Прачка на краю реки
Меган Шейд
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О КОНТЕНТЕ:
Эта книга содержит темы для взрослых, включая нецензурную лексику, жестокое физическое насилие, кровь и жестокость, суицидальные мысли, упоминание смерти ребенка и сексуальный контент, и предназначена для читателей старше 18 лет.
ГЛОССАРИЙ
Термины:
An Diabhal: Дьявол
An Diabhail!: Ругательство; приблизительно «чёрт!» или «блять!»
Triùir na Slighe: Троица Пути
Anam Cara: Родственная душа
Bàsail: Смерть
Brae: Склон холма; возвышенность с покатым склоном
Dìdeanair: Защитник / солдат
Ceatharnaich: Мятежники
Dàn (дан): Магические руны, выбитые на коже подобно татуировкам, дарованные Судьбами
Geallta: Обрученные
Mallachdaichte: Проклятый; обреченный
Mallachd: Проклинать
Mallachd ort!: «Будь ты проклят»
Mo chreach: Моя погибель; выражение горя или отчаяния
Mo chridhe: Мое сердце
Mo ghràidh: Моя любовь
Mo rùn: Моя дорогая / мой дорогой
M’ anam: Моя душа
Smir: Мелкий моросящий дождь; туман, липнущий к коже
Tha mi ’gad mhallachadh: «Я проклинаю тебя»
Eiridh: Пробуждение
Персонажи:
Athair: Дракон Каллех
Brìghde: Одна из трех Судеб, Ткачиха
Cailleach (Каллех): Одна из трех Судеб, Жемчужница / Иссекающая
Measaire: Одна из трех Судеб, Измерительница
Прачка / Bean-Nighe /: Прачка на берегу реки, связанная необходимостью омывать одежды мертвых
Богини: Сестры
Ban-dia a’ Bhàis: Верховная Богиня, старшая сестра, Богиня жизни и смерти
Dìonadair: Богиня защиты. Младшая Богиня
Dorchadas: Богиня тьмы. Младшая Богиня
Mire: Муза любви и безумия. Младшая Богиня
Solas: Богиня света. Младшая Богиня
Uisge: Богиня воды. Младшая Богиня
Blàr: Богиня битв и чудовищ. Младшая Богиня
Ceò: Богиня тумана. Младшая Богиня
Talamh: Богиня земли. Младшая Богиня
Beathag: Богиня зверей. Младшая Богиня
Места:
Na Trì: Королевство Трех
Tìr an Gearradair: Владения Иссекающей
Tìr an Tomhais: Владения Измерительницы
Tìr an Fhigheadair: Владения Ткачихи
Vengach (Венгача): Родная деревня Бреннена
Dalbàsail (Дальбасайл): Деревня у реки Басил
Dùn an t-Snàth: Столица Тир ан Гирредар
Taigh na Beathaga: Столица Тир ан Фигедар
Caisteal na h-Ùine: Столица Тир ан Томиш
Воинские звания:
A’ Chiad: Первые
An Dàrna: Вторые
An Treas: Третьи
An Ceathramh: Четвертые
An Àrd (Ан Ард): Высшие; высшее воинское звание
Трое с пути: Братья, Древние Боги
An Glèidheadair: Хранитель; бог и привратник Потустороннего мира
An Treòraiche: Проводник; бог, ведущий души по тропе Потустороннего мира
Am Breitheamh: Судья; бог и судья Потустороннего мира
Молитва Трех: Да встретит его Хранитель, да укажет ему путь Проводник, да помилует его Судья.
Кэти и Шанни — тем, кто действительно помог этой книге стать такой, какая она есть.
А также Белмонту Камели: я буду вечно мечтать о том, что однажды он сыграет Бреннена в будущей экранизации «Прачки».
1 БЕА
Кровь никогда не отмоется с моих ладоней.
Не в ледяных водах реки Басил, где долина спускается в каменистую лощину, а туман клубится и ползет среди сосен. И не слезами, что жгут глаза, когда я рассматриваю крапинки красного на мягком детском платьице в моих руках.
Это красивое платье, с цветами болотной календулы, но капли багровой крови портят кружево, их темные серединки выцветают до ржавчины, расплываясь наружу, подобно венцам чертополоха.
Пятна упрямы, но я не унываю. Это платье, в отличие от моих рук, я смогу очистить.
