Защитник по соседству - Попова Любовь

– А вы, значит, умеете? – еле слышно шепчет она, пока переплетаю наши пальцы и рукой давлю на затылок, приближая ее лицо к своему.

Сладкое дыхание опаляет губы. В тело проникает яд похоти и острого желания. Познать. Научить. Разодрать на части и удовлетворить каждую.

– Я – мастер, – шепчу ей в губы и впечатываюсь, сразу пробираясь в рот языком и вылизываю небо. Не даю и шанса отстраниться или сказать слово против.

А она и не хочет. Даже не понимает, как действую на нее. Ничуть не меньше, чем она на меня.

Касается языком моего. Сначала осторожно, потом смелее. Руками обхватывает плечи и активно трется о грудь сиськами.

Пытается вступить в игру, взять инициативу. Но я лишь глубже толкаюсь в рот, почти насилую ее, окончательно пленяя разум.

Целую. Целую. Целую. Имитирую половой акт, показывая, как это будет между нами. Воздуха в легких почти нет. Задыхаюсь. Но и ей не даю возможности даже вздохнуть. Пусть учится задерживать дыхание, потому что скоро, совсем скоро она будет давиться моим болтом.

Тело горит, и лишь прохладные пальчики на шее дарят облегчение. Такие маленькие и нежные, что мозг просто отключается. Горит огнем. Плавится. Запах. Мягкость и упругость тела. Желание подарить ей оргазм, привязать к себе так, чтобы потом и не думала никогда, ничего скрывать. Все это дурит башню, накреняет ее так, что и мысли остановиться прямо сейчас не возникает.

Трахнуть. Сейчас. И по хрен, где мы. И по хрен, что неудобно. Было бы желание, а возможность вставить я всегда найду.

Расцепляю руки, чтобы обхватить два шарика груди. Упругие. Сочные. Так бы и сожрал. Сжимаю, мну, чувствуя через ткань, как заострились соски. Фригидная, ага.

Она мычит мне в рот, когда я нахожу их пальцами. Чуть сжимаю, начинаю покручивать. Настраивать ее тело на нужный мне лад.

Ткань неприятно натирает. Одной рукой вытаскиваю грудь себе в руку, и отпускаю рот, чтобы в миг втянуть маленький сосок. Их я очень хорошо запомнил. Ни у кого такой нет груди. Округлой, крупной, с маленькими розовыми сосками. Мечта анимешника, реально.

Она издает стон, закидывает голову назад и торопливо тянет меня за волосы. А моя вторая рука уже между ног, уже оттягивает влажные трусики и окунается в приятное тепло. Ох, черт. Даже палец. Она так сжала палец, что ствол просто бесится от невозможности в сию секунду его заменить.

Но я мысленно приказываю себе терпеть, потому что на очереди вторая грудь. И я медленно начинаю потрахивать киску, в том же темпе, что и посасывать сосок. По пальцу течет влага, и я в миг достаю его и, отклонившись, пробую на вкус.

Вот это девочка. Она открывает поддернутые пленкой похоти глаза, а я наклоняюсь, рукой нахожу рычаг, чтобы опустить ее кресло.

– Чтобы ты знала, Вишенка. Фригидность – это невозможность возбудиться. А у тебя с этим полный порядок. Ты же хочешь меня.

Она в полудреме кивает, тянет меня за волосы на себя и мигом принимает поцелуй. Я уже готов закинуть ногу через нее и начать искать влажный вход. Готов это точно. Осталось только расстегнуть ремень и ширинку. Еще немного.

– Лика…Пиздец тебя хочу…

– Илий, пожалуйста, Илий, – рвано шепчет она, и вдруг сквозь эротическую дрему слышу стук в окно. Не сразу осознаю, что это. Да я бы плюнул. Но совесть не позволяет мне трахнуть Лику перед домом сестры. Черт.

– Прости, милая. Придется нам отложить наши игры…

– О чем вы? – поднимает она голову и забавно хмурится. Она вообще может делать что-то не идеально?

– На нас смотрят.

Глава 8. Анжелика

В окно торчит мужское, ухмыляющееся лицо, и я тут же отталкиваю Илия.

Нет, это же надо. Вечно он не вовремя со своими «играми»

Запихиваю свои богатства в одежду и натягиваю улыбку.

– Мог бы и сказать, что мы подъехали.

– Не хотел тебя отвлекать

– Ну знаешь, я никогда не интересовалась доггингом.

– Чем?

– Сексом на людях. А ты вечно меня к этому склоняешь.

