Катерина Полянская
Ты меня погубишь
Иллюстрация на обложке – ZAPilim
Иллюстрации в блоке – Ksana_Art (Ксения Николаева)
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© К. Полянская, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Глава 1
Старший хранитель света Люкир сидел напротив и проникновенно взирал на меня.
– Пойми, Холлия, иногда для общего блага нужно сделать нечто ужасное. Чтобы потом было хорошо многим.
Скромная одежда, тихий голос, идеально прямая спина и сероватая бледность человека, проводящего дни в каменных стенах Пристанища, производили нужное впечатление. Благодетели и смирения. Не утверждаю, что ложное, однако оно помогало Люкиру от одних получать щедрые пожертвования, а от других – откровенные признания в том, о чем рассказывать вроде бы и не собирался.
– Я понимаю.
– Если будешь действовать по моей подсказке и с моим одобрением, это не будет считаться проступком, – добавил мой покровитель.
Я кивнула.
А если и будет, то что? Денег на пожертвования у меня нет, а служений я и так не пропускаю.
– К тому же тебе скоро девятнадцать, – припомнил жрец. – Ты не можешь вечно оставаться на попечении Пристанища.
В душе зашевелились подозрения, но я сохранила отрешенное выражение на лице. Когда-то давно мама говорила, что иногда полезно притворяться глупее, чем ты есть. Тогда я смеялась, считая ее старомодной. Кто знал, что всего через несколько лет это станет моим способом выживания?
– Я пойму, если ты откажешься. Дело щекотливое. – Весь облик моего благодетеля излучал доброту и понимание. – Но все же надеюсь, что ты поможешь нам, Холлия. Пристанище более четырех лет заботилось о тебе, и сейчас тебе представился шанс поучаствовать в его жизни.
Не то чтобы я уже не участвовала. Никогда не отказывалась от приглашения помыть полы в главном храме или украсить его к очередному празднику, помогала готовить для бедных, продавала всякое на ярмарках. Однако этого никогда не было достаточно.
Отказать Люкиру я могла бы, не рабыня все же. В свою очередь он может лишить меня еды, пока вновь не стану полезной.
– Что именно я должна сделать?
Догадки оставила в уме.
Пусть он скажет.
Жрец сдавленно кхекнул.
– Слышала, наверное, об Эймоне Ливингстоне?
– Нет.
Клянусь, он едва удержал свою маску доброй отрешенности. Я почти увидела, как аккуратные брови приподнимаются в недоумении.
– Ты что же, не читаешь газет?
– Они непозволительная роскошь для меня.
С наступлением осени куда нужнее теплое пальто, нежели свежие новости. Еще ботинки, шаль и дрова для очага. Не то чтобы я могла позволить себе что-то из этого.
Люкир негромко хмыкнул и посмотрел на меня с каким-то новым оттенком жалости.
– Что же, это и к лучшему. Страх не затмит твоего благоразумия. Ты совсем ничего не слышала о Ливингстоне?
– Нет. – Даже притворяться не пришлось. – А кто он?
– Колдун, которого казнят завтра на рассвете.
Свет…
Самообладание дрогнуло.
Никогда раньше меня не касались такие дела Пристанища.
– На все воля света и тех, кто его для нас представляет, – выговорила заученное. – Но чем здесь могу помочь я?
– Эймон Ливингстон богат. На самом деле странно, что ты ничего о нем не знаешь.
Что и сказать. Я делала свою работу и ни во что не лезла, ни разу не стащила монетки, не пыталась греть уши, когда прихожане доверяли жрецам свои тайны. Потому и задержалась при Пристанище до совершеннолетия и даже немного дольше. В бедности, зато в безопасности.
– Разве его имущество не конфискуют?
– Дом и все, что там было, уже забрала корона, – отмахнулся Люкир и устремил взгляд на пламя в камине. Наверное, чтобы я не засекла мечтательного выражения. – Но есть еще золото, драгоценности, предметы искусства и магии. Их не смогли найти, но колдун согласен пойти на сделку.
Догадываюсь.
Смерть на костре довольно болезненна.
– Он завещает все своей жене взамен на легкое и быстрое умерщвление.
