую шутку, чем с ней, проведя его по всем закоулкам преисподней. И Юлиана всем сердцем посочувствовала ему и восхитилась им: так страдать, мучиться от ревности, думая об изменах жены, и несмотря на это, все же решиться завоевать ее любовь.
Блейк достал кольцо из футляра, отбросил коробку и взял ее за левую руку. Руки их дрожали. Он надел кольцо на безымянный палец Юлианы поверх обручального.
- Этим кольцом, - торжественно произнес он, - венчаю тебя… Своим телом и душой я почитаю тебя… Я обожаю тебя!
