«Принадлежит мне».
Эти слова падают тяжелым камнем на моей души. Словно сваливаются в пустоту и гул от падения касается каждой клеточки моего организма.
Я хочу возразить, но не успеваю. Чарующий голос Амина вновь доносится до моего слуха.
– Запомни раз и навсегда, – его тембр плетет вокруг меня паутину соблазна и угрозы, – с этого момента ты – моя собственность. И только я решаю, как к нему прикасаться. И кто может это делать. Только я имею право будить в нем огонь.
Шейх медленно и нарочито нежно проводит пальцами по моей горящей щеке.
От этих слов по мне разливается волна стыдного тепла. Я никогда раньше не испытывала такое.
Я ненавижу этого человека всем сердцем, но мое тело, предательское, откликается на его властные слова. Я чувствую, как наливается грудь, как кожа начинает пульсировать под его крепкими пальцами.
И я боюсь того, что может случиться дальше, обещая себе, что буду сопротивляться. Сопротивляться со всех своих сил.
– А сейчас, Аня, – он отстраняется, и его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользит по моей фигуре, задерживаясь на изгибах, скрытых шелком. – Станцуй для меня.
– Нет, – вырывается у меня, и я непроизвольно сжимаю кулаки. – Я не ваша игрушка. Я не буду танцевать. Я… не не умею танцевать… – добавляю зачем-то в самом конце.
– Ты лжешь, девчонка, – на его губах играет опасная улыбка. – Я видел тебя. В отеле. С наушниками в ушах. Ты танцевала с закрытыми глазами, твои бедра двигались в такт музыке, которую слышала лишь ты. В твоих движениях была дикая, неукротимая страсть. Эту страсть я хочу видеть сейчас. Танцуй.
– Вы не имеете права! – выпиваю уже громко, теряя контроль
– Я имею любое право, какое пожелаю, – шейх не шутит, потому что я знаю, как все устроено в этой стране. Вот только я не ее гражданка. – И сегодня я желаю видеть твой танец. Ты можешь танцевать сама. Или я заставлю твое тело двигаться так, как я хочу. Выбор за тобой. Но сейчас, раз уж ты ослушалась моего приказа, ты будешь танцевать голой.
Глава 6
Аня
– Нет!
Мои слова повисают в воздухе.
Они окутывают все мое тело страхом.
Я ведь понимаю, что шейх Амин – не тот человек, кому можно перечить. Он – глава государства, в котором я нахожусь, государства, где каждое слово правителя – не просто слова, а закон. И все, что говорит Повелитель, должно немедленно приводиться в исполнение.
Шейх не спускает с меня глаз, и в его взгляде – не просто желание, а обещание полного подчинения, которого он добьется, даже если я буду против.
Воздух в зале становится густым, точно мед. Он сладкий от аромата розового масла, и от этого сейчас тошнит.
Мой отказ замирает между нами и выглядит жалко и беспомощно.
Но я не вижу и тени раздражения на красивом восточном мужском лице, лишь легкую, почти невидимую усмешку, что трогает уголки его губ.
– Ты сделала свой выбор, Аня, – заключает шейх.
Он медленно, почти лениво, поднимает руку. Изящный, отработанный жест властелина, и этого одного движения оказывается достаточно.
Из глубоких теней у стен, где замысловатая резьба по камню поглощает свет, появляются двое стражей.
Они направляются ко мне.
Их шаги бесшумны на персидском ковре, сотканном из шелка и золотых нитей.
Воздух вокруг меня вдруг становится непригодным для дыхания.
Я отступаю, пока не понимаю, насколько это все бессмысленно.
Один из стражников, со шрамом через бровь, хватает меня за запястья.
Его пальцы точно стальные обручи, сжимают мою руку в болезненные тиски.
Второй, помоложе, с безразличным, пустым взглядом, тянется к застежке на моем плече.
– Не трогайте меня! – крик вырывается из самой глубины души, полный отчаяния и чистой, животной ярости. Хотя я и понимаю головой, что это бессмысленно.
А моя борьба не принесет ничего, кроме страдания. Ничего, кроме боли и разочарования.
Но я все равно делаю это. Потому что борьба – единственное, что у меня осталось. Единственное, что этот человек не сможет забрать у меня.
