— Для меня — нет, — хмыкаю я. — И вы здесь со мной. Значит, этот вопрос закрыт.
Она поджимает губы. Не нравится ей моя формулировка. Ну и пусть. Не обязана любить мои решения, достаточно их выполнять.
Я поднимаю руку, подзывая официанта, и делаю заказ сам на свой выбор.
Официант приносит вино. Делаю ему знак, что я сам, и наливаю в бокал Канарейкиной.
— Я не буду, — упрямо говорит Полина.
— Один бокал, — отрезаю я. — Чтобы вы, наконец, перестали сидеть так, будто я вас на допрос привёз.
Она смотрит на меня уже не испуганно, а с явным неодобрением. О, вот это интереснее. В этой серой мыши всё-таки есть зубы. Просто прячет. Ничего. Я умею находить то, что люди прячут.
Полина не берёт бокал.
— Сколько вам лет? — спрашиваю я.
— Двадцать два.
— Учитесь?
— Заочно. Последний курс.
— С братом живёте?
Полина резко поднимает взгляд.
— Откуда вы знаете?
— Я много чего знаю.
Не лучший ответ. Понимаю это по тому, что она ещё больше хмурится.
— Богдан Романович, — она аккуратно отодвигает бокал в сторону. — Простите, но мне не очень нравится, когда меня расспрашивают о личном. Вы говорили, что мы обсудим работу.
Вот как. Значит, границы у девочки есть. Неожиданно. И, признаться, не совсем удобно для моих планов. Я привык, что люди вокруг меня быстро понимают правила игры. Канарейкина пока делает вид, что у неё есть выбор.
Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на неё. На этот упрямо сжатый рот, на тонкие пальцы, на глаза, в которых сейчас бушует ураган эмоций.
И вдруг понимаю, что не хочу сейчас выкладывать ей свой план с фиктивной невестой. Не потому, что совесть проснулась. Нет, конечно.
Просто момент неподходящий. Девчонка насторожена, как зверёк в капкане, а мне нужно, чтобы она сама шагнула туда, куда я скажу.
— На самом деле, Полина, — говорю я после паузы, — я просто хотел поужинать. С вами. Чтобы не одному.
И сам же удивляюсь, как спокойно это звучит. Почти честно. Почти.
— Тогда отвезите меня домой, пожалуйста.
Вот и поужинали.
— Хорошо, — киваю я.
Полина даже расслабляется немного от моего ответа.
— Поужинаем и я обязательно отвезу вас домой, — добавляю я и сажусь прямо, видя, что официант принёс мой заказ.
Сжимает недовольно губы.
— Приятного аппетита, Богдан Романович, — внезапно встаёт и отодвигает стул. — Я сама доберусь до дома.
Бросает на меня короткий ледяной взгляд и разворачивается.
Да, сука. Куда?
Любую другую я бы мысленно послал. Я не бегаю за девками. В этом нет необходимости. Но сейчас, похоже, не тот случай!
Матерясь про себя и злясь ещё больше на Канарейкину, резко встаю и иду за ней следом.
— Полина! — беру её за локоть уже на выходе из ресторана. — Что вы делаете? Зачем сбегаете?
Дёргает руку в попытке освободиться, но я лишь крепче сжимаю тонкий локоть.
— Отпустите меня, Богдан Романович, — цедит сквозь зубы. — Я не играю в эти игры.
— Какие игры? — усмехаюсь я и веду её к машине. — Что вы там себе напридумали, Полина? Я не завожу служебные романы.
Хочется добавить: «особенно с такими, как вы», но я вовремя осекаюсь.
Спокойнее, Богдан, спокойнее.
Тут надо по-другому.
— Полин, — разворачиваю ей к себе уже возле машины. Складываю брови домиком и как можно искреннее смотрю на неё.
Хлопает глазками.
— Я не хотел обидеть вас. Правда. Просто надоело ужинать в одиночестве, — вздыхаю. — Ну? Все разногласия урегулировали?
Полина хмурится, но кивает.
— Тогда давайте я вас домой отвезу, — говорю чуть строже и открываю дверцу машины.
— А ваш ужин? Вы же… вы не съели ничего, — даже как будто волнуется.
— Домой закажу, — бросаю я и захлопываю дверцу.
Я везу её домой. Первая часть плана пошла по одному месту. Но будем считать, это разведкой.
Полина смотрит в окно, я — на дорогу, но краем глаза всё равно ловлю её профиль. Носик, линия подбородка, выбившаяся из пучка прядь.
Припарковавшись у её дома, глушу мотор. Осматриваюсь.
