Все эти дни я не подходила к пленному настолько близко, чтобы он мог дотянуться до меня. А если я буду пытаться снять с него скафандр – он точно сможет. Честно сказать, цепям я совершенно не доверяю.
- Может, теперь лед тронется, - последнее, что говорит мне Джек с ухмылкой и я вижу его желтоватые зубы между тонкими губами.
Когда мы с конвоирами приходим к двери камеры, там я встречаю жутко нервничающего Рыжего. В отличие от меня, на нем одето полное обмундирование, вместе со шлемом. Он без конца проверяет, плотно ли прикреплены застежки на его броне и облизывает сухие губы.
Когда мы вдвоем входим в помещение, где начинаются владения иного, пусть он и скован, в этот раз я абсолютно не знаю, чего от него ожидать.
Сразу же начинают греметь цепи. Мы с Рыжим видим, как иной сжимает руки в кулаки и пытается встать на ноги несмотря на то, что нижние оковы тянут его к полу.
- А ну быстро пошла и усмирила его! – вскрикивает Брайан и тычет в мою сторону дулом автомата.
- По-твоему он дрессированный дельфин?
Хотя мы и достигли с пришельцем какого-то уровня взаимопонимания, теперь все по-другому. Я пришла не одна. И никакой речи о доверии между нами и быть не может.
- Мне отдали приказ стрелять, если ты не будешь слушаться! – шипит Рыжий.
- Ладно, - я поднимаю руки перед собой в успокаивающем жесте и делаю шаг к пленному. Он продолжает неистово дергать руки, точно намереваясь высвободить их из оков. Кажется, еще немного, и звон звеньев услышат даже в поселении.
Он будто понимает, знает, что я должна сделать. И его это совершенно не устраивает.
Делаю еще несколько небольших шажков в его сторону, говорить я с ним не могу, иначе Брайан все доложит Джеку, но я подозреваю, что мое лицо выглядит очень испуганным.
Потому что в какой-то момент иной успокаивается. Застывает, хотя видно, что все его тело напряжено. Думаю, он в любой момент может броситься вперед, как молниеносный хищник. От такого рывка мне не увернутся, но он медлит.
Я оказываюсь к нему так близко, как никогда до этого не была. И вдруг мое сердце подпрыгивает и странно сжимается. Потому что он большой, огромный. Если выпрямится, точно станет выше двух метров.
Вблизи он производит еще большее впечатление, потому что он опасен, но я не чувствую такого уж сильного страха, приближаясь. Может, потому что он сказал то слово, и я чувствую уверенность в том, что он его сдержит.
Не убьет меня.
Набравшись смелостью, я тянусь пальцами к шлему, накрываю его всей ладошкой в районе щеки и задерживаю дыхание. Кажется, даже воздух между нами наэлектризовался. Стал густым, как кисель. И секунды тянутся, как распластанные магистрали – бесконечно.
Стоя на коленях передо мной из-за цепей, он сравнивается со мной ростом. И, кажется, его совершенно не волнует свое уязвимое положение.
Я всматриваюсь в стекло на его шлеме и, клянусь, чувствую ответный взгляд так явно, как никогда и ничего не ощущала. На открытых участках тела появляются холодные мурашки.
Может, я первый человек в мире, который стоит так близко к неспящему иному, прикасается к нему так долго. Смотрит. Просто дышит рядом.
- Вот же срань, - слышу ошарашенный вздох Рыжего за спиной, - снимай быстрее шлем, пока он не очухался!
Я поджимаю губы и чуть поворачиваю голову в сторону Брайана.
- Не могу, тут код, - говорю первое, что приходит в голову, но вообще-то это должно быть не так далеко от правды. Не думаю, что получилось бы просто взять и снять чертов шлем, наверняка существуют механизмы, которые не дадут этого сделать.
Брайану слишком страшно, чтобы подойти ближе и глянуть самому. Значит, ему придется верить мне на слово.
Вообще-то, верить мне на слово – все на чем держится их никудышная затея.
Потому что, по какой-то причине, очевидно, что иной подпускает к себе только меня. Чувствую даже некое злорадство по этому поводу.
Я им необходима.
