Развод. Забудь обо мне - Рублева Алиса

– Да. Спасибо. – Я киваю и прячу взгляд в телефоне.

Мирон, судя по реакции, ничего не знал. Может, и правда ничего у Эдика с этой рыжей нет? И я себя накрутила. Надо ещё раз поговорить с мужем. С этими поездками всё пошло наперекосяк.

Смотрю на часы. Эдик уже должен освободиться. Выхожу в другую комнату и набираю его номер. После долгих гудков, Эдик отвечает:

– Привет, малышка, что-то случилось?

– Ничего нового. Я всё жду твоего звонка.

– Я пока на встрече, кис. Сейчас не очень удобно говорить. Я перезвоню тебе через час, либо утром, чтобы не будить.

– Нет. Позвони, как только освободишься. Даже если поздно.

– Договорились. Люблю тебя.

– И я тебя, – отвечаю на автомате. Хоть и не хотела этого говорить из-за застрявшей в груди обиды.

Как же мне надоели эти его вечные встречи допоздна. Если бы я не позвонила Эдику, он бы сам меня не набрал. Почему я всегда нахожу время, чтобы позвонить ему? Даже когда у меня весь день расписан, я нахожу минутку. Ведь, если ты хочешь пообщаться с любимым человеком, ты всегда найдёшь время!

У меня в голове зарождается чёткая мысль, что муж пудрит мне мозги. Он там, наверное, с кем-то развлекается в Риме, а мне лапшу вешает на уши. Может, сейчас сидит с какой-то дивицей в гостиничной номере, и вышел в коридор, чтобы ответить мне.

Тошно от таких мыслей. Я не хочу, чтобы они у меня в принципе возникали. Но Эдик сам даёт поводы. Мы должны, наконец-то, поговорить и расставить все точки над и! Я хочу чувствовать себя любимой и желанной для мужа, а не вот это вот всё.

Надоело. Как только Эдик прилетит, у нас будет серьёзный разговор. И если мы так и не придём к пониманию… Ну, значит, это конец.

Через час я приезжаю домой. Звонка от Эдика так и нет. Настроение ниже плинтуса. Я принимаю горячую ванную, долго отпариваюсь, чтобы расслабиться. Напряжение в теле немного уходит.

Когда я уже ложусь спать, мне, наконец-то, поступает входящий звонок от мужа. Сердце заходится быстрее. Принимаю вызов и на том конце мне говорят сначала на итальянском, но когда я не понимаю ни слова, переходят на ломаный английский, и из этой речи я разбираю следующее:

– Ваш муж попал в аварию. Он находится в нашей больнице в тяжёлом состоянии.

Глава 5

Мужчина, который сообщил мне о муже, быстро называет адрес больницы и прощается. Видимо, его ждут дела. Я тут же перезваниваю, но никто уже не отвечает. Перезваниваю ещё и ещё. Меня всю трясёт, так что пальцы даже не с первого раза попадают по нужной строке на экране смартфона. В очередной раз на том конце провода раздаётся: абонент недоступен.

Я роняю телефон на подушку. Сажусь на кровати, свесив ноги на пол, и не могу найти силы подняться. В комнате темно. В ушах шум крови от быстрых ударов сердца. Воздух начинает казаться тяжёлым, он липнет к коже и сдавливает грудь. Я пытаюсь дышать ровно, но чувствую, что на грани истерики. Сердце не бьётся – оно молотит, глухо, как барабан, лишённый ритма.

Я весь день злилась на Эдика, ненавидела эти его встречи и отговорки. Но теперь вся злость уходит на второй план. Да, я не передумала завести серьёзный разговор о наших отношениях с мужем, но сейчас это кажется таким неважным. Сейчас я хочу только одного: чтобы с ним всё было в порядке!

Я глубоко дышу и понемногу начинаю приходить в себя. Мне нужен билет. Билет до Рима. Ближайший, что есть.

Беру ноутбук с прикроватного столика, как в тумане захожу в поисковик и печатаю. Пальцы не слушаются, приходится стирать и набирать текст заново. И, наконец, нахожу нужную страницу с рейсами.

Ближайший только завтра в двенадцать часов. Завтра – это целая вечность. Завтра – это пропасть, на краю которой я стою, балансируя на тонкой ниточке.

Я перевожу дыхание, размышляя, что же делать. Надо позвонить в эту больницу и узнать, что с Эдиком.

Телефон больницы нахожу сразу, но даже этот крошечный успех обрушивается глухим непониманием. В трубке раздаётся быстрый поток итальянских слов, звенящий в ушах.

