Босиком в саду камней 4 - Адари Ана

Хорошо, что Хэ До тоже умер и не увидел, как Чун Ми громит красную комнату. Сдирает занавеси, топчет ногами ширмы, яростно колотит вазы с цветами.

Будь ее воля, она бы сожгла все Восточное крыло. Чтобы ни единой вещицы Мэй Ли здесь, в Запретном городе не осталось. Но Чун Ми дорожит принцем Сан Таном. Это ее счастливый билет. А принц не поймет такого варварства.

Интересно, что он уже знает о своем происхождении? Здесь надо аккуратно. Поэтому на страже верная служанка, та, которая предала Мэй Ли. Доложила и о сваде6бном платье, и о готовящейся поездке в храм. Так что Чун Ми смогла подготовиться.

Служанка щедро награждена. Ее ждет брак с чиновником, а чиновника блестящая карьера. Приданое богатое. Последняя служба – постоять у двери в красную комнату и сделать вид, что ничего не происходит.

Меж тем со звериным рычанием женщина, оставшаяся теперь единственной вдовствующей императрицей, рвет в клочья алые простыни и зубами терзает сердечки на салфетках. Ненависть душит Чун Ми, ее так никогда не любили.

Вообще никто не любил. Как женщину. Император возлег с ней, повинуясь воле приемной матери. Разве что наутро…

Самое прекрасное утро в жизни Чун Ми. Не каждую наложницу удостаивают таким вниманием. И она вообразила…

Ах, лучше об этом не вспоминать! Чун Ми рывком открывает дверь:

– Приберите здесь!

– Постель перестелить, ваше императорское высочество? – кидается к ней служанка.

– Нет! Вынесите весь мусор и тайно сожгите. Потом закройте эту комнату! Чтобы никто в нее больше не входил! Никогда!

– Как прикажете, госпожа…

***

Принц Сан Тан ненавидит белое. Он молод, здоров, впереди столько дел! А белый – цвет смерти. Закат жизни и скорбь.

Но душа Сан Тана в трауре, и все три Южных покоях в скорби. Обе принцессы, и наследная, и ее мать строго следят за соблюдением древних традиций.

На Яо Линь больно смотреть. Сдала, потускнела, перестала прятать седину. Раньше ее высочеству искусно заплетали и укладывали волосы, блеском золота и нефрита отвлекая внимание от возраста принцессы. Но в трауре не носят украшений.

Простое белое платье Яо похоже на саван. Умер еще один близкий ей человек. Лучшая подруга и сватья. Но остался их внук. Хорошо, что Мэй Ли успела его увидеть. Поэтому надо жить. Хотя ощущение, что половину души отрезали.

У Яо есть свой дворец, но вот уже несколько дней она ночует в покоях у дочери. Боится одиночества. Плохих снов, а главное воспоминаний. После мужа это вторая потеря, с которой невозможно смириться.

Принц Сан Тан заперся у себя.

– Ваше высочество, княгиня Лин просит аудиенции, – докладывает главный евнух двора кронпринца, не особо рассчитывая на удачу.

Княгиня встала на коленях у Восточных цветочных ворот. Умоляет ее принять. А здоровье у нее слабое, как все говорят. Да еще и смерть мужа подкосила бедняжку. Как бы она там в обморок не упала, у ворот-то.

Наследник вот уже несколько дней даже супругу не принимает. Дважды просил принести сына, но только в сопровождении кормилицы и няньки. Убедился, что Первый принц здоров и снова погрузился в скорбь.

Но решение его высочества неожиданное:

– Пусть войдет. Я приму ее в беседке, во внутреннем дворе, скажи, чтобы подали нам чай.

– Как прикажете, господин.

Все-таки не поверила. Иначе, зачем она пришла? Потребовать тело мужа, не иначе. Сан Тан должен немедленно с этим разобраться.

Его решение твердое: родители упокоятся вместе.

Княгиню Лин наследный принц едва узнает. Как же она исхудала!

– Ваше высочество… – княгиня заходится кашлем и торопливо подносит ко рту расшитый золотом платок. – Извините…

Несмотря на то, что платочек тут же исчезает в рукаве, Сан Тан успевает заметить на золоте кровь. У княгини, похоже, чахотка. Последствия тех лет, которые она провела в гробнице предыдущего императора за компанию со своей госпожой.

Холод, недоедание, отчаяние. Не один год это длилось. И с возрастом все сказалось.

