Ты за моей спиной - Кофф Натализа

— Найдем, — уверенно кивает мужчина.

Я молчу. Стараюсь не вмешиваться. Удивляюсь, как вообще удается дышать.

Наблюдаю за тем, как Федор распахивает дверь багажника. Замечаю чехол для костюма и дорожную сумку.

Белый вынимает из недр багажника трос, ловко цепляет его сначала к кабриолету, потом к внедорожнику.

— Кепку где потеряла? — невзначай интересуется мама, взлохматив мои волосы. — Придется тебе, доча, ехать в тенечке джипа. Иначе схлопочешь солнечный удар. Заодно покажешь дорогу к нашей даче.

Я вижу, как хмурится Федор. Понимаю, что всего одно слово, и мама вернет меня в нашу машину, ведь кепка благополучно лежит в прохладном салоне автомобиля Белого. И ее видно.

Но я молчу. И мама делает вид, будто не замечает мои вещи через приветливо распахнутую дверь. И Федор молчит. Но для него это привычное состояние.

***

Глава 5

Белого хватает на месяц. И то, потому что Слава заваливает его работой по самые гланды. Но мотаться между городами Феде все равно приходится. И каждое возвращение сюда, как встряска.

Подсознательно Федя выискивает в толпе знакомое лицо. Не раз и не два проезжает мимо кафешки, где Косой переломал ладошку малышке. Наведывался даже в тот ресторан, где они с девочкой так и не поужинали.

— Федя, все в порядке? — этот вопрос, будто сговорившись, попеременно задают Славик и Полина Владиславовна.

Ответа у Белого нет. В порядке он, млять. В охуенном порядке.

В какой-то момент он срывается, мчит в деревню к матушке.

Родные края. Он здесь родился. Здесь дышится легче, вдали от суетного города.

Но на этот раз, не спасает. Не дышится. Не легче.

Прежде у Феди была мечта. Построить дом на берегу реки. Земля куплена, оформлена. Проект утвержден год назад. Бывает, пару дней в месяц Федя торчит на стройке сам. Физические нагрузки помогают разгрузить голову.

А в этот раз — все не то. Не тянет Федю махать молотком и забивать гвозди. И пейзаж совсем не тот. Тяготит все. Раздражает.

Федю неистово тянет в город. Утром он просыпается с мыслью, что надо ехать. Просто надо, и все. Логичного объяснения нет. И Белый садится в тачку и мчит.

Он задыхается от того, что ничего не может изменить. Не дадут ему найти девочку. И никакие предлоги не нужны. Просто не позволят и на метр ближе подойти.

Он и сам не дал бы, окажись на месте Мухтара.

Зачем такому ангелу, как малая, Федя Белый? Ответ один: нахрен он ей не упирался.

Но с резью меж ребрами бороться все сложнее. Белый физически чувствует, как со скрипом едет крыша. Подыхает он.

Если разобраться, не было ведь ничего. Нет ничего. И не будет. Подумаешь, пару раз столкнулись. Не говорили ведь толком. Она к нему на «Вы». А он к ней — по имени отчеству, потому что ближе нельзя.

Внедорожник мчит по трассе, сворачивает на заправку. Самое время, чтобы залить в бак топлива, потому что после может и не оказаться свободного времени. Слава уже выдал пару распоряжений, надо выполнять.

Белый стоит в очереди. Слушает голосовые сообщения. Соображает, по какому делу помчит в первую очередь.

Ее голос ему чудится. Допрыгался, Белый. Поймал все ж глюк.

И далеко не сразу Федор понимает, что нужно обернуться.

Хорошо, что слева прилавок. Получается вцепиться пальцами в металлическую полку.

Черт, девочка, как ты здесь…?

Говорить не может. Все слова забываются. Только ее имя разливается сладостью во рту.

А сейчас она сидит в его машине. Как чумной, смотрит прямо перед собой. И ничерта не видит. Хорошо, на тачке вкруговую понатыкано датчиков. Федя хоть сможет понять, если появится угроза столкновения с попутными автомобилями.

На спидометре цифра не поднимается выше сорока. Федя и сам охреневает от такой скорости. Зато он выигрывает время наедине с девочкой.

Рука все же срывается. Ползет к острой коленке, на которой лежит тонкая ладошка.

Белый не дышит, когда длинные пальцы расправляются и с готовностью обхватывают его руку.

