Ты мне больше не нужна - Стрельцова Александра

В меня врезается удивлённый взгляд мужчины, брови хмурит.

– Ты не слушай её, Тоха, новая сказка, – кривится водитель, – я не я, корова не моя! Пытается убедить нас, что она не Алина, а сестра её, – произносит с усмешкой.

– Я п-правда Ал-лина, но… я же уже в-всё объяснила! – громко всхлипываю.

Я устала оправдываться! Как мне ещё доказать им, что говорю правду?

– Ну да, ну да, – с издёвкой в голосе кивает головой водитель, – ты можешь всё, что угодно говорить, только бы жопу свою спасти, – оскаливается, – но запомни, больше тебе не удастся морочить нам головы, каждое твоё слово будет воспринято ложью!

Прикрываю глаза, зажмуриваюсь, обессиленно качаю головой. Как же я хочу, чтобы всё это было страшным сном! Я хочу проснуться, оказаться рядом с дочкой, с моей маленькой Авророй, рядом с мужем и забыть этот кошмар! Но, к моему ужасу, всё происходящее жестокая реальность!

По лестнице раздались глухие шаги, бросив взгляд на звук, втягиваю голову в плечи, вжимаюсь в спинку кресла, когда вижу того самого Натана. Я его ещё не знаю, но уже боюсь, как ту собаку, что бросилась на меня! Он так безжалостно содрал с меня одежду, со злостью рассмотрел укусы, пронзил меня уничтожающим взглядом и просто ушёл, оставив меня с водителем.

Я ещё не знаю, что точно сделала Арина этому мужчине, но поняла одно, он готов убить мою сестру!

Мужчина останавливается посередине гостиной, смотрит на меня тёмным взглядом, в груди всё сжимается.

В его взгляде нет ничего хорошего, наоборот, я вижу там угрозу своей жизни.

– Тоха, ты закончил? – ледяным тоном спрашивает Натан доктора.

– Практически, сейчас перебинтую и всё, – отвечает мужчина, наматывая бинт на мою ногу.

– Дим, приведи её после в подвал, устроим ей встречу с её дружком, пусть посмотрит, что ожидает её в дальнейшем, – обращается Натан к водителю.

– С превеликим удовольствием, – с какой-то безумной радостью говорит водитель.

Я не поняла, с кем мне собрались устроить встречу, но почувствовала каждой клеточкой тела, что увижу там что-то ужасное! А последние слова и вовсе оборвало всё внутри! Воздуха резко стало не хватать, вокруг всё завертелось, бросило в холодный пот.

Захотелось закричать во всю мощь лёгких, но у меня даже вдоха нормально не получается сделать, что рыба, выброшенная на берег, открываю и закрываю рот.

– Всё готово, – поднимается на ноги доктор, кивая водителю, самого Натана уже нет, даже не заметила, как он ушёл.

– Поднимайся, Николясик тебя заждался, уверен, он рад будет тебя видеть, – в пару шагов оказывается рядом, грубо хватает за здоровое плечо, выдёргивает из кресла.

– Ммм, – стону от боли, когда оказываюсь на ногах.

То ли обезболивающее перестало действовать, или же просто не помогает, если наступать на ногу!

– Что, больно? – склоняет голову набок водитель, заглядывает мне в глаза.

– Да, – стону ответ, думая, что такой вопрос вызван сочувствием, но услышав дельнейшее, каменею.

– Натану тоже было больно, когда ты вонзила нож в его спину, когда он переносил операции, когда проходил реабилитацию… так что терпи, – зло высказывает мужчина.

Нож в спину? Неужели Арина и правда это сделала? Она хотела убить Натана? В голове всё путается, я прекрасно помню, как обратился ко мне хозяин дома, когда меня завёл водитель.

Любимая! Может, Арина его предала, изменила, и это считается «вонзила нож»? Но были какие-то операции… реабилитация…

Водитель дёргает меня в сторону выхода. Идти нормально не получается, чуть не падаю, приходиться больной ногой наступать на носок, но даже это не помогает. Меня вытаскивают на улицу, тащат за дом, от физической боли становиться плохо, пот стекает по вискам, даже ладони стали влажными.

Я практически не вижу, куда меня ведут, перед глазами всё плывёт.

– Заходи! – подталкивает меня вперёд водитель.

Из-за туманной пелены перед глазами не замечаю ведущих порожек вниз, оступаюсь же на первой и взвываю от боли в ноге, чувствую, как лечу вниз.

