Та, что любить не могла - Султан Лия

— Спасибо. Бывало и лучше, — немного шучу и уголки губ врача чуть дергаются.

— Хороший настрой — половина дела. Меня зовут Дамир Касымович, я ваш лечащий врач. Это, — поворачивает в пол— оборота, моя коллега Елена Николаевна — акушер— гинеколог, хирург. Мы вас подержим подольше, потому что травмы у вас серьезные — переломы ребер, ушибы, порезы на спине.

— Простите, — перебила я его. — Я немного не поняла…а при чем здесь гинеколог?

Замечаю, как они посмотрели друг на друга и мужчина коротко кивнул головой своей коллеге.

— Милая, ты только не волнуйся, — мама сильнее сжимает мои пальцы, а я с ужасом начинаю догадываться, о чем пойдет речь.

— Индира, дело в том, что, — Елена Николаевна делает паузу — видимо, слова подбирает. — У вас была внематочная беременность. Срок маленький. К сожалению, из— за начавшегося кровотечения нам пришлось, — она замолкает и поджимает нижнюю губу, — удалить трубу.

-как? — тихо выдыхаю, касаясь дрожащими пальцами губ. — Нееет.

Я не кричу. Моя боль безмолвная, но такая невыносимая, что рвет сердце на куски. Я могла стать матерью — и неважно, что ребенок от Руслана, он был бы моим. Я воспитала бы его или ее сама. Я бы любила свое дитя больше жизни. Почему так? Почему у меня даже не получилось нормально забеременеть?

— Это из— за того, что он избил меня? Я поэтому потеряла ребенка? — сквозь слезы спрашиваю у врача.

— Нет, Индира. К сожалению, плодное яйцо изначально прикрепилось вне матки. Тут без шансов.

— Но почему? Почему? — спрятав лицо в сгибе локтя трясусь в безмолвной истерике.

— Мне очень жаль…

— Елена…— слышу взволнованный голос мамы.

— Николаевна, — подсказывает хирург.

— Елена Николаевна, но это ведь не приговор, да? Она сможет еще забеременеть самостоятельно?

— Да, конечно. Такой вариант есть. И медицина очень шагнула в этом направлении. Так что все возможно.

— Индира, ты слышала? — мама снова гладит меня по голове. — Ты сможешь. Ты обязательно родишь, моя девочка.

Когда врачи уходят и мы с мамой остаемся наедине, я даю волю эмоциям и плачу навзрыд. Эта маленькая душа ведь зачем-то пришла ко мне. Пусть и на такой короткий срок. Но самое ужасное — до меня только сейчас дошло, когда он был зачат. Я покрываюсь холодным потом и мычу не столько от физической, сколько от душевной боли.

— Что болит? Индира, врача позвать? — перепуганно твердит мама, схватив меня за плечи.

— Нет. Мама…мама, — судорожно вздыхая, слабо кричу я. — Я же с ним не спала после того, как он меня избил в первый раз и я его выгнала. И до этого у нас долго не было…Но потом он пришел ночью, хотя я отобрала ключи. Он пришел, когда я спала …и изнасиловал меня, мама…

Той ночью — страшной и дождливой — я спала после вечеринки, на которой мы были вчетвером — я, моя подруга Зара, Карим и его друг Аслан. Да что мы? Туда съехался весь алматинский бомонд. Зара с Каримом еще на своей свадьбе хотели свести нас с Асланом, но между нами вообще не проскочила искра и мы просто стали общаться, как приятели.

И вот на вечере, когда я просто разговаривала с Асланом, в зал вошел Руслан. Каких усилий мне стоило отделаться от него, когда он зажал меня в углу и стал допытываться, с кем я стояла и о чем говорила. Тогда меня увела Зара и я уехала домой, а через несколько часов он беспрепятственно вошел в квартиру, хотя я отобрала у него ключ, когда выгоняла.

Я проснулась в полной темноте от того, что меня придавило чем-то тяжелым. Вскрикнула, поняв, что это Руслан навис надо мной, приковав к матрасу руками.

— Уходи! Что ты делаешь?! Нет, — кричала я, пытаясь вырваться. Но он был гораздо сильнее меня. Навалившись, Руслан закрыл мне рот одной рукой, другой задрал сорочку.

— Мы не договорили, Индира. Кто это был? Кто? Это с ним ты спишь? Ты с ним мне изменяешь?

