— Леонид Григорьевич, я тоже очень рада.
— А это кто? — он посмотрел на Артёма.
— Это, — сказала я очень нейтрально, — Артём Северов. Один из новых владельцев нашей компании.
— А, — сказал Соловьёв. — Понятно. Очень приятно.
Они пожали друг другу руки.
Если бы я не знала Соловьёва, я бы не заметила. Но я знала. Соловьёв пожал Артёму руку без своей обычной приветственной теплоты. Он, видимо, оценивал. Прикидывал. Решал, относится ли этот молодой человек к категории «свой» или к категории «надо посмотреть».
Не очень похоже было, что Соловьёв сразу включил Артёма в первую категорию.
— Ну, — сказал Соловьёв, садясь, — давайте к делу. Полиночка, расскажи мне, как ты планируешь сделать так, чтобы у меня люди в приложении не выходили на втором экране.
Я начала рассказывать.
Я знала продукт Соловьёва, как родное. Я с его командой работала из Берлина — звонки по средам, проверка дашбордов, исправление ошибок. Я понимала, где у них болит, что не работает, где они теряют людей. Я говорила без бумажки, рисовала на стекле маркером, переключала тему, возвращалась, отвечала на вопросы, задавала свои.
Соловьёв слушал, кивал, иногда смеялся.
Артём сидел в кресле. Молчал. Не задал ни одного вопроса.
Через двадцать минут Соловьёв сказал:
— Полиночка. Я тебя слушаю и понимаю, что я зря переживал. Делай, как видишь. Я подпишу всё, что ты принесёшь. Только не уходи опять, ладно?
— Не уйду, Леонид Григорьевич.
— Хорошо.
Он повернулся к Артёму.
— Молодой человек. Я не знаю, как вы там купили эту компанию. Я не знаю, какие у вас планы. Я знаю одно: Полиночку — берегите. Она дороже компании.
Я открыла рот.
Я закрыла рот.
Я подумала, что мне хочется одновременно обнять Соловьёва и провалиться сквозь паркет.
Артём, впервые с момента, как мы вошли, посмотрел Соловьёву прямо в глаза.
— Я в курсе, Леонид Григорьевич.
Соловьёв прищурился.
— В курсе?
— В курсе.
Пауза.
Очень небольшая. Я не уверена, что я её правильно интерпретировала.
— Ну тогда хорошо, — сказал Соловьёв. — Тогда я доволен.
* * *
Из офиса Соловьёва мы выходили в шесть вечера.
Москва уже включила вечернюю иллюминацию, пробки пробудились во всей своей красе, и моё единственное желание было — сесть в машину, включить рэп на полную громкость, и ехать куда угодно, лишь бы не в офис, лишь бы не с этим человеком на пассажирском кресле.
Мы сели в машину.
Я завела двигатель.
И до того, как я успела что-то сказать, Артём сказал тихо, ровно, глядя вперёд:
— Я не знал, что вы три года назад начали этот проект.
— Удалённо. Из Берлина последние два года, до этого из Москвы. Соловьёв был моим первым крупным клиентом.
— Он вас любит.
— Он любит людей, которые делают свою работу.
— Нет, — Артём наконец повернул голову. — Он любит вас.
Я смотрела на дорогу.
Я очень внимательно смотрела на дорогу. Я смотрела на дорогу так, как будто от этого взгляда зависела жизнь нескольких пешеходов одновременно.
— У меня хорошие отношения с заказчиками.
— Это я заметил.
Молчание.
Я повернула на третье кольцо. Поток теперь шёл легче, мы плыли в общем темпе, и я могла позволить себе ослабить хватку на руле.
— Артём, — сказала я.
— Да?
— Можно я задам вам один вопрос?
— Можно.
— Вы со всеми сотрудниками так? Или это только мне такая честь?
Я думала, он не ответит.
Я думала, он скажет «не понимаю, о чём вы».
Он сказал другое.
— Только вам.
Я моргнула.
Очень. Сильно. Моргнула.
— Почему?
— Я не знаю.
Я повернула голову.
Я не должна была. Я должна была смотреть на дорогу. Но я повернула.
