Без обязательств - Коваль Лина

— Уже наслышана.

— Поэтому привык всегда пропускать дам вперед. Это все?

— И еще… я уже пятнадцать минут мучу себя… мыслями, что у меня не застелена кровать.

Костя смотрит на затылок водителя, незаметно поправляет брюки и склоняется к моему уху.

— Ты лучше подумай, что до кровати мы вряд ли доберемся…

— Ох. — Вжимаюсь в спинку сиденья и силой сдерживаю удушливую, жаркую волну, поднимающуюся изнутри.

До самого дома я больше не терзаю себя излишними сомнениями. Костя стер все, что были, в пыль, и развеял их по ветру.

Говорить людям правду…

В этом определенно что-то есть…

Возле моего дома — современной высотки неподалеку от Московского проспекта — мы находим аптеку. Костя заходит, а я предусмотрительно остаюсь на улице, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Она и так неловкая. Я веду домой друга своего старшего брата. Чтобы заняться с ним сексом. Без каких-либо отношений или даже намека на них.

Дорога до квартиры получается напряженной.

Я иду чуть впереди, прижимая к себе диплом, затем ищу ключи в сумочке перед подъездом. Костя открывает дверь, пропускает вперед.

Поездка на лифте длится слишком долго.

В квартире тихо и темно.

Привычным движением скидываю ключи и сумку на тумбу.

— Иди ко мне. — Громов незамедлительно приступает к исполнению предсказания и жарко меня целует.

Один раз, второй, третий. Урывками. Нахрапом. Ни разу не дав соскочить, с влажным звуком забирает мой язык себе. Все сливается в продолжительный поцелуй-обещание.

Мои пальцы робко проникают под воротник рубашки и ласкают сильную шею.

Скользнув ладонями в разрезы на бедрах, Костя сжимает мои ягодицы наживую.

— Подожди, — я вдруг пугаюсь этой слепой настойчивости.

— Жду… — хрипит он сквозь зубы и нехотя отодвигается. — Жду сколько надо…

Я пытаюсь отдышаться и оценить безопасность окружающей обстановки.

Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.

А это Костя Громов.

Костя Громов.

Когда я попрошу остановиться — он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.

Все в порядке.

Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.

Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.

Да он об этом и не думает…

— Любишь спать с кучей подушек, док? — спрашивает, кивая на учиненный беспорядок.

— Я… да… — Поднимаю одну из них и бросаю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. — Костя… ах. — Зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.

— Когда-то я мечтал посмотреть, где ты спишь, доктор Хаос! — шепчет мне на ухо и целует мочку уха.

Я улыбаюсь и снова плыву. От каждого его движения и прикосновения. От каждого поцелуя, оставленного на моем лице…

Глава 6. Софья

— Мечтал посмотреть, где я сплю? — я немало удивляюсь и кончиками пальцев поглаживаю мягкие короткие волоски на широком запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. — Теперь увидел…

— Теперь увидел…

Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ухо.

— Ты что-то сделала с прической.

— А… да… — Пытаюсь собрать мысли и тараторю: — Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру — кератиновое выпрямление.

— Зачем?

В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.

Так.

Надо говорить правду.

Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.

— Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.

— Это, конечно, проблема, Соня… — Костя широко улыбается.

— Обычно после этой процедуры волна не появляется, пока волосы не обрежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.

— Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?

— Да… Очень несправедливо. — Я тоже улыбаюсь.

Его губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка, ощутить его у себя во рту.

Тело дрожит от возбуждения и робкого страха.

Первого гораздо больше. Здесь и желание наконец-то почувствовать себя настоящей женщиной, и возможность наконец-то поставить точку в своем неудачном браке.

И какое-то особенное вожделение к Громову.

Мне нравится, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно я одна — центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.

Что, собственно, и делаю…

Привстав на мысочки, обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая гладит, но делает так, как я просила.

Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.

Ждет моей отмашки.

Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное дозволение всего при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.

Похоть, ощутимая в воздухе…

Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах гладкой смуглой кожи и вкус слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать, исследовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.

— Мм… — не могу сдержаться.

Ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается сильнее.

Это становится сигналом.

Спусковым крючком.

Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую все платье.

— Можно? — Костя массирующими движениями гладит кожу вокруг.

— Д-да… — Делаю шаг назад.

Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.

Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и неидеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умеренно выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.

Но Громову, кажется, все заходит.

Он дергает меня за локоть, и я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.

Нападает на губы, шею, ключицы.

Грудь…

Боже, почему она такая чувствительная?

Сильные руки подхватывают под бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая размером твердость.

— Все в порядке? — Шумно дыша, Костя отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.

— Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.

— Хочешь сама?

— Да. Я попробую…

Смотрю в глаза, напоминающие цветом обжаренные кофейные зерна, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.

Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.

Когда он оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки — все идеально. И для глаз, и на ощупь.

Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.

Мой взгляд опускается на уровень ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из шлевок.

— Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.

— Почему? — Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. — Думаешь, здесь что-то может меня удивить?