Прошу позвать кого-то, кто знает английский. Но мне говорят что-то ещё и звонок сбрасывают. У меня глубокая ночь, у них уже поздний вечер. Наверное, многие уже закончили свой рабочий день и остался только этот дежурный, с которым мы друг друга не понимаем. Я не знаю…

Я продолжаю попытки дышать ровно, чтобы не впадать в панику. Но слёзы всё равно вырываются наружу, меня трясёт от бессилия.

Всю ночь я не смыкаю глаз. И только под утро, когда я проваливаюсь в сон от бессилия, меня будит будильник.

Просыпаюсь с чувством глухого отчаяния. На телефон приходит напоминание о сегодняшнем интервью, которое я обещала дать одному набирающему популярность блогеру. Я совсем про него забыла в этой суматохе. Придётся отменить.

Я начинаю собираться в аэропорт. И за полчаса до того, как хочу выезжать, мне звонит Эдик. Ну, или кто-то с его номера. Быстро принимаю вызов.

– Алло!

– Ава, детка, ты как? – его хриплый голос. Такой болезненный и уставший, но его! Я слышу его, и у меня будто вырастают крылья.

– Эдик! Что с тобой случилось?! Боже, я чуть с ума не сошла!

– Я в порядке. Я так понял, тебе звонили, сказали, что я в больнице. Ты мой контакт на случай ЧС, меня вырубило, и они позвонили тебе. Но я уже в порядке.

– Мне сказали, что ты в тяжёлом состоянии! Я собираюсь к тебе. Уже купила билет на сегодня.

– Не нужно! – как-то живо отвечает он.

И я аж на месте замираю и перестаю собирать сумку.

– Переживать не о чем. Медбрат, который звонил тебе, хреново говорит на английском, если он сказал, что я в тяжёлом состоянии, то он явно что-то напутал. У меня только пара царапин. Тебе не о чем переживать, любимая. Правда. Не трать время на перелёты. У тебя наверняка полно дел. Меня сегодня уже выпишут. Я возьму билет на ближайший рейс и скоро буду дома.

– То есть, он не так объяснил? Эдик, ты меня просто успокаиваешь? Ты мне точно не врёшь?!

– Я клянусь! Не переживай, детка. Я тебе сейчас фотку кину, сама увидишь, что я в норме.

После разговора присылает мне селфи. Лежит в больничной постели. Над бровью небольшая ссадина, но вид и правда нормальный, не при смерти. Я перезваниваю.

Мы говорим ещё час, пока Эдика не увозят на обследование.

После нашего разговора мне становится в разы легче. Я могу немного отвлечься и сосредоточиться на своих делах. Пишу блогеру, что наше интервью в силе. Потом завтракаю по-человечески и просматриваю фотографии в телефоне.

Сейчас особенно сильно хочется вспомнить хорошее. На снимках мы с Эдиком на отдыхе на Бали почти год назад. Листаю фотографии и улыбаюсь. Наше совместное селфи на пляже. Фотография из ресторана, где Эдик корчит смешное лицо, когда я предложила его сфотографировать. Дальше наше селфи в кровати в гостиничном номере. Эдик улыбается и выглядит таким красивым и счастливым, а я целую его в щёку, закрыв глаза.

Там было так хорошо. Тихо, спокойно. Мы полетели туда как раз после того случая с фанатом. Муж увёз меня подальше ото всех и не отходил от меня ни на шаг. Отменил все встречи, дела, всё-всё. Он тогда так за меня волновался. И я видела, как Эдик хочет окружить меня своей заботой. Это был один из лучших отпусков, если не лучший. Мне бы хотелось, чтобы мы как можно чаще могли вот так проводить время вместе. Не обязательно куда-то улетать. Можно и дома. Просто… Хочется тишины. Тихих, уютных семейных вечеров с любимым мужем.

Днём я приезжаю на интервью в студию Ани, блогера. Наша беседа проходит лайтово. Мы пьём чай, обсуждаем начало моей карьеры, музыку и других звёзд, и чаще вспоминаем какие-то забавные случаи с работы или безобидные сплетни, не затрагивая острых тем. Ни слова ни о моём сумасшедшем фанате, ни о девушках, которые крутятся рядом с Эдиком. Когда я шла на интервью, я знала, что оно будет именно таким. Мы с Аней заранее обсудили все темы. Поэтому я и согласилась прийти к ней. Да, никаких кричащих инфоповодов не вышло, но беседа получилась ламповой. У Ани именно такой формат.