Я опять кивнула. Чувствую себя куклой из ярмарочного спектакля. Но что тут скажешь? Резоны каждой из сторон вполне очевидны. Когда конец оказался близок, этот Ливингстон испугался и решил, что не хочет мучиться. Тут с любыми богатствами расстанешься. А жрецы хотят оттяпать ценности не только у колдуна, но и у короны. Поэтому нужна я с брачным договором.
– Деньги пойдут на поддержку тех, кто нуждается, – обволакивал голосом Люкир. – Ты ведь знаешь, каково это, Холлия.
И знаю, что нам достаются лишь малые крохи. Если повезет.
– Буду рада послужить Пристанищу.
Выбора особого все равно нет.
– Есть еще одно… – От моего согласия жрец совсем не расслабился, словно даже сильнее напрягся. – Брак должен быть настоящим. На всякий случай. Тебе придется провести ночь с колдуном. То есть не ночь, а…
– Я поняла.
Другая бы испугалась.
Или разозлилась.
А я… я даже не знаю, что почувствовала.
Ожидала чего-то подобного, это был лишь вопрос времени, когда меня или позовут в служительницы, или выдадут замуж. Второе казалось предпочтительнее. Поэтому фантазия уже года два как рисовала бракосочетание с обеспеченным стариком. Иногда я сбегала, иногда травила опостылевшего мужа, но чаще смиренно жила жизнь скромной жены в чепце. Вот только реальность повернулась невероятнее самых смелых фантазий.
– И?.. – поторопил Люкир.
В горле пересохло, так бы я быстрее ответила.
Кхе.
– Поверь, я понимаю, как противно тебе мое предложение, – истолковав заминку по-своему, принялся заговаривать мне зубы жрец. – Но будет досадно, если это золото просто останется где-то лежать, вместо того чтобы принести пользу людям. В качестве компенсации за страдания я готов предложить тебе ежемесячное содержание. Не слишком большое, но на скромную жизнь тебе хватит.
Внезапная щедрость заставила меня удивленно моргнуть.
– Холлия, не молчи! – наседал Люкир. – Ответ нужен сейчас. Если ты откажешься, мне придется искать другую девушку.
– Все в порядке. – Пришлось укусить себя за губу, чтобы от боли слезы на глаза навернулись и голос дрогнул. – Я готова пожертвовать собой.
Но уже сейчас невыносимо страдаю. Именно так все должно выглядеть, потому что, с точки зрения жреца, так правильно.
– Хорошо.
Заметно успокоившийся Люкир оставил штучки, которые неизменно использовал, желая кого-то в чем-то убедить, и вполне по-деловому проинструктировал меня. Сейчас я не пойду домой, а побуду в комнате при Пристанище. Чтобы не сбежала, передумав, наверное. Вечером придет нотариус, мы все подпишем, для нас с колдуном проведут брачный ритуал, потом произойдет подтверждение брака, и еще сутки спустя я должна буду посетить нотариуса. Не пройдет и двух дней, как все закончится.
Истерика со мной так и не случилась, зато противно разболелась голова.
Служительница привела меня в небольшую комнатку и, одарив на прощание презрительным взглядом, будто я вместе с будущим мужем сотворила нечто ужасное, вышла за дверь. Ну совсем чудесно!
Они все потом собираются вот так на меня смотреть?
Да во тьму.
Если я смогу нормально пережить зиму, все равно, как и кто на меня посмотрит. Пусть презирают, если им так удобно. Присвоить чужое не я придумала. Но если понадобится, я могу сильно раскаиваться. Позже.
Устроившись на узкой кровати, я медленно выдохнула, но вытолкнуть боль вместе с воздухом не получилось.
Около четырех лет назад у меня была совсем другая жизнь.
Мои родители были аристократами, без титулов, но с деньгами. Или так оно казалось. Мы жили в большом доме, моя комната была девчачья, розовая и завалена новомодными штучками. Меня любили и баловали, защищали от жестокой действительности и ни в чем не отказывали. Даже когда я захотела карликового дракона, каких среди девушек стало популярно повсюду носить с собой в сумочках, папа не отказал.