— Вы мне ведь позвоните, Федор Львович? — тихий вопрос отрывает Федю от бездумного разглядывания полупустой трассы.

Белый поворачивает голову. Сталкивается с карим взором волшебных глаз. Ловит немой укор и надежду.

Ждала? Его? Белого?

Он не верит в реальность. Кажется, что это его больная фантазия расшалилась.

Что видит малышка в его глазах? Что ты видишь во мне, родная?

Федя тянет хрупкую ладошку на себя. Жадно целует тыльную сторону.

Сладкий аромат дурманит, шибает прямо в голову. Эта девочка — не его наказание. Она — его наркотик. И вряд ли Белый когда-нибудь «слезет» с него.

Надия подсказывает, куда ехать, где свернуть, какой поворот не пропустить.

Федя молча слушает ее голос. А руку не выпускает. Потому что знает, он сдохнет без этих хрупких пальчиков. Он держится за них, как за соломинку. И тонет. Уже утонул.

Мозгом Белый понимает, что Варгинов не обрадуется внезапному появлению Феди на собственной территории. И даже то, что Белый помогает Сюзанне Эдуардовне, не прокатит. По большому счету, Федя мог бы вызвать эвакуатор. Да Варгинова и сама могла это сделать. Но нет, Белый буксирует кабриолет мамы Надии до самого дома.

Охранник пропускает их за ворота, на частную территорию. Белый усмехается, понимая, что мужик уже докладывает начальству о появлении гостей.

Федя помогает девочке выйти из машины. Все-таки джип у Белого громадный, а Надия — невысокого роста.

С жадностью Белый впитывает то единственное касание хрупкой ладони к самому центру груди. Девочка держится за него, пока он ставит ее на землю.

Не отпускает рук. Больше положенного держит. Не позволяя лишнего, но и не отстраняясь.

Запрокинув голову, малышка смотрит на него. Тень от кепки падает на ее лицо. А взгляд горит, изучает его, будто рентгеном просвечивает.

Что ты видишь в моих глаза, родная? Видишь, как тону? Как подыхаю?

Второе, более запретное и непозволительное прикосновение.

Федя просто проводит костяшками пальцев по румяной щеке. Мимолетно. Но касание обжигает.

И шелковую прядь заправляет за ушко.

Тянет наплевать на все. Посадить девочку в салон и свалить отсюда к чертям. Белый знает, что вполне реально провернуть такой фокус.

А дальше что? Пойдет она за ним и в огонь, и в воду? Она же учится. Профессию получает. У нее свой мир. Друзья-подруги. Семья.

А Белый что?

У нее все впереди. Вся жизнь. А у него… У Белого нет прав на нее. Нельзя ему с ней.

Все, Федя. Подержал за ручку. Вдохнул. Воскрес. Отпускай. Не дыши.

Белый трясет головой, точно дворовой пес. Позади, за спиной, слышны мужские голоса. Среди них — громче всех Мухтар Варгинов.

Федя усмехается. Видит, как тонкие пальцы комкают футболку на его груди.

Но пальцы нужно разжать.

— Беги в дом, — глухо говорит Белый и отступает.

Ладони горят от касаний. От ощущения шелка волос. От теплого дыхания ноет каждая мышца.

— Папа, ну так же нельзя! — резко выкрикивает Надия, пытается выйти вперед, а Федя снимает кепку с лысой башки.

— Все в порядке, — кивает он, не сводя с нее жадных глаз, повторяет: — Беги.

Хочет добавить «родная», но вовремя осекается.

— Заходи в дом, раз приехал, Федя, — цепляет взглядом Варгинов.

За спиной Мухтара Белый видит пару братков. Впрочем, Федя не стал бы усугублять конфликт. Да и сам он персона вполне видная.

Отказываться от приглашения нельзя. Потому Белый идет вслед за отцом Надии, убрав руки в карманы.

Вообще, нелепо он себя сейчас чувствует в «свободной» форме. Пиджак и галстук добавляют Белому солидности. А тут как-то все наперекосяк.

Федю провожают до двери. Просторная гостиная на первом этаже. У Варгиновых небольшой особняк, но уютный. Видно, что семья живет дружно. На стенах и на полках фотографии в рамках.

Белый успевает выхватить взглядом два снимка с темноволосой малышкой в ярком платье в горох. Понимает, что узнает в этом ребенке Надию. Очков нет на остреньком носике, значит, зрение у малышки испортилось уже позже.