Путевка в роддом - Шайлина Ирина

— Вера! — разнесся над заснеженным городом отчаянный крик.

Я замерла на ступенях ЗАГСа, хотя голос узнала. Бежать и пытаться спрятаться внутри было глупо — здание заперто. Нужно звонить в звонок и ждать, пока сторож откроет, Лешка все равно бы догнал.

— Чего тебе? — устало спросила я повернувшись.

Лешка запыхался — бегом бежал от парковки, а там тропинку ещё не почистили, поди снега в сапоги набилось, как у Лизы. Надеюсь, плакать не начнет.

— Поговорить.

— Говори, — милостиво разрешила я.

Тут — не так страшно. Тут я смелая. Утро, солнце уже встало, на остановке недалеко люди стоят, дворник, опять же. И дядя Фарид, наш сторож, наверняка сидит в своей служебке чай попивает на изображение камеры глядя.

— Я хочу попросить прощения, — сказал Лешка.

Я вздохнула — вроде и жалко его, но обратно в ту жизнь, просто не приведи боже.

— Прощаю, — сказала я, Лёшка обрадовался, но я осадила. — Но обратно не приму.

— Почему?

Его удивление было таким искренним.

— Я устала. От такой жизни. От наглости твоих детей. От того, что тебе все равно. От того, что годы идут, а ничего не меняется.

— Я поговорю с детьми. И возможно, в перспективе, не прямо сейчас, но я подумаю о рождении еще одного ребенка.

Я усмехнулась — мне же не двадцать, чтобы про перспективы слушать. Мне слушать уже некогда. Мне надо брать и делать ребёнка прямо здесь и сейчас. Но я понимаю — не хочу от Леши. Лучше одна всегда. Все изменилось.

— Прости, я лучше с Васькой поживу.

— Подожди, еще не все. В этом знаменательном месте…

— Ах да, вы же тут с Кирой женились и разводились, — вспомнила я. — К счастью, не в мои смены.

— Не перебивай! — рассердился мой бывший мужчина. — В этом столь символическом месте как это, место где судьбы обретают друг друга, Вера, я хочу предложить тебе стать моей женой.

Достал из кармана пуховика чёрную бархатную коробочку и упал на одно колено — я даже икнула от неожиданности. Попятилась назад, не глядя, рукой нашарила звонок и стала истерично на него нажимать без остановки.

— Леша…если бы год назад, когда я считала тебя куда лучше, чем ты есть, я согласилась бы. Сейчас поздно уже.

— Да почему? — не понимал он.

В прорехи туч выглянуло солнце — я смогла разглядеть кольцо, хотя это было непросто, настолько оно было тонким. Там даже камушек имелся, но такой микроскопический, что он даже не сверкнул на солнышке. Помню мой небогатый, всю жизнь отработавший на заводе папа, мне на шестнадцатилетие куда солиднее золотой ободок подарил.

— Я не хочу.

— Дура! — разозлился он, лицо его исказилось, неузнаваемо меняясь. — Дева старая! Останешься с котом!

— Мне хорошо с ним. Лучше, чем с тобой.

Замок щёлкнул и автоматическая дверь открылась — слава богу. К тому моменту на нас смотрел и дворник, задумчиво оперевшись о лопату, и люди с остановки, и пара голубей, склонив головы, и наверное дядя Фарид отставил остывающий чай в сторону. Я торопливо скользнула внутрь и потянула дверь на себя.

— Ты еще пожалеешь! — крикнул мне Лёша вслед!

Глава 11. Вера

Выходя с работы тем же днём после обеда я позвонила Кире — с этим преследованием меня нужно было что-то делать.

— Привет, — с удивлением отозвалась она в трубку.

Ее удивление было понятно, номера на экстренные детские случаи у нас имелись, но звонить друг другу мы не звонили.

— Алексей снова ко мне пришел, — сказала я. — Предложение мне делал.

— Ты полагаю, не согласилась? — со смешком отозвалась Кира.

— Нет.

— А я тут причем?

Я вздохнула — начинать было неудобно.

— Думаю, если бы ему не пришлось жить с мамой он ушел бы от меня более смиренно. Кира, я понимаю, что он поступил великодушно оставив вам квартиру, но ему самому жить негде, а там целая трешка!

— И что ты предлагаешь?

