Если отвлечься от ужасного характера и темного прошлого, то Державин… образец физического совершенства. Высокий, мощный, с резкими симметричными чертами лица. Пухлые губы, орлиный взгляд из-под темных ресниц… Чего же не хватало моей сестре?
Я таких как он только в телевизоре видела или в журнале.
— Ты безумно сексуальная, когда пытаешься вот так мной командовать. Заводишь, — в мужском голосе появляется характерная хрипотца. Меня начинает потряхивать.
Ну нет, ничего у меня с этим мачо не будет. Он чужой муж и к тому же принимает меня за совершенно другую женщину. Мне все равно, пусть Наташа не против его измены и даже готова мне за это заплатить. Я сама не способна на такое.
Моралистка? Возможно.
— Ты так смотришь, будто я тебя шокирую, — усмехается он, его дыхание с терпкой нотой касается моего лица. — Хочу тебя тут, прямо на столе.
— Я… я… нет! — вскрикиваю, краснея, и пытаюсь отодвинуться. Нужно срочно придумать что-то! Вот прямо сейчас. А то я лишусь своей девственности прямо на столе и у Державина будет шок по этому поводу. Не думаю, что он ожидает, что его жена дважды девственницей окажется.
Вадим склоняется ниже, его нос почти касается моей ключицы. Он глубоко втягивает воздух.
— Что это за запах? — снова делает глубокий вдох.
— Детское мыло, — отвечаю механически. Нажимаю ладонями на крепкие плечи, при этом стараюсь не думать ни об их упругости, ни о жаре, исходящем от Державина.
— Мне нравится. Ты как ванильная клубничка, — шепчет он. И вдруг его зубы легонько прикусывают нежную кожу на моем плече.
— Ай! — вскрикиваю я из-за резкого разряда тока, прошедшего через все тело. Не больно, но искряще. Этот мужчина явно умеет обращаться с женщинами и соблазнять их. Изловчившись, проскакиваю под его рукой. Соскользнув со стола, шлепаюсь на пол, больно ударив копчик.
— Черт! — скриплю зубами от боли, даже слезы в глазах выступают.
Державин с удивлением и насмешкой переводит взгляд вниз.
— Я ухожу спать! — заявляю, неэлегантно отползая к двери и поднимаясь.
— А как же супружеский долг? — ухмыляется он нагло, все еще стоя у стола. Одна рука кулаком упирается в столешницу. Глаза при этом какие-то странные. Ясные, совсем не затуманенные. Он меня будто-бы прощупывает ими.
— Сегодня супружеского долга не будет! — отрезаю, начиная загибать пальцы. — Ты не уделил время ребенку, ты употреблял, — киваю в сторону мусорного шкафа. — Так что я накладываю санкции. На вот это вот все. До самого Нового года! — широким жестом обвожу ладонями свое тело в шелковом халате.
Державин замирает, сматривает. Потом тихо смеется.
— Санкции? Серьезно? - Уточняет он.
— Абсолютно! - Серьезнее некуда. Ничего, не переломится он без секса пока Наташка не вернется. Это не какая-то жизненно необходимая потребность типо воды или еды. Потерпит!
— Ладно, — он качает головой, — как скажешь.
Я не ожидала такой быстрой капитуляции, так что даже теряюсь.
— Правда?
— Послезавтра продолжим.
— Как? Что? — хмурю брови. Да, блин, точно! Новый год на носу.
— Спасибо, что не до Рождества, – в голосе Державина тонна сарказма. — Спокойной ночи, малыш.
— Спокойной. Я в гостевой посплю! Вот так! — Прикусываю губу и выскакиваю из кухни. В гостевой закрываю дверь на замок и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится как сумасшедшее. Я провожу рукой по плечу. Там, где его зубы царапнули кожу, все горит.
Санкции я ввела. Что за глупость пришла мне в голову, а? Господи, что я несла?
И что я буду дальше делать, Новый год на носу!
