Алиса подошла, взяла в руки, с удивлением разглядывая.
На одном фото была она сама после выпускного: в белом платье, с распущенными волосами ниже пояса, счастливая, смеётся.
На втором — Игорь Морозов в парадной военной форме. Молодой, серьезный, красивый, с лёгкой улыбкой на губах. Бабуля почему-то поставила их в одну рамку.
— Мам, это ты? — Рина подбежала, заглянула.
— Это я, — голос Алисы дрогнул.
— А этот дядя на фото — он кто?
Алиса смотрела на снимок. Игорь Морозов смотрел на неё с той же усмешкой, что и во сне.
— Он был моим другом. Когда-то. Очень давно.
— А как его зовут?
— Игорь Морозов.
— А я слышала! Тётя в кафе говорила, что он тоже тут живет. Мы пойдем к нему в гости? — у детей всегда всё просто.
— Нет, солнышко, не пойдем. Дядя этот теперь тут большой начальник. К нему просто так не ходят в гости…
В этот момент она не могла знать, что совсем скоро жизнь сама сведёт её с Игорем и совсем не в тот день, когда она будет к этому готова…
Глава 5
Утро в бабушкином доме началось с орущих петухов. Алиса уже и забыла, каким бывает утро в деревне, но это было даже приятно — в городе-то их нет.
Рина ещё спала, разметавшись на кровати и Алиса тихонько, чтобы не разбудить дочь, встала. Сегодня они спали, обнявшись, на одной кровати. На той, на которой она сама, когда приезжала в деревню, когда-то спала.
Быстро оделась и вышла на крыльцо, вдохнула свежий воздух и сладко, до хруста в косточках, как говорила бабуля, потянулась.
Солнце, окрасив своими лучами деревья, поднималось над крышами домов. Деревня просыпалась: где-то лаяла собака, где-то хлопнула калитка, где-то прокукарекал припозднившийся петух.
Алиса посмотрела на заросший двор, на покосившийся забор и поняла: она справится. Теперь это их с дочкой мир и их дом, а значит, надо искать работу. Срочно. Только вот документы…
Алиса достала телефон из кармана, помедлила несколько секунд и включила его. Она очень боялась, что муж это увидит и тут же начнет звонить, но понадеялась на ранний час и на то, что Родион или спит, или за рулем, а значит не проверяет каждую минуту свой гаджет.
Телефон пиликнул входящими сообщениями. Их было много, очень много, они сыпались, одно за одним, но ей хватило последнего, случайно выхваченного взглядом: “Ты понимаешь, что ты сама себе подписала приговор? Думаешь, тебе сойдет это с рук?”
Дальше она не стала читать. Муж ещё не знает, что она уехала из дома, а не просто выключила свой телефон.
Она ждала сообщения от бывшего начальника — он обещал выслать её документы в центральное почтовое отделение “до востребования”.
Обнаружив сообщение от Олега, Алиса облегченно выдохнула. “Отправил. Обещали, что будут на месте через три дня”.
— Ну что ж, хоть какие-то хорошие новости, — улыбнулась и вновь отключила телефон. Собралась уже вернуться в дом, но была остановлена звуком скрипнувшей калитки.
Соседка баба Шура, ровесница её бабушки, характерно припадая на правую ногу, шла по тропинке к дому. Увидев хозяйку, заговорила:
— Алиска, я вот тут вам с малой молочка козьего принесла, да творожку. Видала я вчера, как вы шли с остановки.
— Ой, спасибо, баб Шур! — обрадовалась и шагнула соседке навстречу. — Я заплачу.
— Дурная девка. Разве я сказала, что на продажу принесла? — удивилась искренне соседка. — Так бери. А ещё, если надо, я и сыра дам. Мне одной-то куда столько? Дунька моя много молочка даёт.
— Баб Шур, я с удовольствием возьму. Только не бесплатно! — выдвинула условие Алиса. — Козье молоко, оно ж дорогое.
— Это оно у вас, в городе, дорогое, а я тебе так даю. Куда мне эти деньги? Солить что ли? Ты чего в такую рань поднялась-то, девонька?
— Да в город надо ехать, работу искать.
— Ага, не обманула, стало быть, Нинка-то, — изрекла старушка и тут же оживилась: — А ты поезжай одна, я с твоей егозой посижу. Зачем дитё в город таскать? А мы с ней и Дуньку мою подоим, и пирогов напечем, пока ты ездишь.
