Большой босс для Золушки Plus Size - Уайт Полли

– Вы прямо с самолета? – спрашиваю, делая глоток горького кофе.

– Да, но это никоим образом не скажется на качестве моей работы, – парирует Наденька, глядя мне прямо в глаза. И я снова тону в небесной голубизне с золотыми искорками. Мне дико хочется сорвать с нее этот пиджак, эти строгие брючки и усадить на свой стол, а потом…

– Сергей Александрович, – ее слегка дрожащий голос возвращает меня к реальности. Булочка пытается взять себя в руки. – Я подчиняюсь напрямую Игнату Васильевичу. И он дал четкое указание: проверить все документы лично.

– Не доверяешь мне? – я выгибаю бровь, намеренно переходя на «ты».

– В рабочих вопросах я доверяю только своим глазам. И… когда мы успели перейти на «ты»? – она невозмутима, а мой самоконтроль трещит по швам, как лед на Волге в апреле. Я хочу ее. До безумия. А она такая колючая.

Хорошо, Сибирский. Значит, легко не будет. Эта рыжая бестия и так разбудила во мне инстинкт охотника, спавший лет пять. Что ж, я ее завоюю! Чего бы мне это ни стоило.

– Позвольте, я покажу вам ваш кабинет, Надя… Могу я вас теперь так называть? – позволяю себе легкую улыбку.

– Как сочтете нужным, Сергей Александрович, – она поднимается, демонстративно бросая взгляд на чашку с эспрессо. – Простите, я не люблю кофе.

– Буду знать, – сую руки в карманы. Я в упор смотрю на эту девушку, что ворвалась в мою размеренную скучную жизнь, как свежий морской бриз.

– Пройдемте, – легонько касаюсь ее спины, проводя к двери. Она вздрагивает, будто от удара током.

Реакция есть. Уже хорошо. Но я намеренно убираю руку, открывая перед ней дверь. Наденька гордо проходит вперед, демонстрируя свою независимость.

– Я провожу, Сергей Александрович, – тут же возникает Нюра, но я жестом останавливаю ее.

– Я сам. Займись работой.

Надя упорно смотрит куда угодно, только не на меня: на стены, панорамные окна, собственное отражение в стекле.

– Поскольку вы теперь мой официальный аудитор, – распахиваю дверь в соседний кабинет: светлый, просторный и ничуть не хуже моего, – будете работать здесь.

Надя замирает на пороге.

– Позвольте, – я мягко, но настойчиво беру у нее из рук тяжелую сумку.

– Не стоит, я сама… – рыжик пытается взбунтоваться, но я не отпускаю. Наши пальцы ненадолго соприкасаются, и по телу проносится горячий разряд тока, осев в паху.

Надя тоже вздрагивает. Ее щеки покрываются предательским румянцем.

Ну и сколько мы будем играть в эти кошки-мышки, милая? Ты не сбежишь. Но видно, что орешек она крепкий.

Рыжуля делает шаг в кабинет, окидывает его восхищенным взглядом, но тут же берет себя в руки.

– Надеюсь, – она оборачивается, и взгляд девушки становится таким строгим, что у меня снова все внутри напрягается от желания, – это не взятка за то, чтобы я закрыла глаза на возможные нарушения.

– Нет, Надюша, – я хрипло смеюсь, нагло рассматривая ее с ног до головы. – Это просто забота о ценных кадрах. Кстати… – добавляю небрежно, – в офисе есть корпоративная бильярдная комната. Можете играть когда угодно. Я предлагаю реванш. Что скажете?

Глава 7

– Простите, Сергей Александрович, но мне не до игр сейчас, – я стараюсь быть невозмутимой, а это ой как непросто! Взгляд постоянно соскальзывает на красивое мужское лицо, пронзительные голубые глаза и совершенное тело под дорогущим костюмом.

И как назло, я помню каждую его родинку, каждый мускул, каждое прикосновение его сильных рук. Наша первая и единственная ночь оставила в моей душе несмываемый отпечаток.

Сергей Сибирский был так нежен! И внимателен! Вопреки всем моим ожиданиям от «мачо с ледяными глазами».

– Много работать вредно, Наденька, – ухмыляется он. – Вы бы больше отдыхали. Развлекались.

Ах, если бы он знал! Я бы с радостью отдыхала и веселилась. Ходила бы на свидания, флиртовала, позволяла себе маленькие женские радости.

Если бы на моей шее не сидели три иждивенки, которые свесили ножки и нагло отказываются сами себя обслуживать. Моя личная команда – анти-Золушки.

