Как приручить Льва - Ник Даниэлла

- Кофе варишь? – втягивает носом и безошибочно движется в сторону столовой. – Я как раз еще не завтракал.

Глава 4. Лев

- Ты мне скажи, Лева, ты вообще охренел? – орет папа, со всей дури хлопая по столешнице.

Я сижу в его кабинете, куда меня буквально вытащили из постели, в которую я, между прочим, лег пару часов назад. Настолько был вымотан тусовкой, что даже не стал трахать Мэри, которая осталась мирно сопеть в моей кровати.

- Па, да че случилось-то? – сонно моргая, вопрошаю я. – Можно мне хотя бы кофе выпить?

- Кофе ему выпить! – ворчит отец, после чего подходит к входной двери, распахивает ее и орет на весь дом. – Ирма, кофе сделай этому имбецилу.

- Завтрак приготовить, Андрей Владимирович? – кричит в ответ помощница по хозяйству.

- Хер ему, а не завтрак! – рявкает милый папочка и со всей дури ебашит дверью об косяк. Не знаю, что за чудеса, но даже штукатурка все еще не осыпалась. Видимо, действительно, классные строители дом строили. Папа их привозил из Европы в свое время.

Я сижу в кресле, позевывая в кулак, пытаясь сообразить, что же мог натворить. По сути, ни хера. Сессия почти закрыта, осталась летняя практика. То, что я купил парочку экзаменов, ему знать необязательно. В кальяшке, которой я владею на пару со своим другом Майклом, все ровно. То, что я выебал его новую секретаршу, думаю, ему тоже до пизды. Загадка, конечно.

- Вот скажи мне, Левочка! – с наигранной добротой обращается ко мне отец. – Я в чем-то тебя ущемил хоть раз?

- Нет, папа! – включаюсь в эту игру и делаю бровки домиком.

Сейчас он мне позадает открытые вопросы, а потом рявкнет так, что мама бросит свои дела и прибежит защищать сыночку. Ей неважно, что мне вчера исполнился двадцать один год. Она так и говорит, выдохнет, когда я женюсь. А женитьба в мои планы не входит. По крайней мере, в ближайшие лет десять точно.

- Я когда-то критиковал выбор твоей специальности и отказ работать на благо своего завода и семейного дела?

Отец владеет заводом по производству газового оборудование, плотно сотрудничает с госкорпорациями и зарабатывает до хуя денег, крупную часть которых тратит на благотворительность, за что я его безмерно уважаю.

- Нет, папа, - послушно отвечаю я. – Ты всегда меня поддерживал и говорил, что тебе пох … без разницы, где я учусь, лишь бы не болтался без дела.

- Мы отказали тебе с мамой, когда ты решил провести мероприятие в нашем доме и вытоптать газон, испортить кусты и растения, которые любовно растил садовник Сева?

- Нет, папа.

- Ты обещал мне, дурья твоя башка, что все будет ровно. Ровно, Лева, это когда без кочек и проблем. А если есть проблемы, то это хуево получается. Понимаешь?

Голос отца повышается, но не до критических отметок. Я все равно не могу понять, в чем претензия. Клининг зашел в пять утра, и я точно знаю, что до десяти все было вылизано, мусор вывезен, словно ничего и не было.

- Пап, давай ближе к делу?

- Ты меня уверил, что все соседи, которые живут в квартале от нас, поставлены в известность о твоей шумной тусовке. Все согласовано с администрацией поселка, жители не имеют претензий, даже вреднющая Власова согласилась. Так? – папа прищуривает глаза и выжидательно смотрит на меня.

- Так, - совершенно расслабляюсь, посматривая на дверь. Где там Ирма пропала? - Со всеми договорился, беруши подарил, пиццу отправил в каждый дом, Власовой корзину фруктов забашлял, Игнатьевы приходили на Васту посмотреть, все вошли в положение, кто-то на ночь в Екат уехал. Мироновы с малышкой в отель, я оплатил. Все довольны. Двадцать один год раз в жизни бывает.

Рассказываю, как есть, пиздеть мне нет смысла. Все реально так, и никак иначе.

- Довольны? – рявкает отец так, что люстра раскачивается под потолком, или у меня галлюцинации? Вряд ли. Я вчера практически не пил, а всякую хуйню я не употребляю. – Так какого хера, сыночек, мне в семь утра участковый в звоночек звонит. Мы с мамой спим себе в спаленке, а там Зорькин, с папочкой подмышкой. Вежливый до приторности, а сам глазами зыркает по сторонам. – Жалоба, говорит на вас. Шумно.