Смирившись с тем, что ничего другого от нас с иным не добьется, Брайан несколько раз стучит по двери с разными интервалами и нам открывают.
- Получилось? – в коридоре вперед выходит Джек, как только винт на двери поворачивают несколько раз, и мы оказываемся в безопасности. Правда, для меня все наоборот. С тем существом за стенкой мне куда безопаснее, чем с ними.
Брайан отрицательно качает головой.
Глаза Джека Карлсбурга вспыхивают гневом.
Он делает шаг и замахивается, сложив пальцы в кулак. Моя щека и часть губы вспыхивают болью, и я чувствую на языке металлический привкус собственной крови.
Глава 15
Когда поднимаю глаза на Джека, знаю, что они горят гневом. Но, вообще-то, этого мне и следовало ожидать.
Здесь я нахожусь в самом низу пищевой цепи, не слишком-то выше иного. Может, даже ниже, потому что сам по себе он бы смог противостоять всем этим людям, если бы только его не заключили в этих стенах.
- Но прогресс есть… - вдруг выходит вперед Брайан, прижимая в себе автомат, как если бы его могли отобрать прямо сейчас, - она подчинила урода, он пляшет под ее дудку!
Я не свожу взгляда с командующего Джека и вижу, как его губы искривляются в многозначительной ухмылке.
- Доложите о прогрессе коменданту Эдвардсу.
Несколько военных у стены кивают и быстро уходят.
- Значит, зверя можно приручить, - хмыкает Джек, потирая подбородок смуглыми пальцами, - признаюсь, до последнего не верил, что это подействует, твоя предшественница не справилась.
- Что? – переспрашиваю и стискиваю губы так сильно, что они, наверное, превращаются в нитку. – До меня был еще кто-то?
Джек смотрит на меня долгую минуту почти стеклянными глазами.
- Люди Эдвардса притащили ее год назад, или может даже еще раньше.
- Что с ней стало?
- Идем, - приказывает Джек, разворачивается к нам с Брайаном спиной и принимается идти вдоль длинного коридора.
Смотрю на Брайана, но его лицо становится мрачным – он что-то знает об этом, но рассказывать не собирается. По крайней мере, без приказа.
Решив, что так тому и быть, я иду за Джеком. Он останавливается перед одной из дверей на жилом этаже, неподалеку от моей камеры. Теперь атмосфера тут мне кажется еще более мрачной, какой-то мертвой. Хотя и до этого я привыкла жить в одиночестве в канализации.
Джек засовывает ключ в скважину.
- Она там, - говорит, - внутри, твоя предшественница.
Я смотрю на него напряженным взглядом. Что-то тут не так.
- Был еще один иной, которого вы поймали?
Если того, которого держат в камере внизу сейчас, поймали чуть больше недели назад, то до этого должен был быть еще один, с которым они запирали девушку, что была до меня.
Губы Джека вновь искривляются в ухмылке.
Одна эта гримаса красноречивее любых слов. Это так похоже на коменданта и на этого Джека – пленить одного или двух иных из бесчисленного количества и считать себя победителем.
Для тех, что живут снаружи, такое – мелкие пакости. Если бы пленных иных искали другие пришельцы, наш город уже бы исчез с лица Земли.
Наверное, у этих пришельцев просто нет родственников, которые бы подняли весь свет на ноги, чтобы их отыскать. Или просто связь между иными не такая сильная, как обычно бывает у людей.
Вот почему я всегда была настороже – потому что нами командуют такие люди. Они действуют в интересах своих безумных амбиций, а не людей.
Я не успеваю задать вопрос. Спросить, куда же делся первый пленник.
Джек открывает дверь и мне в нос сразу же дает запахом экскрементов. Зажав нос рукой, я жду, пока командующий зайдет в камеру, и только тогда иду за ним – не хватало еще, чтобы меня и здесь заперли.
От тусклого огня двух свечей исходит мало света, но я разглядываю сжавшуюся фигуру небольшой женщины, сидящей у изголовья кровати. Она зажата в угол, лицо притиснуто к коленям. На руках искусанные ногти. Запутанные волосы черными немытыми локонами спадают на плечи.
