Туман. Непокорная для бандита - Мак Лина

Что подтверждается почти сразу. Он хватает меня за руку и тащит к столику с едой.

— Садись, — приказывает.

— Не буду, — огрызаюсь я, и вот какого хрена — вообще не ясно.

— Сядешь, — рычит он и толкает меня на стул так, что я шлёпаюсь с тихим шипением.

Ногу снова пронзает болью, и предательский стон срывается с губ, выдавая меня.

Да что вообще происходит? Я знаю, что такое боль. Могу пережить даже то, что не каждый мужик вынесет, но сейчас всё выходит из-под контроля.

Поднимаю ненавидящий взгляд на этого дикаря и посильнее сжимаю одной рукой ручку кресла. Взгляд Тумана мгновенно темнеет.

— Показывай, — требует он и подходит к креслу так, что его пах теперь почти напротив моего лица.

— Что? — не понимаю я.

А может, и понимаю, но мне слишком больно, чтобы сообразить сейчас.

— Ногу, — цедит он сквозь зубы. — Показывай, где болит.

— Тебя это ебать не должно, — шиплю, смотря на него снизу вверх.

— Показывай, — повторяет он уже тише, но от этого не менее опасно, и медленно наклоняется ко мне, так что теперь нависает надо мной скалой. — Или я сам сниму с тебя это дерьмо, которое ты спиздила в моей гостинице, и смотреть уже буду везде.

Я сжимаю челюсть и со злостью задираю подол, открывая бедро. Там, где недавно был глубокий порез от ножа Алекса, теперь красуется свежий шрам и синяк — после того, как этот придурок дёрнул меня на кровать.

Туман присаживается на корточки, и его пальцы аккуратно касаются кожи рядом с раной. Прикосновение шершавых пальцев заставляет кожу покрыться мурашками. Реакция плохая реакция! Её быть вообще не должно.

— Свежее, — спокойно констатирует он. — Недели две?

Ты смотри, какой наблюдательный.

— Десять дней, — сухо отвечаю я.

— Кто? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд уже почти чёрных глаз.

Но я стискиваю зубы покрепче и молчу. Ну нет! Довериться — равно предать себя. А я уже давно уяснила одну истину: себе изменять нельзя. Решила, что мужики — это только способ для достижения нужных целей, вот и иди по этой дорожке. Нечего петлять.

Тем более с моей внешностью, которую когда-то называли роковой, да и сейчас ничего не изменилось, я слишком рано осознала, что всем нужна только картинка, но никак не то, что внутри.

— Мне плевать на того, кто это сделал, — говорит он тихо, и его пальцы сжимаются на моём бедре, чуть выше коленки, вырывая из тяжёлых мыслей. — Но мне очень интересно, почему ты хромаешь и при этом пытаешься сбежать через горы с пацаном.

— Это не твоё дело, — шиплю я.

— И снова неправильный ответ, — усмехается он и поднимается. — Потому что теперь ты и этот пацан — моя головная боль.

От этих слов что-то неприятное скребёт внутри, как раз там, где должно быть сердце. Но его там нет. И очень удобно для такой, как я.

А вот Туман подталкивает ко мне столик с едой и холодно приказывает:

— Ешь.

— Да ты, смотрю, само приличие и воспитанность, — язвлю я. И здесь уже работает инстинкт, который отвечает за то, чтобы скрыть боль под бронёй суки. — Не голодна.

— Яна, — произносит он моё имя так, что мурашки снова бегут по спине. — Не испытывай моё терпение. Так что жри, — а вот последнее он уже произносит с рычащими нотками в голосе. — Не люблю баб, которые могут спрятаться за фонарным столбом.

Мудак. Взять бы одну из этих тарелок да в голову зашвырнуть. Но что-то мне подсказывает, что мне придётся слишком долго возиться с замком, а Туман... это не его мобильный взламывать, с детскими паролями.

Я смотрю на тарелку, на еду, думаю несколько секунд, а предательский желудок жалобно урчит, и Туман усмехается.

Точно мудак. Но когда улыбается, больше похож на довольного кошака. Отвлекаю себя, пускай и таким низким способом. Но лучше так, чем думать о боли во всём теле.

И всё же беру вилку и начинаю есть.

— Вот и молодец, — говорит он и садится напротив. — А теперь, пока ты ешь, я буду задавать вопросы. И ты, красавица, будешь отвечать.

Да ты смотри, какой уверенный в себе. Может, я всё же смогу взломать его систему быстрее, чем думаю?