Я бьюсь. Пытаюсь вырваться. Но, как и в прошлый раз, тела стражников непробиваемы.
Они не отпустят меня даже под страхом смерти, потому что так решил их Повелитель. Так приказал ОН – шейх Амин.
Пальцы незнакомого мужчины скользят по обнаженной коже моего плеча, нащупывая первую ажурную застежку.
Волна унизительной дрожи пробегает по всему телу. Унижение и почти ощутимая боль, сжигают меня изнутри, слезы застилают глаза горячей пеленой.
Я чувствую, как шелк на плече ослабляет натяжение, поддаваясь.
Один из стражников что-то неприятно цедит на арабском. Его пальцы на моем плече вызывают ощутимую тошноту.
И я понимаю, что не могу так больше.
Во мне вдруг что-то щелкает.
Лучше уж сделать это самой. Совершить акт самоуничтожения, но сохранить при этом хоть крупицу контроля, хоть призрачное подобие достоинства. Пусть это будет мой выбор, а не их насилие.
– Стойте! – мой голос дрожит, но звучит на удивление громко в гробовой тишине зала. Я с силой выдыхаю, заставляя легкие работать. – Я… я сделаю это сама.
Нет, я не сдалась. Я просто устала… Я просто из двух зол выбираю меньшее.
Шейх, все это время наблюдавший за происходящим с холодным, циничным интересом, медленно, как будто нехотя, кивает стражам.
Их железные хватки ослабевают, они отпускают меня и отступают на шаг, но остаются рядом, их позы выражают готовность в любой миг возобновить действие. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, прикованы ко мне, к каждому моему движению. Но самый тяжелый, самый пронзительный взгляд – его, Амина. Он прожигает меня насквозь.
– Пусть они уйдут, – прошу уже не так уверенно.
Наверное, нельзя приказывать шейху, что делать. Но я приказываю.
– Повелитель ведь не хочет делить со стражей мой танец… – нагло заглядываю ему прямо в глаза, стараясь скрыть всепоглощающий страх, от которого почт не чувствую конечностей.
Повисает пауза.
Мне кажется, сейчас он издаст новый приказ – разодрать меня на части за дерзость и неповиновение. Но Амин лишь усмехается:
– А ты умная, Аня, – он щелкает пальцами, вынуждая стражников не просто отойти от меня, а полностью удалиться из зала.
Его взгляд заставляет меня вспомнить зачем я здесь. И тогда я тяну дрожащие пальцы, что отказываются слушаться, к одной из застежек.
Та поддается с тихим, слышным только лишь мне щелчком.
Платье чуть ослабевает на плече, обнажая ключицу.
Прохладный воздух дворца ласкает мою обнаженную кожу, и что-то вздрагивает у меня внутри.
Еще никогда я не представала перед мужчиной голой. Еще никогда ни один мужчина не касался меня.
Вторая застежка. Нежная, легкая ткань начинает медленно, неумолимо сползать, открывая верхнюю часть груди, и ложбинку между ними.
Я зажмуриваюсь на мгновение, пытаясь найти внутри себя силы, чтобы одним резким движением сбросить все это к своим ногам и остаться в полной, беззащитной наготе под пристальным мужским взглядом Правителя.
Я делаю глубокий, прерывистый вдох, мои пальцы сжимают ткань, готовясь дернуть ее вниз, сбросить этот последний символ моего прежнего «я»…
Но внезапно массивные двери из черного дерева, ведущие в зал, с оглушительным грохотом распахиваются, ударившись о мраморные стены.
Глава 7
Аня
Звук настолько громкий и неожиданный, что я чуть взвизгиваю от испуга.
Замираю. Инстинктивно, обеими руками, прижимаю полураспущенное платье к груди, чувствуя, как мне повезло, что одежда все еще осталась при мне.
Сердце колотится где-то в горле.
В зал, едва переводя дух, вбегает мужчина в роскошном, но помятом халате, расшитом золотыми нитями.
Его лицо бледное, точно полотно, и искажено чистым, непритворным ужасом.
Не добежав нескольких шагов до Амина, он падает ниц, касаясь лбом узорчатого ковра.