— Что, правда? — Алиса сначала обрадовалась, а потом сникла, договорила нехотя: — Баб Шур, спасибо за помощь, но не согласится Рина тут одна, без меня. Испугается она, что я её тут оставлю.
Пожилая женщина глянула на Алису остро, протянула задумчиво:
— Ишь ты, вот оно, значит, как… — потом одернула сама себя: — А то, правда, чего это я, старая, мелю тут тебе? Дитё только приехало, не знает ещё никого, а я её от мамки забираю. На-ка вот, свеженькое всё, — она сунула Алисе в руки пакет, в котором оказалась литровая банка молока и коробочка с домашним творогом.
— Баб Шур, правда, спасибо. И за помощь, и за продукты, — Алиса улыбнулась старушке. — Вы ж мне всегда как родная были.
— Да уж помню тебя, егозу! Кузьминична сколько раз тебя по деревне с хворостиной искала! — улыбнулась та в ответ и подытожила: — Ну не буду вам мешать! Кушайте.
— Мы вечером к вам придем с Дунькой знакомиться. Можно?
— Приходите, чего ж нельзя-то?
Баб Шура развернулась и поковыляла обратно, а Алиса вошла в дом, поставила продукты на стол в кухне и пошла будить дочку.
— Ринок, — она подошла к кровати, погладила дочку по щеке. — Просыпайся, малыш, нам в город надо съездить. По делам.
— А я? — дочка смотрела на неё испуганными глазенками, не разобрав спросонья всего, что сказала ей мать.
— И ты со мной! — успокоила. — А потом мы с тобой вернемся и пойдем с козой Дунькой знакомиться.
— Правда? — сон с Рины слетел моментально.
— Правда.
— А мне можно будет козу погладить?
— Можно, — улыбнулась Алиса.
Она могла бы оставить дочку у баб Шуры, но не стала рисковать, знала — девочка испугается. А раз, так, то значит в город они поедут вдвоем.
Вчера вечером Алиса решила, что пока ждет свои документы, хотя бы походит по школам, узнает, что и как.
Директором в первой школе оказалась женщина в строгом костюме, с плотно сжатыми губами и недовольным лицом.
Выслушала Алису, поджала губы ещё сильнее и тут же заявила:
— У нас нет вакансий. И вообще, вы слишком мало работали после декрета, да ещё к тому же в другой области. До свидания.
Во второй школе, расположенной на окраине, директором был мужчина лет пятидесяти, смотрел на Алису снисходительно. Выслушал молча, кивал, пока она говорила и вдруг спросил:
— А вы замужем?
— Разведена, — ответила Алиса твердо.
— Одинокая женщина с ребёнком — это ненадежно. Вы будете часто брать больничные, потому что у вас маленький ребенок. Извините.
Алиса вышла, сжав кулаки — её дочь почти не болела! Но разве это кому-то объяснишь? В своем городе она работала десять лет. Десять! И никто не говорил, что она ненадежная.
Третья школа была частной, с высоким забором и охраной на входе. Директор, молодой парень в дорогом костюме, даже не стал её слушать, спросив сразу:
— У вас есть рекомендации с предыдущего места?
— Я могу попросить и мне напишут.
— Хорошо, но вообще-то, мы берём только опытных педагогов со стажем работы не меньше, чем в двадцать лет.
Такого стажа у Алисы не было.
Они вышли с Риной на улицу и сели на первую попавшуюся лавочку.
Рина, хоть и устала, но виду не показывала и не капризничала.
Они обошли пять школ и везде Алиса получила отказ. То опыта мало, то опыта много, то возраст, то ребёнок, то нет прописки.
— Господи, — проговорила в сердцах. — Неужели никуда не нужен учитель? Я ведь люблю свою работу и детей!
— Мам, ты не расстраивайся! Ты обязательно сегодня найдешь работу, — Рина прижалась к матери, обняв её, — я так чувствую!
Алиса улыбнулась, обняла дочь в ответ и чмокнула в макушку:
— Спасибо, хорошая моя. Ты у меня самая замечательная девочка.
И тут взгляд Алисы упал на ресторан, что был через дорогу. Она решительно встала, отряхнула юбку и решила: пойду официанткой, уборщицей, посудомойкой — кем угодно, не имеет значения, лишь бы деньги платили.