Он смотрел прямо на меня. Не в потолок. Не вперёд. На меня.
И в этот момент позади меня раздался гудок, потому что я начала замедляться, не отдавая себе отчёта.
Я резко повернулась обратно к дороге.
Прибавила газу.
В машине было очень тихо.
До самого офиса.
Мы оба молчали.
Музыку в какой-то момент сделала тише, и так и не вернула громкость обратно. Она играла фоном, едва слышно, как пульс.
* * *
Я припарковалась у крыльца.
Не идеально, как в первый день. Просто припарковалась. У меня в этот раз не было желания показывать класс.
У меня в этот раз было желание выйти из машины и сделать пять глубоких вдохов на холодном воздухе.
Артём отстегнул ремень.
Артём не сразу открыл дверь.
Артём сидел секунду, две, три.
А потом сказал, не глядя на меня:
— Полина.
Не Александровна. Не «Полина Александровна». Просто — Полина. В первый раз.
— Да?
— Спасибо.
— За что?
— За поездку.
И вышел.
Не дав мне ответить. Не оставив паузы для возражения. Просто открыл дверь, вышел, закрыл её, прошёл к крыльцу. Не обернулся.
Я смотрела ему в спину.
Спина у него была широкая, прямая, в чёрном пальто, исчезающая в стеклянных дверях офиса.
Я подождала, пока он зайдёт внутрь.
Потом я положила лоб на руль.
И сказала очень тихо, очень спокойно, обращаясь к самой себе, к моему рулю, к моей S5, к моей доселе очень спокойной и упорядоченной жизни:
— Полина. Ты в большой беде.
Машина молчала.
Машина всё понимала. У моей машины было больше эмоционального интеллекта, чем у меня в эту минуту.
Это, я думаю, многое говорит о ситуации.
Глава 4
«Здравствуйте, я Лука. Извините, что красивый»
Первое сообщение от Евы пришло в семь утра.
Семь утра — это, по Евиной шкале, либо «я только что легла», либо «я уже встала и иду тебя контролировать». Третьего варианта у Евы не было.
Я лежала в кровати, смотрела в потолок, и думала о трёх вещах одновременно. Первая — что вчера всё прошло хорошо. Вторая — что вчера всё прошло плохо. Третья — что обе мысли могут быть правдой одновременно, и это, видимо, и есть взрослая жизнь.
Телефон загудел. Я взяла.
Ева: Полина.
Ева: Полина, не спи.
Ева: ПОЛИНА.
Я: Что.
Ева: У вас в среду корпоратив.
Я: …
Я: Откуда ты знаешь?
Ева: У меня клиент — пиар-агентство, которое ведёт это мероприятие.
Ева: Ты на нём будешь.
Ева: В чём пойдёшь?
Я: Ева, сейчас семь утра понедельника.
Ева: А в среду в семь вечера будет уже среда. Через ДВА ДНЯ. И ты, кажется, не понимаешь масштаб трагедии.
Я отложила телефон.
Я закрыла глаза.
Я попыталась немного помолиться. Не за душу, не за карьеру — за то, чтобы Ева сейчас отвлеклась на что-нибудь. На клиента, на инстаграм, на проходящего мимо мужчину. На что угодно.
Телефон загудел снова.
Ева: Я приеду завтра вечером.
Ева: С платьями.
Ева: Не сопротивляйся.
Я не сопротивлялась.
Я давно поняла: если Ева приняла решение, единственный способ выиграть — это притвориться, что ты сама приняла это решение раньше неё.
* * *
В офисе понедельник был… понедельник.
Серёжа в худи ронял слова через одно: «доброе утро» он, кажется, проигнорировал, а потом, минут через сорок, прислал мне в рабочий чат файл и сообщение «вот». Это было его «доброе утро» сегодня. Я ответила «спасибо», и он, кажется, нашёл это излишним.
Соня уже сидела на своём месте — она, я подозреваю, приходила раньше меня каждый день, и я подозреваю, что она и уходила позже. Я никак не могла её на этом поймать.
Дима появился в дверях ровно в десять.
— Полина, у меня для тебя три новости.