Глава 07.Сборы
Проснулась я очень рано, хотя и уснула, кажется, лишь под утро. Мысли о Державине и той безумной ситуации, в которой я оказалась, не оставляли меня ни на секунду. Голова гудела, виски сдавливала тупая боль. Я потерла их, пытаясь разогнать тяжелую липкую муть страха в голове.
Перед сном, валяясь на кровати в гостевой и периодически поглядывая в потолок, я загуглила, сколько лететь на те самые чертовы Мальдивы. Прямой рейс — около девяти часов. Это значит, приземлилась Наташа где-то часа в три ночи.
Набрала ее номер — «абонент недоступен».
А что, если она вообще не соизволит взять трубку до окончания своего загула?
Или, того хуже, решит продлить «отпуск»?
Ну нет, о худших исходах ситуации я не хочу даже думать.
Очень надеюсь, что за долгие часы полета, наедине с собой, Наташа смогла хорошенько подумать. Вспомнила о муже. Об Амелии — своей крошечке, ее теплых объятиях и забавном лепете. О той связи, которая еще с беременности протягивается крепкой нитью между матерью и ребенком.
Да неужели она не скучает и не переживает?
Не верю!
Она одумается и вернется!
Да…
Иначе и быть не может.
А пока я просто побуду тут.
Взглянув на часы, я быстро собралась с мыслями. Сбегала в душ, натянула на себя вчерашний злосчастный шелковый халат. К сожалению, вся одежда осталась в Наташиной с Вадимом общей спальне. Ломиться в комнату, пока там Державин, было страшно. А вдруг не выпустит!
И что сегодня? Вчера я ему отказала, выбежала из кухни, как ошпаренная.
На цыпочках пройдя по коридору, заглядываю в детскую. Амелия уже не спит, а тихонько лежит, обнимая любимого плюшевого мишку.
— Мама? — удивленно шепчет она, увидев меня в дверном проеме.
Ну конечно, кто же еще мог прийти к ней в семь утра. Державин точно после вчерашнего спит.
— Да, солнышко, я, — с самой нежной улыбкой, на какую была способна, вхожу в детскую и прикрываю за собой дверь. — Ты уже выспалась, моя карамелька?
— Да, — она садится ва кроватке и продолжает на меня смотреть широко открытыми доверчивыми глазами.
— Отлично! Тогда давай просыпаться, умываться и вместе готовить завтрак. Хочешь?
— Хосю! — оживляется Амелия и тут же перебирается ко мне на ручки, стоит подойти ближе. Более тактильного ребенка я в своей жизни не видела.
Пока крутилась ночью без сна, много всего передумала. Не могу я малышку бросить. Вот так взять и сбежать, лишить ее матери, если все раскроется. Ребенок должен расти рядом с тем, кто его любит и кого он любит тоже. Мама — самая важная фигура в жизни ребенка. Так что я останусь с племянницей и мужем сестры на все праздники, если потребуется, а когда Наташа вернется, серьезно с ней поговорю.
После утренних процедур мы вместе отправляемся на кухню. Я, как и вчера, окунаюсь в утреннюю рутину. Омлет для Державина с беконом и сыром, каша для Амели.
В животе урчит — вчера на нервах я практически не ела, и сейчас голод дает о себе знать легкой тошнотой и головокружением. Нужно будет плотно позавтракать, чтобы не напугать Амелюшку и Вадима обмороком.
Пока я занимаюсь у плиты, Амелька сидит за столом на своем высоком стульчике и безотрывно за мной наблюдает, тихо разговаривая со своим мишкой. Рассказывает ему, что ее мамочка делает.
К тому времени, как я начинаю накрывать на стол, появился Державин. Немного хмурый, с влажными после душа темными волосами, зачесанными назад. На нем уже привычные простые спортивные штаны и футболка, обтягивающая торс так, что не остается никаких сомнений в его отличной физической форме. Мне приходится отвести глаза, потому что выглядит он как с картинки — настоящий Аполлон.
Мне кажется, каждый раз при виде него я буду задавать себе один и тот же вопрос: как могла моя сестра променять этого мужчину на какого-то другого? Как минимум, внешне Державин идеален. К тому же еще хорошо зарабатывает, что очень важно для сестры.