— Ты не захочешь продавать квартиру. Но может, поможешь ему с первоналкой? Это будет справедливо, трешка которую он оставил, скорее всего,дорогая.

Теперь вздохнула Кира.

— Трёшка и правда дорогая, — согласилась она. — У меня тут спорткомплекс детский рядом и лицей. Район отличный. Распашонка. Кухня пятнадцать квадратов…

— Ты хвастаешься?

— Нет, я веду к тому, что таких денег у Алексея отродясь не водилось. Квартиру мне на свадьбу подарили по дарственной мои родные, скинувшись с бабушкой. Леша к ней никакого отношения не имеет, и никогда не имел. Разбирайтесь сами, пожалуйста, меня не вмешивайте.

И сбросила. Я стояла, словно оглушенная. Леша так гордо рассказывал, как он оставил семье квартиру! Я уши развесила и внимала, какой же он благородный! А теперь выходит у мужика к сорока годам ни кола, ни двора, ничего кроме развода и алиментов за плечами. Конечно он ко мне рваться будет, отвык поди с мамой жить.

Несколько дней было спокойно. Выходные закончились, и все вроде наладилось, почти. Леша больше не появлялся и я расслабилась. Единственное — у меня регулярно тянуло низ живота, я вяло думала о том, что у меня наверное киста, но к врачу не шла — зарплата ещё не пришла, от двух тысяч остались почти одни воспоминания.

В первый настоящий рабочий день я шла домой после восьми — наш ЗАГС был центральным, поэтому работали мы не по приятному графику с девяти до шести, а как придётся — посменно. Я купила Ваське влажный корм, деньги закончились совсем, но грело то, что зарплата уже совсем близко. Едва открыв дверь в подъезд я услышала шум и гам откуда-то сверху. Нисколько не напряглась — мало ли что происходит.

Но вся эта деятельность, в которой участвовало несколько моих соседей происходило возле моей двери.

— Ты почему трубку не берешь? — гаркнула на меня соседка снизу.

— Не слышала, — робко промямлила я, не понимая, что происходит.

— Открывай скорее!

Дрожащей рукой я отперла замок и распахнула дверь. В свете подъездной лампочки по полу коридора пробежала рябь и блики — он был покрыт водой.

— Господи, — выдохнула я.

— Поздно молиться, — сварливо бросила соседка входя в квартиру. — Воду перекрыли уже. Тряпки давай, ведра и тазики, будем спасать остатки моего ремонта.

Я отошла от ступора и бросила к шкафу. Вывалила все полотенце, выдала два тазика и ведро с балкона, в ход пошла и большая кастрюля, в которой я варила борщи. Несколько почти незнакомых человек молча работало, объединившись перед лицом общей беды. Шлёпали по мокрому полу, собирали воду тряпками, отжимали в емкости, выливали в ванную и унитаз.

Сначала я с отчаянием думала о том, что вода никогда не закончится, сколько не работай, у меня уже спину ломило, а от отчаяния звенело в голове. Васьки ещё нигде не видно, но это понятно — Васька трус и в любой непонятной ситуации прячется.

Но прошло десять минут, затем двадцать — и вскоре пол влажно блестел, чуть хлюпая влагой оставшейся под ламинатом, но никаких луж больше не было. Пришел слесарь, вызванный соседкой. Топал в сапогах по мокрым, блестящим полам, оставляя тающие куски снега, но мне было уже все равно.

— Кран на кухне, — сказал он наконец. — Судя по всему у вас тут давно напрашивалось, зачем так запускать? Я сейчас сделал, чтобы воду дали, но вы купите нормальный смеситель и оставьте заявку, приду переделаю уже основательно.

— Спасибо, — глухо сказала я.

Я давно уже говорила Леше, что кран на кухне течет. Он обещал сделать. Завтра. И так бесконечное количество раз. Если честно, я чуда уже не ждала и собиралась все сделать вызвав мастера на час — но не успела.

Соседи разошлись, слесарь смотрел на меня выжидающе. Я прошла к гардеробной в прихожей, открыла. Там, на полках со всякой всячиной стояла коробка с запасными ключами, всякой ненужной мелочью, в ней же на всякий случай лежало несколько сотен наличными. Их я и протянула слесарю.

— Все дела нужно делать своевременно, — назидательно, но несколько подобрев, сказал он. — Я вам номер оставлю, напрямую звоните, как кран купите.