Отец моего ученика - Найт Леди

Он мне всех соседей сейчас на уши поднимет.

Трясущимися руками я открыла дверь. Совсем чуть-чуть, на цепочке, чтобы только высунуть нос из квартиры.

– Что вы здесь делаете, Гордей Александрович? Как вы узнали, где я живу?

– Это было несложно. Можно войти? – голос ровный, спокойный. Слишком спокойный.

– Эм... Нет. Я уже сплю, – выдохнула я.

– В половине девятого вечера? Не смеши меня. Так можно войти?

– Нет, — сказала я чётко. И почувствовала, как дрожат пальцы на цепочке. – Нельзя.

Его взгляд на секунду скользнул по моему лицу, по халату, по распущенным волосам, и мне стало не по себе.

– Ты чё там не одна? – вдруг предположил он.

– Не ваше дело. Спокойной ночи, Гордей Алек...

– И всё-таки я войду! – казал он так, как будто говорил о погоде.

И в следующую секунду это случилось.

Цепочка дёрнулась, хрустнула креплением или я сама её не до конца вставила, или мужчина приложил слишком много силы. Дверь распахнулась, и Гордей шагнул внутрь вместе со своими цветами, своей ревностью, властью, уверенностью, своим «мне всё можно».

Глава 6. Гордей

– Вы сломали мне дверь! – возмущённо пропищала девушка, когда я уже был в прихожей.

А она мне всю жизнь сломала, перевернула её с ног на голову. Я не спал и не ел, с тех пор как её увидел в той учительской.

Всю голову сломал, как зацепить внимание Екатерины, мать её, Андреевны.

Цветы дарил, конфеты, подвезти предлагал, ужин. А она упёрлась, и ни в какую.

Я понимал, что веду себя, как наглый хам, но она меня уже до крайней точки отчаяния довела. Когда я увидел, что она уезжает с каким-то малахольным хмырём на дырявой "Тойоте", я понял, что действовать нужно уже жёстче и без проволочек.

Пока он не увёл у меня из-под носа эту рыжую прелесть.

Квартира встретила уютным запахом старого жилья. Не бедно, просто давно без мужской руки. Обои на стыках чуть разошлись, розетка у входа перекошена, паркет потёртый, но чистый. Слишком чистый. Так убирают, когда живут в одиночестве.

И сразу бросилось в глаза ещё одно: мужчины здесь нет.

Ни куртки на вешалке, ни обуви у двери, ни следов чужого присутствия.

Значит, я ещё не опоздал. Тот хиляк её просто подвёз.

Я почувствовал, как внутри отпускает совсем немного. Ненадолго.

Она стояла напротив бледная, в полупрозрачном халате, который больше дразнил, чем прятал. Свет падал так, что ткань будто растворялась. Я видел достаточно, чтобы мысли сбились в кучу.

Чёрт.

– Я ненадолго, – Успокоил я Катю. – Это тебе, – протянул ей цветы, но она застыла, как истукан, поэтому я положил букет на пуфик у двери, чтобы освободить руки. – Давай просто поговорим?

– О чём? Я уже вам всё сказала.

– Я предлагаю нормальное решение, – сказал я, проигнорировав её слова. – Репетиторство у нас дома. График – как тебе удобно. Оплата – достойная.

Она, наконец, подняла глаза.

– Я уже сказала «нет».

– Ты сказала «нет», но не объяснила почему, – я сделал шаг к ней, и она машинально отступила к стене. – Это странно. Я столько дней показываю, что настроен серьёзно.

– Серьёзно – это уважать чужие границы, – отрезала она.

Я усмехнулся.

– Серьёзно – это когда мужчина не отступает, если уверен, что прав. Ты хорошая учительница. Стёпе это нужно. Тебе – тоже. Я очень щедрый работодатель.

– У меня нормальная зарплата, – сказала она. – Уходите! И цветочки свои заберите. У меня уже есть мужчина.

Я огляделся ещё раз. Слова о другом мужике заставили меня рассвирепеть.

– И ради чего ты ломаешься? – спросил я уже со злостью. – Ради принципа? Ради того нищеброда, который тебя подвозит?

Её плечи дёрнулись.

– Это не ваше дело.

– Я не понимаю, что не так, Катя, – в голосе впервые прорезалось раздражение. – Я забочусь. Я стараюсь, ухаживаю. Скажи прямо, что не так?

Я сделал ещё шаг и упёрся ладонью в стену рядом с её плечом. Не касаясь.

Пока.

