Складываю руки у груди в умилительном жесте.
— Ох, Глеб Карлович, вы так милы, так любезны, но, боюсь, это категорически невозможно. МВД предупреждает: появление в местах без камер и свидетелей вредно для здоровья. Я сегодня на личной шкуре убедилась: нужно верить предупреждениям МВД!
Я настолько увлеклась нашей с боссом перепалкой, что забыла, где нахожусь! И лишь громкий взрыв хохота друзей Рожкова напомнил мне об этом.
От волнения прикусываю губу до боли. Чёрт, надеюсь, я не переборщила и мой босс не из тех мужчин с тонкой душевной организацией, которые чуть что — начинают мстить. Не хотелось бы лишиться работы.
Нет, мне точно надо сваливать от Рожкова подальше, пока я на свою и так исхудавшую карму не притянула ещё больше беды.
— Глеб Карлович, правда, спасибо за помощь и заботу, но я уже большая девочка и сама способна решить, где мне ночевать. Даже если это решение идиотское, — последнюю фразу добавляю я едва слышным шёпотом, но по его насмешливому взгляду понимаю: он её расслышал.
— Способна? — Он говорит мягко, почти ласково, как родитель разговаривает со своим несмышлёным дитём. — Ты, Полина, способна на многое. На то, чтобы вломиться в мужской туалет, облить работодателя и устроить шоу на глазах у коллег, оттирая ему брюки. Сбежать из‑под носа у того же работодателя, когда он пытается проявить элементарную заботу. Но знаешь, в чём твоя проблема? Ты неспособна на одну простую вещь.
— На какую? — Весь боевой запал улетучивается из моего голоса от его колкой правды.
— На то, чтобы принять помощь, не превратив это в трёхактную комедию с падениями и бегством. Но сегодня, милая Катастрофа, комедия окончена.
Его тон не оставляет сомнений. Он решил, и переубедить его невозможно — проще его «Крузак» голыми руками с места сдвинуть. В его глазах читается властная, почти хищная уверенность в своей победе.
Именно она и заставляет проснуться мой авантюрный дух. Нет уж. Падать в лужи — это одно. Сдаваться без изящного дерзкого финала — совсем другое.
Вскидываю руки кверху, делая вид, что сдаюсь, опускаю взгляд.
— Ладно, — вздыхаю я с театральной обречённостью. — Вы победили. Поедем к вам.
Он смотрит на меня с подозрением, но через секунду кивает и как ни в чём не бывало переключается на разговор с Прохором. Я же судорожно пытаюсь придумать, как мне сбежать прямо у него из‑под носа.
Ну кто так планирует квартиры?! Зачем делать выход настолько просматриваемым?! Думай, Поля. Думай!
Только, сколько бы я сценариев в голове ни прокручивала, ни одного подходящего. Я и роль Тома Круза из «Миссии невыполнимой» примерила на себя: точнее, выпрыгивала из окна с парашютом.
То, что высоты недостаточно и парашюта нет, я решила упустить, как мелочи. Позже вспомнила мультики, которые любила смотреть в детстве: связать из нескольких простыней канат и выпрыгнуть, — но вовремя вспомнила, что так и не сдала нормативы по лазанию по канату. Дальше была идея запереть Глеба Карловича в туалете, а самой потихонечку сбежать.
— Три минуты, Грязнова. — Голос Рожкова звучит громом в ясный, солнечный день. — И мы едем.
Нет, нет, нет! Я ещё не придумала план!
Я не оставляю попыток найти выход из ситуации, когда мы одеваемся, когда прощаемся с друзьями Глеба Карловича, когда ждём лифт и спускаемся, когда идём к «Крузаку».
И с ярким залпом фейерверка на тёмном небе я замечаю своё спасение! Прямо за ограждением жилого комплекса стоит серебристое авто.
«Серебристая „Октавия“ без зеркала с пассажирской стороны. Номер 852». — Я вспоминаю сообщение от Ильи Фёдоровича.
Только как мне успеть добежать до машины?
Поднимаю глаза к небу, мысленно прошу помощи у судьбы, а затем решительно хватаю босса за руку, останавливая его.
— Что такое, Грязнова? Забыла телефон в доме или захотела в туалет? Думаешь, получится меня отвлечь и сбежать?
— Куда уж мне с вами тягаться? — признаю своё поражение я.