— Спасибо, что подвезли, — говорит Полина. — И извините, что так вышло…
А потом тянется к ручке двери.
И тут я делаю то, чего делать не собирался. Кладу ладонь поверх её руки. Не прошу. Не спрашиваю. Просто останавливаю.
Пальчики под моей рукой дёргаются.
Девчонка испуганно таращится на меня своими нереальными глазами.
Что это?
Какой-то необъяснимый порыв. Абсолютно идиотский. Непрофессиональный. Ненужный.
Но я уже наклоняюсь к ней, смотрю на её лицо слишком близко, слишком внимательно. На глаза. На вздрагивающие ресницы. На губы.
Они у неё мягкие на вид. Розовые. Совсем не накрашенные. И от этого почему-то ещё притягательнее.
— Полина, — шепчу я непонятно зачем. Почти ласково. — Не бойтесь.
Идиот. Но в башке бардак. Ни одной путной мысли не приходит.
Всё, что я хочу сейчас, — это попробовать её губы. Я хрен его знает, почему и для чего?! Бред же, ну! Бред!
Мне от неё нужно совсем другое!
Но разум оказывается слабее желания.
И я чуть прикрываю глаза и касаюсь её губ.
И как будто разряд проходит по губам и спускается вниз. Вдыхаю её аромат и хочу углубить этот внезапный поцелуй. Попробовать её хочу.
Тем более, что девчонка не сопротивляется. Замерла и только глазами хлопает. Офигела от счастья, похоже.
И я уже увереннее придвигаюсь ещё и кладу руку ей на ногу. Сжимаю, ощущая грубую ткань брюк.
Грудь!
Как вспышка в башке и я резко веду руку вверх. Накрываю ладонью и даже не верю.
Грудь у Канарейкиной не только есть, она, сука, ещё и аппетитная такая! Какой размер-то? Упругая и высокая. Как я люблю. И, чтобы убедиться, что не показалось, сжимаю пальцы.
— Сука, — хриплю ей в губы и собираюсь продолжить.
Но тут чувствую, как ладонь упирается уже в мою грудь и толкает меня.
И в следующую секунду что-то тяжёлое с глухим хлопком прилетает мне по лицу.
Сумка.
Острая боль вспыхивает под глазом и на скуле. Я прижимаю ладонь к горящей щеке и изумлённо смотрю на девчонку.
Она бледная. Испуганная. Дышит часто и громко, губы дрожат, глаза блестят. Моргает быстро-быстро, будто сама не верит, что только что сделала.
Я хмурюсь, ещё не успев толком собрать мысли.
Это что за нахер сейчас было?!
И тут получаю ещё и пощёчину.
Звонкую и хлёсткую. И вторая скула, сука, вспыхивает.
Хватаюсь ладонями за обе щеки и задыхаюсь от ярости и офигевания.
Что, блять, происходит?!
Пока я перевариваю это унизительное завершение вечера, Полина дёргает ручку двери, выскакивает из машины и почти бегом исчезает в подъезде.
Глава 7. Доктор Богдан
— Ого! Это кто ж тебя так? Неужели Виолетта Аркадьевна раньше прилетела?! — ничуть не стесняясь, ржёт надо мной откровенно Стас, когда я встречаю его в своей приёмной.
Быстро зыркаю на место, где должна сидеть Канарейкина, но её нет. Куда-то вышла, похоже. Так даже лучше. Не то, что бы я чувствовал дискомфорт после вчерашнего, но…
— Заходи! — бросаю сухо приятелю и сам захожу в кабинет.
Сразу иду к бару и наливаю себе виски.
— Будешь? — спрашиваю у Стаса.
— С утра? Виски? Хм. Уволь. У меня в жизни не всё так плохо! Ахаха!
Опять бросаю на него гневный взгляд и делаю пару глотков. Однако становится только хуже. Как будто виски ещё больше распаляет мою злость.
Да, я зол. Я негодую! Всю ночь толком не спал!
Что за нахер ещё?! Пощёчина?! Мне?! И от кого?!
Да я…
— Богдан, слышишь меня? — Стас чуть толкает меня в плечо и я возвращаюсь в реальность.
Поворачиваюсь и хмуро смотрю на него.
— Кто это тебя? Подрался с кем? — и Стас кивает на ссадину на моей щеке от сумки Канарейкиной. — Или упал? — и он ухмыляется.
— Не поверишь, Стас, — ехидно улыбаюсь я. — Твоя протеже мне заехала. Сумкой. С бляшкой, сука.