Полгода назад.

Я сижу у кровати отца, стараясь не смотреть на вены на его исхудавших руках.

Принесла ему свежих фруктов, хотя он уже почти ничего не ест. Только что оплатила очередной курс лечения.

Мачеха Людмила Васильевна заперлась у себя в комнате. У нее, видите ли, депрессия от перспективы стать вдовой. А вот младшая Ирочка притихла в углу и смотрит на отца большими испуганными глазами.

– Надюша, – хрипит папа, сжимая мою руку. – Скоро меня не станет. Не трать на меня последние деньги.

– Что ты такое говоришь! – пытаюсь возразить. – Прогнозы хорошие, ты должен бороться!

Но он будто не слышит.

– Прости меня, дочка. И за все… и за маму твою… что не уберег, – глаза его увлажняются. – И сейчас… я иначе не могу. В завещании… условие. Пока Ире восемнадцать не исполнится… не выселять их. Пусть крыша над головой будет. Иначе они на улице окажутся…

Меня будто окатывают ледяной водой. Я понимаю, что он мне оставляет. Не квартиру, а петлю. Испытание на прочность.

У папы начинается приступ кашля, пищат приборы, врываются медсестры, увозят его в реанимацию. А я остаюсь одна в тишине, с гудящей в ушах правдой.

Он не хотел меня обидеть. Просто хотел спасти их. А меня он считал сильной.

Я не хочу вешать эти проблемы на Сергея. С таким-то багажом я для нормальных отношений непригодна.

Вижу, как Сибирский смотрит на меня с интересом и вожделением. Но он хищник. Красивый, успешный, состоявшийся.

А я толстая, не особо красивая рыжая девушка из бильярдной. Мы будем смотреться вместе, как ананас на витрине ювелирного магазина: ярко, но нелепо и не к месту.

От этой мысли больно сжимается сердце, но она правильная, трезвая. Мне нужен мужчина попроще. И уж точно не генеральный директор «Волна-Строй».

Сергей, наконец, уходит, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и щемящее чувство пустоты. Я опускаюсь в кожаное кресло за своим новым шикарным столом из светлого дерева.

Не кабинет, а мечта. Просторный, с панорамным окном. Беру свою потрёпанную сумку, чтобы достать планшет, и тут заливисто звенит мобильный. Мачеха. Сердце предательски обрывается. Беру трубку.

– Надежда! – в ухо вонзается визгливый голос. – Где у нас гречка? И что с ней делать? Она же твердая! И Катюша требует котлеты, как ты делаешь!

Закрываю глаза, собирая волю в кулак. На фоне несутся два других голоса: «Надь, вернись!», «Да-а-а, без тебя скуууучно!».

– Людмила Васильевна, – говорю я ровно. – Гречка в шкафу слева, в большой банке с красной крышкой. Высыпаете в кастрюлю. Промываете холодной водой, пока она не станет прозрачной. Потом заливаете водой так, чтобы она покрывала гречку на два пальца. Солите. Включаете огонь. Ждете, пока закипит, убавляете и варите под крышкой минут пятнадцать. Поняли?

– Два пальца? Это чьи пальца-то? Твои или мои? У тебя пальцы толще! – несётся в ответ.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как подступает мигрень.

– Ваши, Людмила Васильевна. Ваши два пальца. А по котлетам… открываете RuTube и ищете «котлеты домашние». Всё. У меня совещание.

Вешаю трубку, чувствуя себя абсолютно разбитой. В этот момент дверь бесшумно открывается, и в кабинет вплывает Нюра Павловна. Вернее, не просто вплывает. Она вкатывает перед собой целую тележку с документами! Гора папок угрожающе нависает надо мной.

– Документация по проекту, – сообщает она с бесстрастным лицом таможенника, конфискующего партию контрабанды. – Сергей Александрович распорядился, чтобы я была у вас на подхвате. По всем вопросам ко мне.

Я смотрю на этот макулатурный Эверест, потом на невозмутимую Нюру.

– Эээ… поняла, – выдавливаю. – Спасибо.

Нюра кивает и удаляется, оставив меня наедине с гигантским памятником моему профессиональному долгу.

И я прекрасно понимаю, что все это: и кабинет, и личный помощник – все неспроста. Властный босс решил поиграть с невзрачной сотрудницей. А я не хочу быть влюбленной идиоткой, которую променяют на первую же стройную длинноногую модель из его круга общения.