- Какая жалоба? – выпучиваю глаза. – От кого?

- От соседки, которая через забор живет. Она в охрану поселка только раз семь позвонила, они отморозились, потом начала бомбить сайт МВД и телефон участкового с просьбой приехать и разобраться!

В голове тут же всплывает странный приход Карякиной на мою днюху. Она, что ли, ментам наебывала? Ой, как была ебанэ, так и осталась. В темноте вчера не очень удалось ее разглядеть, вроде похудела, но под мешковатой одеждой ни хрена не видно. Очки такие же. Окуляры, в которые можно Юпитер увидеть.

- Пап, да это одноклассница моя, похоже, - мгновенно выдыхаю. – Я не знал, что так кто-то живет. И ты сам говорил мне, что старуха оттуда в Европу смоталась.

- Не старуха, - продолжает хмуриться отец, - а Заслуженный педагог области. Очень даже бодряковая тетечка.

- А че ты так напрягся-то? Ну пришел Зорькин, и пришел, - все еще не въезжаю. На голодный желудок и без кофе вообще туго соображаю.

- А то, мой милый Левандрий, что девелопер, который наш поселок проектировал, скоро открывает закупки на снабжение газового оборудования для нескольких сотен домов. Сечешь, кто хочешь хапнуть жирный заказ? – прищуривается папа, усаживаясь в кресло.

Берет в руки ручку и принимается ей выводить какие-то каракули на листе бумаги. Всегда так делает, когда нервничает.

- Я понял, - откидываюсь назад, задираю руки и сцепляю их в замок за шеей. – Типа репутацию тебе порчу.

- Слава богу, доперло! Короче, че хочешь делай, хоть ноги целуй своей однокласснице, но чтобы претензий не было. Понял?

Целовать ноги Коряге? Вот это прикол, конечно. Она, помню, влюблена была в меня по уши, но вчера явно показала свое «фи». Москвичка недоделанная. Ладно, спущусь до ее уровня, наплету что-нибудь.

- И это, - добавляет отец на прощание. – Что за дешевая телка возле тебя трется?

- Мэри? – приподнимаю брови. – Нормальная она. Она мне не девушка, если что. Так. Для редких, приятных встреч.

- Ясно, мы так с мамой и подумали. Ты бы это, взялся бы за ум уже. Сколько можно скакать?

- Пап, мне еще двадцать один. Когда еще скакать-то, как не сейчас? – хмыкаю я, поднимаясь на ноги.

- Я не договорил, Лев! – жестким тоном останавливает меня отец, и я тут же оборачиваюсь. Я же послушный сын, мне вчера родаки тачку подарили, о которой я мечтал последний год.

- Да, папа?

- Практика твоя. Я тут подумал, пройдешь ее реально, а не за деньги, как обычно, - постукивая кончиком ручки по дубовой столешнице, сообщает отец.

- Педагогическую? – зачем-то уточняю, хотя учусь на преподавателя философии.

- Похуистическую! – кривится отец. – У меня хорошая знакомая - директор лагеря «Райский островок», сгоняешь на одну смену вожатым. Три недели и свободен. Еще и денег заплатят, не унесешь.

Глава 5. Вика

Не могу поверить своим глазам. Лев Микрюков восседает за барной стойкой моей бабушки, пьет мой кофе и жрет бутерброды, которые я, между прочим, приготовила для себя. И это совсем не то, что я себе представляла в своих детских фантазиях. Ой, дуреха!

- Эй! – вскрикиваю я, уперев руки в боки. Очки предательски съезжают с переносицы на кончик носа, и я их поправляю указательным пальцем. – Ты вообще берега попутал, Микрюков? Что за манеры? Тебя вообще, кто-то воспитывал?

- Очень вкусно, Коряга! – закинув последний кружок банана в свой бездонный желудок, произносит паршивец. – Добавки просить не буду, у меня на обед уха из двух видов рыбы.

- Прекрати называть меня Коряга! – от возмущения мои щеки горят пунцовым светом, а волосы явно растрепались.

- Ну, сорян. Я по привычке. Не сразу вспомнил, как твое имя, - пожимает он плечами, а затем кружит глазами по моему лицу. Что он там пытается высмотреть, ума не приложу!