Нежный запах её духов окутал меня. Тёмные соски под тонкой тканью халата напряглись, и теперь зазывно торчали, напрашиваясь на ласку. От мысли, что под халатом Кати нет ничего, кроме горячего, аппетитного тела, хотелось взвыть.

Я почувствовал дикую эрекцию, и кровь отлила от мозга прямо в ширинку.

У меня ещё ни от одной женщины так башню не рвало. Мне ничего не стоило сейчас задрать этот милый халат, закинуть стройные, длинные девичьи ноги себе на талию и засадить этой цыпочке по самые яйца прямо в прихожей.

Но был нюанс – это "НЕТ" Кати. Сучка ни в какую не шла на контакт.

– Ты знаешь, что сводит меня с ума? – сказал я тихо. – Не то, как ты выглядишь в этой соблазнительной тряпке, а то, как ты сопротивляешься, хотя хочешь меня.

– Это неправда, – выдохнула она.

Я посмотрел на неё сверху вниз. На дрожащие пальцы, которыми она пыталась запахнуть плотнее халат. На горло, когда она сглотнула. На тяжело вздымающуюся округлую грудь.

– Тогда скажи мне в глаза, – медленно произнёс я. – Скажи, что ты ничего не чувствуешь.

Она открыла рот, но ничего не сказала, лишь провела язычком по пухлым губкам.

Этого хватило.

Меня накрыло злостью и чем-то тёмным, горячим, требовательным. Я сократил расстояние и потянулся губами к её манящему рту. Провёл кончиками пальцев по её предплечью и почувствовал, как она задрожала.

Катя резко упёрлась ладонями мне в грудь.

– Нет! – голос сорвался. – Не смейте! Я буду кричать! Полицию вызову!

Я остановился в миллиметре от её губ. Почувствовал её дыхание. Тепло. Запах вина.

Чёрт возьми!

Я выпрямился, с трудом отрывая от неё взгляд. Сжал челюсть так, что зубы хрустнули. Отступил на шаг.

С каким же он дался мне трудом!

Она выдохнула резко, будто только что удерживала воздух, и в этом выдохе было облегчение и разочарование? Нет, показалось.

Нужно было уходить, пока я не сорвался и не наделал глупостей.

– Я пришлю в Воцапе дополнительные задания для Степана, – дрожащим голосом произнесла Катя. – Это всё, что я могу для вас сделать. А теперь – убирайтесь! Пока я действительно не вызвала полицейских!

Я развернулся к двери, но остановился.

– Хорошо. Я уйду. Но учти, Катя, – сказал, не оборачиваясь, чувствуя, как желание пульсирует в каждом ударе сердца, как нестерпимо ноет в паху. – Я не из тех, кто сдаётся. Ты лишь выиграла отсрочку. Дам тебе время, чтобы свыкнуться с мыслью, что ты всё равно станешь моей. Чем дольше тянешь, тем менее нежно я буду тебя трахать. Советую учесть это на будущее. Хотя, если ты любишь пожёстче, я не возражаю.

Я вышел и закрыл за собой дверь, не дав себе шанса оглянуться.

На площадке я задержался на секунду, прислонившись лбом к холодному металлу двери лифта. Всё тело было напряжено, каждая мышца помнила её близость, тепло её кожи, отпечаток её груди под тонкой тканью, округлость бёдер.

Я сжал кулаки, пытаясь взять под контроль дикое, животное возбуждение, которое накатило раскалённой волной и не спешило отпускать. Это было сильнее, чем просто желание. Это была навязчивая, почти болезненная потребность.

Она осталась там. Одна. Испуганная. Злая. И, чёрт возьми, возбуждённая. Я это видел, чувствовал по запаху, как звери чуют своих самок.

И это осознание сводило с ума.

Я уехал, но не домой. Просто гонял машину по ночному городу, пока адреналин и злость не переплавились внутри в холодную, стальную решимость.

Она сама всё усложнила. Своим видом. Своим очередным отказом. Своим молчаливым признанием, которое читалось в каждом вздохе.

Я был готов драться за Катю с тем мужиком на "Тойоте", драться со всем миром за право почувствовать влажность и тесноту её киски, но не с ней самой. Я же не насильник какой-то?

Впервые мне попалась такая упёртая дамочка, которая даже на свидание со мной не желает сходить.

Телефон лежал на пассажирском сиденье. Я поглядывал на экран чаще, чем требовалось. Ждал. Не извинений, а какого-нибудь сигнала, любого знака от вселенной, что эта сцена не была финалом, а лишь прелюдией к нашему страстному, горячему, красивому роману.