– Да чтоб тебя! – рычит мужчина позади, но помогает устоять и не свалиться кубарем по лестнице, крепко схватив меня вокруг талии своими ручищами.

– Что у вас там? – спереди раздаётся голос Натана.

– Чуть шею себе не свернула раньше времени, – рычанием отвечает водитель хозяину.

– Смотри за ней, она не сдохнет, пока я не разрешу, – звучит ужасающий для меня ответ.

Меня отрывают от пола, всё ещё держа за талию, спускают вниз и около двери, где стоит Натан, ставят на пол. Меня пронзают чёрным взглядом, после кивают на дверь.

– Заходи, твой дружок заждался тебя, – говорит Натан, толкая железную дверь.

Я не хочу туда заходить, всё тело трясётся от страха, но выбора нет, не зайду сама, затащат насильно.

Хромая, делаю первый шаг в дверной проём и тут же вскидываю руку, зажимаю рот и нос ладонью, из комнаты идёт ужасный запах. Меня подталкивают вперёд, в комнате темно, но стоит сделать ещё шаг, как зажигается свет, промаргиваюсь от яркой вспышке, обвожу взглядом помещение. То, что я вижу, приводит в ещё больший ужас!

Незнакомый мне мужчина, сильно избитый, сильно худой, сидит на грязном матрасе в углу комнаты, спиной облокотившись на бетонную стену, его голова низко опущена. Бедолага медленно поднимает голову, смотрит на нас одним глазом, второй сильно опух и не открывается. Я рассматриваю его против своей воли, просто от ужаса не могу отвести взгляд.

– Ал-линка, – шепелявит моё имя, одной рукой опирается на пол, второй об стену, – ты приш-ла спасти меня? – Пошатываясь поднимается на ноги.

– Не, Николясик, – раздаётся голос Натана, – Алиночка пришла, чтобы разделить твоё одиночество, теперь тебе скучно точно не будет, – отвечает хозяин дома бедному пленнику.

Я не сразу понимаю, что имеет в виду Натан, продолжаю смотреть на побитого мужчину.

– Располагайся, Алина, думаю, твой друг поделится с тобой матрасом.

Его слова ударяют точно кувалдой по голове.

Что значит располагайся? Из-за боли в ноге не получается быстро развернуться, но когда поворачиваюсь к Натану и водителю, передо мной захлопывается железная дверь, оставляя меня наедине с незнакомцем, а через пару секунд и вовсе гаснет свет.

– Нет, нет, нет! – бормочу в панике, ладонями вожу по железному полотну двери, ища ручку, но, к ужасу, не нахожу её, – откройте, пожалуйста, откройте! – начинаю стучать ладошками.

– Они не откроют, Алин, – раздаётся за спиной.

Резко поворачиваю голову на голос, но ничего не вижу, здесь настолько темно, что даже привыкнув к темноте, невозможно будет рассмотреть силуэт мужчины. Меня начинает трясти от того, что со мной рядом чужой человек, искалеченный, и я даже не могу видеть его!

– Ты вытащила Костю, успела? – голос мужчины раздаётся совсем близко.

Поддаюсь назад, спиной упираюсь в дверь.

– Ка-какого К-костю? Откуда в-вытащила? – меня трясёт так, что говорить получается с трудом.

– Что значит «какого Костю?», брата моего, Алина! Или у тебя ещё какой-то Костя есть? – ещё ближе раздаётся голос, и теперь в нём звучит неприкрытое раздражение.

– Я не з-зная никакого Костю, и вас не знаю, – веду ладонью вдоль стены справа, медленно переступаю ногами, чтобы оказаться подальше от мужчины.

– Что значит не знаешь! – шепелявя со свистом, бросает мужчина.

Боже! Он же, как и все в этом доме, думает, что я Арина!

– Понимаете, вы знакомы с моей сестрой, мы близняшки и…и…и нас перепутали, она… она заняла моё место, сейчас у меня дома с моим мужем и дочкой, они всё…

Договорить мне не даёт хриплый, тяжёлый смех, даже останавливаюсь, ещё больше вжимаюсь в стену.

– Ну ты и гадина! – шипит мужчина, – решила брата и меня кинуть, бабки присвоить! Сколько я говорил брату, чтобы он тебя бросил, видел, какая ты на самом деле! Братом моим попользовалась, подбила на преступление, из-за тебя он за решёткой, а потом под бочок к этому богачу, а мне в уши лила, что с ним только из-за бабок, чтобы Костяна вытащить! Ну тварь, сейчас я тебя проучу, за всё, сука, ответишь!