– Я склоняю, – не стал даже он спорить, поправляя одежду. Подлец. – Как и где он произойдет мне плевать. Пойдем, а то Корзун поди уже себе порно сагу нафантазировал.

Как раз в этот момент дверь с моей стороны открывается и улыбчивое лицо трансформируется в самца под стать Илию. Плечи. Выправка. Короткий ежик на голове. И судя по кольцу на пальце уже чей-то телохранитель.

– Вот это сюрприз, так сюрприз, – предлагает он мне руку и помогает вылезти.

– Всем сюрпризам, сюрприз, – толкает бедром Илий – Это муж сестры – Артем, – и тот тут же поднимает руки в сдающемся жесте. И указывает на открытую дверь.

– Настя сегодня постаралась на славу, – говорит Артем и счастливо улыбается, пока мы идем по направлению трехэтажного дома из бруса. По виду очень уютного и теплого, не сравнить с каменной глыбой, в которой я прожила всю жизнь.

Но это только начало, потому что, зайдя в это светлое помещение, я буквально окунаюсь в атмосферу праздничного настроения и семейной любви. Улыбки. Смех. Детский визг. И бесконечные разговоры. Обо всем и ни о чем. Даже наше появление не стало поводом прервать веселье.

Все махнули Илию так, как будто виделись с ним пять минут назад. А на меня посматривали с любопытством.

С годовалым малышом на руках к нам подошла девушка. Симпатичная, русоволосая. Парни размеров Илия и Артема любят маленьких женщин. Потому что и мой рост едва ли перевалил за сто шестьдесят пять. Обычно меня такие огромные парни пугают. Их лапой спокойно можно переломить мне хребет. Но здесь это не подавляет. Наоборот, чувствуешь себя, как за каменной стеной.

Судя по разрезу глаз и цвету волос девушка как раз-таки именинница. Её улыбка поражала позитивом и удовлетворением. Словно кошка, вечно объевшаяся сметаны. Завидую ей.

Именно так должна встречать гостей хозяйка дома. Легко и непринужденно, а не так, словно в затылок ей давит револьвер.

Настя отдает лепечущего мальчика Артему и крепко обнимает Илия. Потом переводит взгляд на меня, и я подвергаюсь подробному осмотру. Как на работу устраиваться пришла.

Любая сестра невольно ревнует брата к другой девушке. Настя не стала исключением, но уже через мгновение вся засветилась озорством.

– Ну и что ты язык проглотил? Знакомь нас, – спрашивает она со смехом.

– Язык поди опух у него просто, – выдает шутку Артем, и Анастасия прищуривается еще сильнее. Но Илий разбавляет легкое напряжение своим рокочущим басом.

– С днем рождения, любимая сестренка, – дарит какую-то коробку сестре, тут же притягивает меня к себе за талию. До сих пор горячий, а меня все еще потряхивает. – Это моя Лика.

«Моя Лика» вызывает жгучий спазм в сердце, мне даже кажется, оно останавливается.

Вот так просто. Представить своей семье почти незнакомую девушку. К щекам приливает жар, но ласковая улыбка Насти тут же меня расслабляет.

Она протягивает руку, и я ее с улыбкой жму.

– Ну привет, Лика Илия. Почти песня.

Как же здесь хорошо. И ни одного фальшивого выражения лица. Если смеются, то во весь голос. Если доходит до драки, то на кулаках. До крови. Молодые, горячие. Успешные, если судить по машинам и обстановке дома. Но самое главное – здесь нет пафоса, а дети спокойно могут рассыпать горшок с землей на ковер и убегать от отца, показательного расстегивающего ремень.

Мне сразу вспоминаются приемы в доме отца, где мы с сестрой должны были играть в хороших девочек. А мать спокойно принимать все, что происходит в гостиной, вплоть до оргий, от которых мы прятались на чердаке.

Но мы семья и должны терпеть все. Так говорил отец. Он хотел сыновей. А появились мы. Бесполезные. Нам ничего не оставалось, как следовать его законам.

Улыбаться, а потом и вовсе лечь под того, на кого укажет отец. Мечты. Планы. Желания. Это не про нас. Я с самого детства знала, кто я, и что должна делать. И что мне не положены те привилегии в мире как мужчинам. Только одну поблажку сделал мне отец и сам научил стрелять и водить машину. В двенадцать. А потом словно забыл обо мне, пока не стукнуло двадцать два. Мне было положено быть глупой, послушной и терпеливой. Особенно с мужем.