Магия скользит по моему языку, холодная и горькая, исторгая песню из моего горла, пока я работаю, но я не боюсь ее. Без моего голоса, призывающего эту душу домой, она будет вечно блуждать по верескам, не в силах обрести покой.
Иди за рекой. Не бойся.
Хозяйка найдет тебя к концу дня.
От нее не сбежать, будь ты богиней или служанкой.
Так ступай за моей рекой. Не бойся.
Я продолжаю петь, проверяя карманы, и тяжелый ком разочарования оседает в желудке, когда я обнаруживаю их пустыми, но мне не привыкать к этому чувству. Я быстро отгоняю его. Кончина этого ребенка не должна быть омрачена моим собственным эгоистичным стремлением к свободе. И все же крошечная его часть остается, задерживаясь.
Откашлявшись, я начинаю песню сначала. Я вожу тканью по усыпанному галькой дну реки, заставляя себя сосредоточиться на пятнах, а не на собственных невзгодах, и коря себя за этот проблеск надежды. С чего бы младенцу тащить с собой хоть что-то, не говоря уже об одной из реликвий, необходимых для снятия этого чертового проклятия, привязывающего меня к этому берегу?
Кровь наконец отступает, превращаясь в киноварные1 дорожки, которые танцуют лентами в течении, плывя вниз по реке и исчезая в густом черном тумане Потустороннего мира. Туда, где кончается река, где темный туман ниспадает во все то, что ждет нас после того, как мы сделаем последний вдох.
Я не тороплюсь с очищением души малютки, осматривая каждый дюйм платья. Если ко мне попали ее одежды, Иссекающая уже готовится оборвать ее нить. Она уйдет через несколько минут, как и другие души, которых я уже омыла сегодня. Души, что вскоре обретут покой на старом храмовом кладбище в Стерларге, за полкоролевства отсюда.
Храм, который с минуты на минуту рухнет, сокрушив каждого человека внутри своих священных стен. Я видела это в своем воображении тридцать три раза за сегодняшнее утро. Тридцать три лица, искаженных ужасом, когда они тянутся к своим близким. Тридцать три имени, тихо прошептанных ветром.
Моя хватка на ткани усиливается, когда катастрофа снова разыгрывается в моем воображении, зрение затуманивается, а слезы скатываются по ресницам и бегут по щекам.
Нечасто я оплакиваю умирающих. По крайней мере, больше нет. После столетия этого бесконечного круговорота смерть просто стала частью жизни — нити ткутся, измеряются и в конце концов обрываются.
Но сегодня все иначе. Так много людей разом лишатся жизней, и их смерть не будет мирной.
Думаю, в этом худшая часть моего проклятия. Быть вынужденной знать причину каждой смерти в королевстве до того, как она произойдет, но не иметь возможности ее предотвратить. Даже такое чудовище, как я, не застраховано от подобной скорби, а потому я плачу по младенцу в платье с желтым кружевом. По всем ним.
Лишь когда я убеждаюсь, что одежда кристально чиста, я позволяю ей выскользнуть из пальцев и даю реке унести ее. Я смотрю вслед платью, и сердце мое сжимается от боли, когда длинные чернильные тени тянутся ко мне, увлекая наряд быстрее, чем способно нести течение, пока он не исчезает в черном тумане.
Я погружаю руку в реку, а затем прижимаю пальцы к ноющему сердцу. Да встретит ее Хранитель, да укажет ей путь Проводник, да помилуй ее Судья. — шепчу я, после чего касаюсь губ. — Да встретит ее Хранитель, да укажет ей путь Проводник, да помилуй ее Судья. — И наконец касаюсь лба. — Да встретит ее Хранитель, да укажет ей путь Проводник, да помилуй ее Судья.
Ветер наконец стихает, мягкий фиолетовый вереск, устилающий лощину, замирает, и я закрываю глаза, давая себе последнюю минуту на скорбь, прежде чем взять себя в руки и продолжить работу. Я вздыхаю, опускаясь на пятки и вытирая ладони о шерстяной фартук. Это старая привычка, которая ничего не меняет. Ярко-красная кровь, пачкающая мои ладони и поднимающаяся по предплечьям, никуда не девается, как и воспоминания о том, откуда она взялась. О причине, по которой я буду прикована к этой реке до конца своей бессмертной жизни.