— Кто такой Мишка? — спрашивает он.

Не твоего ума дело, но это я только думаю, а вот рот открывается только для того, чтобы закинуть новую порцию еды.

— Почему вы бежите?

Снова молчу.

— От кого бежите?

Да ты смотри, какой любопытный?

Он вздыхает и откидывается на спинку стула.

— Ладно, — говорит он почти мирно. — Сыграем в другую игру.

Я снова пропускаю момент перемены его настроения, а он встаёт, подходит ко мне и наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание.

— Слушай, как всё будет: через полчаса у меня будет мобильный, а ещё через час — вся информация о тебе, — шепчет он мне на ухо, а я отвожу взгляд в сторону. Не хочу смотреть ему в глаза. — От твоего рождения до размера сисек. Хотя твоя твёрдая двоечка и так отлично видна. Но ты можешь облегчить нам задачу настолько, насколько это возможно. Хотя можешь продолжать молчать. А я, так и быть, как только узнаю, кто ты, откуда и что за дерьмо тащишь за собой, подумаю, кому тебя передать.

Я резко поворачиваю голову, и наши губы оказываются в опасной близости.

— Желаю удачи, — бросаю я вызов, хотя внутри всё холодеет.

Я допустила оплошность. Не проверила. Положилась на то, что все монстры остались где-то на востоке нашей необъятной родины. И забыла, чем оборачивается беспечность, когда ты принимаешь решение пойти против собственных демонов.

И если Туман действительно узнает, кто я такая. Что я — дочь Артёма Мамонтова, одного из отвратительных авторитетов дальневосточной стороны. Что я сбежала от Алекса Глебникова, урода и твари, которая загубила мою сестру, а Мишка — единственный родной мне человек, которому я не желаю такой судьбы. То всё рухнет к чертям.

— О, я попробую, — усмехается он и вдруг проводит большим пальцем по моей нижней губе. — И ещё много чего попробую.

Его взгляд темнеет, и я вижу в нём откровенный голод. Хищник смотрит на добычу. И, кажется, решил, что поиграет, прежде чем сожрать.

— Но сейчас, — продолжает он тихо, — ты доешь. Потом примешь душ. Я дам тебе одежду. А потом ляжешь спать. Здесь. В моей постели.

— Ты охренел? — вырывается у меня. — Я буду спать там, где спит Мишка, — с яростью добавляю я.

Но вот Туман будто не замечает моей реакции. Он только скалится, довольный собой.

— Как скажешь, — соглашается он с усмешкой, вгоняя меня в шок, а я задницей чувствую, что это очередная ловушка. — Только спать тебе всё равно здесь. Потому что единственная альтернатива — подвал, где сейчас те двое, которые пришли за тобой и за пацаном.

Ненавижу таких мужиков, но молчу, потому что понимаю — он прав. У меня нет выбора.

— А ты? — всё же спрашиваю я.

— А я, красавица, — наклоняется он ещё ближе, и его губы почти касаются моих, — лягу рядом. И буду следить, чтобы ты никуда не сбежала. Потому что, судя по твоим глазам, ты уже просчитываешь варианты.

Какой умный, хитрый и слишком опасный Туман. И от этого осознания становится ещё хуже. А его следующие слова только подтверждают мои догадки.

— И даже не думай дёргаться, — говорит он холодно. — Тебе теперь не выйти отсюда, пока я не разрешу. Ах да, о пацане тоже подумай. Потому что если ты свалишь, я найду тебя. И поверь, ведьма, тебе не понравится, что я с тобой сделаю.

Я сжимаю вилку так сильно, что пальцы покалывают от напряжения.

— Ты ублюдок, — шиплю я.

— Согласен, — поправляет он с усмешкой. — И знаешь, мне это даже нравится. Особенно когда ты так смотришь. Будто хочешь убить.

— Хочу, — честно говорю я.

— Вот и славно, — хмыкает он и выпрямляется. — Значит, у нас взаимная ненависть. Отличная база для сотрудничества.

— Какого хрена тебе от меня нужно? — не выдерживаю я.

Он медленно улыбается, и эта улыбка обещает столько тёмного, что внутри всё сжимается.

— Это не мне нужно, здесь ты просчиталась. Нужно тебе. Ты ввалилась в мой номер, — самодовольно говорит он. — Но не волнуйся, к завтрашнему утру я решу, что ты мне можешь дать за те проблемы, которые принесла в мой дом. А ты, красавица, будешь ждать. И молиться, чтобы моё решение тебя устроило.