Шеррилин Кеньон
Клеймо дракона
Тёмные охотники – 26
Оригинальное название: Sherrilyn Kenyon «Dragonbane», 2015
Перевод и сверка: Solitary-angel
Вычитка: Лайла
Художественное оформление: Solitary-angel
Книга переведена специально для сайта: WorldSelena
Аннотация
Из всех таинственных обитателей «Санктуария», которые называют убежище своим домом, нет более замкнутого и нелюдимого, чем Максис Драго. Только как-то тяжеловато вписаться в современный мир, когда у тебя пятнадцатиметровые крылья.
Несколько веков назад Драго был проклят врагом, поклявшимся увидеть его полностью поверженным. Врагом, отнявшим у него всё и обрёкшим жить в одиночестве.
А ведь судьба ещё та сука с паршивым чувством юмора! И когда она сталкивает лицом к лицу старых врагов, ставя под угрозу жену, которую Макс считал давным-давно мёртвой, он воздаст обидчикам сполна.
Современный Новый Орлеан превращается в поле битвы с древнейшим злом. Здесь два дракона удержат оборону или потерпят полное фиаско.
Да, в плен любовь меня взяла,
Но счастье не дала познать.
Безумцем сделала меня,
Затмив собой весь женский род.
Любовь — единый мой оплот,
Но от меня мой жребий скрыт, —
Мне б лучше сгинуть наперёд,
Пока я не был с толку сбит.
Как улыбался нежный рот!
Как был заманчив её лик!
Томленье и мечты полёт,
Меня, безумца, веселит.
~ Серкамон [1]
Благодарность
Моим друзьям и читателям, которые наполняют моё сердце любовью и радостью. Я очень благодарна, что вы часть моей жизни... самая лучшая частичка.
Моему издателю, редактору, агенту и персоналу «Макмиллан и Трайдент» за всю тяжёлую работу, которую вы проделываете от моего имени. Огромное спасибо!
И как всегда безграничная признательность моей семье, которые терпят меня и мою рассеянность, когда подходят сроки сдачи рукописи. Особенно за понимание, когда в середине разговора я замолкаю и уношусь мыслями прочь из-за вспышек «озарения». Я вас всех люблю!
Посвящение
Посвящается памяти всеми любимой Ванессы Делагарза, которая покинула нас слишком рано. Мы очень скучаем. Ты будешь вечно жить в наших сердцах.
Пролог
Аркадия, 2986 г. до н.э.
«Разве мы умерли и застряли в аду?»
Максис зарычал на брата, пытаясь вынести Иллариона из грязной темницы, в которой тот томился так долго, что потерял счёт неделям.Чёрт, но его братец совсем не исхудал на полевых мышах и пшенице.
«Закройся», — мысленно рявкнул Макс. — «Если ничем не можешь помочь, то и не отвлекай, пока я пытаюсь вытащить твою бесполезную чешуйчатую шкуру из лап людей-подонков».
«Не знаю, чего ты так жалуешься. Люди не так уж плохи. Мне они даже нравятся, по-своему… На вкус, как цыплята».
Несмотря на окружавшую их опасность, охватившую душу горькую ярость, вызванную «замечательной» проблемой, и предательство, из-за которого они оказались здесь, Максу пришлось подавить смех. Иллариону только дай пошутить, даже в самый ужасный момент. Но ведь именно поэтому он рисковал жизнью, чешуёй и когтями, чтобы спасти брата, хотя все его драконьи чувства кричали ему бросить Иллариона и побеспокоиться о собственной шкуре.
«Знаешь, мне от этого не легче».
«Прости».
Илларион попытался пойти на человеческих ногах, но слабые непонятные конечности попросту подогнулись.
«Как люди всё-таки балансируют на этих длинных тонких штукенциях?» — нахмурился он на Макса.
«Как ты это делаешь?»
«Крайняя напористость...»
И твёрдая решимость прожить достаточно долго, чтобы найти тех, кто сделал это с ними, и поубивать их всех.
«И ещё все те неприятности, в которые вляпались эти бедные демоны, чтобы заманить тебя в подземелье. Они так расстроятся, узнав, что все их усилия пропали даром».
Макс разочарованно вздохнул.
«Клянусь всеми богами, Илли, если не перестанешь нести бред, я брошу тебя здесь».
Илларион стиснул длинные спутанные светлые волосы Макса и заставил его встретиться с ним взглядом.
«Иди, брат», — произнёс он с серьёзным видом. — «В таком состоянии я просто обуза для тебя и препятствие на пути к свободе. Мы оба прекрасно это понимаем. Вместе нас поймают. В одиночку у тебя остаётся шанс увидеть солнечный свет».
Покрепче сжав хрупкое человеческое тело брата, Макс заглянул Иллариону в глаза. Как же жутко смотреть в голубые человеческие глаза вместо привычных змеиных жёлтых зрачков. Вглядываться в лицо человека, а не дракона. То, что сделали с ними против их желания, полностью неправильно.
Без позволения их околдовали, схватили и привязали к человеческой душе, которую они не могли ни понять, ни воспринять.
Один день — Дракос, другой… человек.
Но хотя их тела поменялись, сердцем и душой они остались сами собой. И это значило, что одна вещь никогда, никогда не изменится.
«Мы драконы! И мы никогда не бросаем наших киникои. Ты знаешь это!»
Может, они и не создавали общин и постоянного дома, достигнув совершеннолетия, но стоило раздаться призыву о помощи или Зову, как они были обязаны прислушаться к нему и все вместе вступить в бой победы…
Или смерти.
Илларион поморщился, когда споткнулся и упал, увлекая за собой Макса.
«Зачем они с нами это сотворили? Разве недостаточно того, что на нас охотятся и убивают ради развлечения? Порабощают веками? Чего ещё эти подонки хотят от нашего народа?»
Макс молча помог брату подняться на ноги и, пошатываясь, побрёл с ним к узкому отверстию, молясь, чтобы оно вело к лесу, где они смогли бы скрыться. Ответ успокоил бы Иллариона не больше, чем его самого. А напротив, взбесил.
Они — жертвы безжалостного эксперимента, с помощью которого король Ликаон пытался спасти своих бесполезных, жалких сыновей, проклятых Аполлоном на смерть в двадцатисемилетнем возрасте. И хотя Макс уважал этого человека за нежелание терять детей из-за преступления, к которому королевская семья не имела никакого отношения, а род королевы был наказан богом из-за давней обиды. Вот только Максу не нравилось быть средством, с помощью которого Ликаон надеялся избавиться от проклятия.
Он до сих пор помнил лицо жестокого аккадского бога Дагона в угольно-чёрных доспехах, когда тот поймал его в ловушку с помощью тёмных сил.
— Полегче, Дракос — выдохнул бог, пока Макс отчаянно барахтался, пытаясь высвободиться. — Ты меня ещё за это поблагодаришь. Ты станешь лучше. Сильнее.
Но это оказалось ложью. Никогда ещё Макс не ощущал себя настолько ослабленным и уязвимым.
Таким потерянным.
А хуже всего оказалось пробуждение рядом со своим «близнецом». Смертным человеком, похожим на Макса как две капли воды, но его душа каким-то необъяснимым образом слилась воедино с душой дракона. В отличие от Макса, смертный оказался недостаточно крепок, чтобы пережить заклятье Дагона. Возможно, Дагон попросту не потрудился выяснить, к какому роду драконов относился Макс, перед тем, как наслать заклятье.
Магия частенько выкидывала непредсказуемые фокусы с проклятием сородичей Макса. Именно для этого высшие силы их создали и возложили священный долг.