– Садитесь, леди, – Сан Тан поддерживает ее, помогая усесться на неудобный стул.

В присутствии наследного принца не позволено расслабляться. Поэтому даже те, кого удостоили чести присесть за чайный столик, обязаны прямо держать спину и всем своим видом выражать почтение.

Но несчастная княгиня так больна…

– Почему вы пришли ко мне? – только убедившись, что леди «держится в седле», Сан Тан садится напротив. – Я уверен, что речь пойдет о похоронах светлейшего. Вам лучше обратиться к императору.

– Да что он решает? – горько говорит княгиня. Она умирает, поэтому может позволить себе не сдерживаться в словах.

– Вы требуете, чтобы открыли гроб?

– Его открыли. Не надо убеждать меня в том, что в гробу мой муж. Я узнаю его из тысячи, даже если это будет окровавленный бесформенный кусок мяса. Это не он, не Лин Ван. Но я не требую у вас его тело.

– Тогда что?

– Ваше высочество!

Сан Тан не успевает подхватить княгиню, которая валится на колени и бьется лбом в дощатый пол чайной беседки. Да леди сейчас скончается от истощения! Прямо здесь!

– Немедленно встаньте!

Княгиню поднимают евнухи.

– Держите ее, – приказывает Сан Тан. – Не давайте снова упасть передо мной на колени.

– Пусть они уйдут, – бескровные губы умирающей едва шевелятся. – Я клянусь, что больше не буду. Я не хочу, чтобы кто-то это услышал.

Еще одна тайна? Сан Тан невольно морщится. Да что ей надо-то, этой женщине?

– Говорите, – евнухи уходят, чай стынет. – В чем суть вашей просьбы?

– Я знаю, что прошение князя о разводе удовлетворено. И я теперь разведенная женщина. Умоляю вас: дайте мне умереть княгиней Лин! Ради вашей сестры!

Ах, да. У нее же есть дочь. И получается, что раз князь Лин Ван ее отец, то…

– Речь идет о замужестве леди Лин Чен, ваше высочество. Вы же не хотите ее опозорить?

– Я как-то об этом не подумал.

– Она уже достигла брачного возраста. Я хочу умереть, зная, что моя дочь пристроена. И что она счастлива. Я хочу, чтобы именно вы устроили ее судьбу.

Сан Тан в волнении встает.

– Но я не могу признать себя ее братом!

– Князь Лин Ван был вашим наставником. Разве это не так?

– Да. Так.

– И раз он умер, то вы вполне можете взять на себя заботу о его дочери. Это в рамках приличий. Когда Чен останется одна, ей необходим будет влиятельный покровитель. Кто как не старший брат защитит ее и выберет для нее подходящего мужа? Развод ее родителей не позволит Чен составить блестящую партию. Это позорное пятно на репутации юной леди.

– Но в империи хватает достойных молодых людей. Которых не смутит, что родители леди Чен в разводе.

– Вы не понимаете! Чен ваша сестра! А вы наследный принц! Будущий император! Значит, Чен принцесса! Какой еще ранг может носить сестра Сына Неба? А вы хотите выдать ее, за кого попало!

– У меня хватает сестер, леди, – Сан Тан начинает злиться. – Молодая госпожа Лин Чен не входит в великую династию Мин.

– Как будто вы в нее входите!

– Что?!

– Да, я все знаю! Я была заперта вместе с вашей матерью в гробнице, где мы обе чуть не умерли от холода и истощения! И уж конечно исповедались друг другу, уверенные, что нас ждет скорая смерть! А потом я стала женой вашего отца, чтобы прикрыть их новый грех! Светлейшего князя и вдовствующей императрицы!

– Вы это о чем?!

– А вы еще не поняли? Что ж, значит, умом не в мать пошли, ваше высочество!

– Да как вы…

– Да! Смею! Я хочу передать вам с рук на руки вашу родную сестру! Теперь-то вы меня услышали?!

Силы княгини Лин на исходе. Она опять заходится кашлем.

– Сколько детей у них было? – Сан Тан нагибается над задыхающейся женщиной. – И какие меня еще ждут сюрпризы?

– Двое, – леди отнимает ото рта окровавленный платок. – Сын и дочь.

Сан Тан распрямляется.

– Я что-то такое подозревал… Запретный город полон слухов.

– Так вы даете мне слово?

– Видимо, все исправлять придется мне… Но скажите: зачем вы это сделали?!