Свободной рукой я принялась бить его спине, но все равно была слабее. Он отпустил ладонь, которой прикрывал мои губы, но сделал это лишь для того, чтобы поднять мои руки и сцепить их над головой. Брыкалась, трепыхалась под ним, как раненная птица, но его жестокость не знала границ.

— Нет! Уйди. Ненавижу тебя! Ненавижу! Нееет!

— Заткнись! — от звонкой пощечины голова резко повернулась влево.

Он резко порвал на мне трусы, спустился ниже и вошел, несмотря на мой нечеловеческий крик. Я дернулась от жжения между ног, от того, что мне казалось, будто меня разорвало. И в этот момент я поняла, что насилием была вся наша совместная жизнь. Стало так тошно от всей этой грязи, в которой он меня извалял. И осталось только дождаться, пока он закончит и сгинет.

— Почему ты не сказала? — спрятав лицо в ладонях, плачет мама. — Почему ты сразу не заявила на него?

— Мне было стыдно, — смахнув слезы с щеки, признаюсь я. — Я не хотела, чтобы кто-то знал. Это ведь так…противно.

— Ты поэтому приехала в Мадрид? Я же видела, что что-то не так, — теперь уже мама, вытирает мое красное и опухшее лицо.

— Я хотела забыть. Мне нужно было это время с тобой, чтобы прийти в себя.

Это правда. Роднее и ближе мамы у меня никого нет. Но уже семь лет она живет в Мадриде с мужем— испанцем – владельцем ресторана. Мы познакомились с ним на отдыхе, когда вечером зашли в его заведение поужинать. Маме тогда было сорок пять, но выглядела она намного моложе. Высокий седовласый Виктор был в разводе, а Жанель, то есть моя мама, уже много лет жила одна, храня верность моему отцу. Но так получилось, что между ней и испанцем вспыхнула искра, которая привела к свадьбе. В Алматы у нее бутик, который до сих пор приносит ей доход, но занимается им ее директор. Она же наслаждается второй молодостью, новой любовью и жизнью, поэтому я не хотела ее огорчать. Мама очень многое сделала, чтобы вытащить нас из бедности и всем, что у меня есть я обязана только ей.

Ночь она проводит со мной, а утром я отправляю ее отсыпаться, заверив, что сегодня ко мне придет Зара. Через полчаса после ее ухода мне ставят капельницу, а еще спустя несколько минут в дверь палаты стучат. Я, уверенная, что это подруга, разрешаю войти. Каково же было мое удивление, когда я вижу на пороге свою свекровь – мать Руслана. Ухоженная элегантная женщина всегда смотрела на меня свысока и не понимала, почему ее сын так быстро на меня женился. Не одобряла его выбор, потому что считала, что я не ровня им. Они ведь потомственные интеллигенты с большими связями. А мою мать она однажды назвала торгашкой, за что отхватила пару ласковых от меня.

У Ляйли Мухтаровны сеть салонов красоты, а ее муж — Ерик — депутат Мажилиса — нижней палаты Парламента. И все знают, что он живет в Астане с токалкой, а она — в Алматы. А где-то между всегда болтался Руслан, которому слишком многое позволяли. Жаль, что я не сразу поняла, какой он и его семейка.

— Индира, — Ляйля коротко кивает. — Как ты?

-как видите, — холодно откликаюсь, указывая взглядом на штатив с подвесным бутылем. — Зачем вы пришли?

Она подходит ближе, держа перед собой белую брендовую сумочку и окидывает меня придирчивым взглядом.

— Хотели посмотреть на художества сына? — язвлю я.

— Я пришла попросить тебя отказаться от претензий к нему и пойти на перемирие, — заявила она, вскинув подбородок. — Ради общего блага.

— Перемирие? — задыхаясь, выпалила я. — Вы серьезно? После того, как он меня избил?

Она опускает голову и я с ужасом вижу, что она едва заметно улыбается.

— Я его не оправдываю. Но ты же сама виновата, Индира, — подняв на меня бесстыжие глаза, произносит свекровь. — Не надо было его провоцировать. Все проблемы женщины — от слишком длинного языка. Мудрее надо было быть, Индира.

Глава 5. Война

— Что значит не надо было его провоцировать? — начинаю хрипеть от ярости. — Я пришла к себе домой, Руслан лежал на моей кровати с двумя шлюхами. В этом я виновата?

— А почему тебя не было дома? — намеренно тише говорит она, но при этом шипит, как змея. — Ты же сама его бросила одного. Как будто не знаешь, что бывает, когда мужа надолго оставляешь?