Босс верит, довольно хмыкает.
Идеально!
Привстаю на носочки, закидываю руки на шею мужчине. Мои губы находятся в паре сантиметров от его.
— Глеб Карлович, спасибо за помощь, — шепчу я томно, — даже не представляю, что бы я делала без вас.
Рожков напрягается, дыхание его учащается, а глаза становятся бездонной темнотой.
И снова была права моя бабушка: женщина способна любого мужчину уложить на лопатки, ведь в её руках такие мощные орудия, как хитрость, мягкость и нежность.
Ох, судьба моя, судьбинушка, помоги мне! И я клянусь, тут же займусь очисткой своей кармы.
Прикрываю глаза всего лишь на мгновение, готовясь нанести контрольный выстрел.
Подаюсь вперёд, окончательно стирая между нами расстояние. До столкновения остаются жалкие миллиметры. Я чувствую жар его дыхания. Главное — самой не заиграться, а ещё не позволить ему схватить меня.
— Глеб Карлович. — Губы всё‑таки касаются его, пуская по всему телу ток. — До встречи 12 января на работе.
Быстро отталкиваюсь от него, разворачиваюсь на пятках и что есть мочи бегу прочь.
— Эй!
Я слышу сзади ошеломлённый, а затем и яростный окрик. Но я уже несусь, не разбирая дороги, сбиваясь с ног на ледяной корке. Сердце колотится где‑то в горле.
«Не оглядывайся, не оглядывайся! — приказываю я себе. — Тебе осталось пробежать жалкие пару метров!»
Шаги за моей спиной звучат оглушительно быстро. А может, мне только кажется. Проверять не рискую.
Два шага — и я смогу коснуться холодного металла «Октавии». Дёргаю ручку, тёплый воздух салона ударяет в лицо, я запрыгиваю в салон, на ходу выкрикивая:
— Едем!
Илья Фёдорович без лишних вопросов вдавливает педаль газа. И, лишь когда я восстановила дыхание, он спрашивает:
— Жених?
Мотаю головой.
— Хуже. Босс. Точнее, теперь злой босс.
Глава 5
Илья Фёдорович — аккуратный водитель, а ещё интересный рассказчик. В те промежутки дороги, когда я не заливала слюнями сиденье его машины, он рассказывал множество интересных историй из своей жизни. Его повествование было настолько живым и красочным, что я порой забывала о долгой дороге, полностью погружаясь в его рассказы.
Но самое главное — мужчина не задавал вопросов! Хотя я то и дело ловила на себе его любопытно‑сочувствующие взгляды.
До нужного хутора мы добрались лишь спустя сутки непрерывного пути. Мы делали минимум остановок — лишь однажды притормозили у небольшого магазинчика у дороги, где Илья Фёдорович купил мне минимальный набор одежды и косметики на деньги, которые ему перевели.
Выбравшись из машины, я долго пыталась размять затёкшее тело. Смотритель терпеливо ждал, а потом проводил до нужного домика‑шале, по пути рассказывая, какие есть развлечения в окрестностях. А когда мы зашли в дом, он первым делом пошёл проверять исправность оборудования.
Я же решила осмотреться.
Это был не просто дом — настоящая мечта, воплощённая в реальности! Здесь удивительным образом переплетались роскошь и простота, создавая неповторимую атмосферу уюта и гармонии. Домик оказался небольшим, но невероятно продуманным: он выполнен в экостиле, где каждая деталь, казавшаяся, на первый взгляд, случайной, занимала своё строго определённое место.
Сначала я изучила вдоль и поперёк просторную кухню‑гостиную с панорамными окнами, уютным уголком с камином и мягким ковром с большим ворсом перед ним. Заглянула в каждый шкафчик, прошлась ноготком по названиям абсолютно всех книг, что украшали книжный стеллаж.
Дальше заглянула в санузел и, не удержавшись, громко присвистнула от красоты. Интерьер был поистине великолепен!
Сделала шаг внутрь, застыла, впитывая в себя красоту. И лишь спустя несколько долгих секунд смогла сдвинуться с места. Медленно прошлась, проводя ладонью по шероховатой поверхности декоративного камня на одной из стен, с любопытством изучила душевую кабину с множеством загадочных кнопок, а потом не удержалась и покривлялась перед зеркалом в деревянной раме над раковиной, улыбаясь своему отражению.
