Парень поднял на меня глаза, полные вселенской скорби, и закатил их, доставая из кармана платок.
— Да уж заметил, — прогнусавил он, вытирая кровь. — Бешеные вы тут какие-то. Мне нужна Юна Фиоре.
Сердце пропустило удар. Холод пробежал по спине, мгновенно вытесняя сонливость.
— Это я, — мой голос дрогнул. — А что это?
Он пожал плечами, всем видом показывая, как ему хочется поскорее убраться из этого дурдома.
— Я всего лишь доставщик. Мне сказано передать лично в руки.
Он сунул мне тяжелый, плотный пакет с логотипом дорогого бутика, который я видела только в журналах. Затем скинул с плеча рюкзак, достал планшет и ткнул стилусом в экран.
— Распишитесь. И всего хорошего. Надеюсь, больше сюда не приеду.
Я нацарапала дрожащей рукой подпись. Он буквально вырвал планшет у меня из пальцев, развернулся и быстрым шагом направился к лестнице, даже не оглянувшись.
Я осталась стоять в дверях, сжимая в руках пакет, который казался подозрительно тяжелым. Кисе уже выглядывала из-за моего плеча, её любопытство победило страх.
— Что там? — прошептала она, вытягивая шею.
Я медленно вернулась в комнату, положила ношу на кровать. Плотная бумага хрустнула. Внутри лежал черный шелковый мешочек с серебристыми завязками. Дорогой. Безумно дорогой. От него пахло кожей и чем-то неуловимо мужским, подавляющим.
— О господи, это же... — начала Кисе, но осеклась, когда я развязала шнурок.
Я достала содержимое.
Сумка.
Черная, матовая кожа, идеальные швы, фурнитура, которая выглядела как ювелирное украшение. Она была маленькой, совершенно не практичной. В такую поместится разве что телефон и помада. Вещь не для жизни. Вещь для статуса.
Из пакета на кровать выпорхнула небольшая карточка из плотной бумаги. Я подняла её, чувствуя, как пальцы леденеют.
На ней размашистым, острым почерком было выведено всего несколько слов:
«Взамен той, что я выкинул».
Воздух выбило из легких.
Смысл слов дошел до меня с задержкой в секунду. Видимо, я была сильно сонная. Но потом внутри взорвалась бомба. Гнев был горячий, ослепляющий, яростный. Он затопил сознание. Он не извинялся. Он просто ставил перед фактом. Для него моя старая сумка, моя жизнь, мои вещи… Просто мусор, который можно выкинуть и заменить дорогой игрушкой.
— Он выкинул мою сумку... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Этот ублюдок выкинул мою сумку…
Я с силой швырнула дорогую вещь обратно в пакет, словно она была ядовитой змеей.
— Юна! — Кисе схватила меня за руку, её глаза сияли так ярко, что могли осветить комнату без лампочки. — Ты почему не сказала, что у тебя появился парень? У него потрясающий вкус. Это же... это же произведение искусства!
Она, забыв про свой недавний испуг, благоговейно коснулась кожи сумки.
— Ты хоть понимаешь? — затараторила она. — Это лимитированная коллекция! Боже мой, она вышла всего неделю назад! Её нигде не достать, запись на полгода вперед! А у тебя она уже есть!
В её голосе звучал неподдельный восторг. Кисе была той еще модницей, она могла определить бренд по одному звуку молнии. Для неё эта сумка была произведением искуства.. Для меня это был плевок в душу. Неуважение.
— Как ты думаешь, сколько она стоит? — тихо спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе. В голове уже заработал калькулятор.
Продать. Избавиться. Получить деньги. Купить нормальную сумку, продукты, отложить на черный день. С такой вещью ходить по нашему району все равно что подписать себе смертный приговор. Меня ограбят в первой же подворотне просто за логотип. И еще деньги затребуют, ведь если у тебя есть деньги на такую сумку, то и наличка есть.
Кисе закатила глаза, прижимая сумку к груди, как младенца.
— Она стоит как почка, Юна! Очень дорого! Ты должна дать мне её поносить, ну пожалуйста! Хотя бы разочек! Ну для фоточки!
Её мордашка стала умоляющей, как у кота из мультика. Но меня это не тронуло. Внутри все кипело от унижения.
— Твою же мать, нет, Кисе, — жестко отрезала я, вырывая подарок из её рук и запихивая обратно в шелк. — Я не буду это носить. Я хочу вернуть её владельцу.
***
Я сидела на каменной скамье у парковки северного корпуса, чувствуя, как утренний холод пробирается сквозь слои одежды.
Вчерашний разговор закончился... плохо и ночь не стерла воспоминаний. Слегка притупила. Утро началось еще хуже. Это было слишком мягкое слово для того, что произошло. Его поведение ясно дало понять. Он считает меня своей собственностью. Вещью. И с этим я была категорически не согласна.
Внутри рвалось отчаянное противоречие.
С одной стороны, я прекрасно понимала, что бросить вызов системе — это самоубийство. Я просто не потяну отдачу. Бесполезно идти против законов, вбитых в наши головы с рождения.
Омега принадлежит сначала семье, потом альфе, и больше никак.
Государство защищало эти устои с той же тщательностью, с какой защищало свои границы.
С другой стороны... во мне кипела такая ярость, что хотелось кричать.
Я пнула носком кроссовка мелкий камешек, и он с тихим стуком отлетел в сторону пустой парковки. Утро было настолько ранним, что мир казался вымершим. Когда я спускалась, вахтёрша ещё спала, уткнувшись лбом в сканворд. Теперь стало понятно, как тот курьер проскочил на этаж. Он просто прошел мимо спящего цербера. Иначе его бы и на порог не пустили. С этой женщиной были шутки плохи. По слухам эта сухонькая бабуля по молодости возглавляла банду девочек, что ходили с битами по району и отстаивали права женщин. И глядя на нее я почему-то верила.
Пока ждала наблюдала как солнце освещает горизонт, роняя свои лучи на холодный каменный парк рядом с парковкой. В воздухом пахло сыростью и вот такие секунды одиночества я безумно любила. Но сейчас время поджимало и я надеялась, что он приедет быстрее.
Выглядывала его машину, нервно кусая губу. Он приедет либо на той черной, как ночь, либо на бордовой машине. Надеюсь, у него больше нет машин. Иначе мне будет сложно вычислять, когда он в институте, чтобы превращаться в серую мышь и избегать его.
Сейчас мне нужно было просто вернуть ему эту чертову сумку.
Я плотнее укуталась в толстовку, облокотившись спиной на ледяную стену корпуса. Эта кофта когда-то была огромной даже для меня прежней. Я покупала её в отделе для альф, на распродаже, когда мой вес казался мне вселенской катастрофой. Я была похожа на дирижабль.
Тогда она сидела мешковато. Сейчас, когда я сбросила вес, она висела на мне, как парус на сломанной мачте. Но в ней было тепло и комфортно. А последнее время холод пробирал меня до костей, и дело было не только в погоде.
Не знаю, с чего я решила, что Каин приедет раньше всех. Наверное, интуиция, обострившаяся из-за нашей связи, подсказывала.
Чутье не подвело.
Черный монстр плавно заехал на парковку, разрезая утреннюю тишину шуршанием шин. Я тут же выпрямилась, отряхивая джинсы от крошек и пыли.
Господи, кто придумал строить каменные лавки в нашем климате? Это же прямой билет в больницу с отмороженной задницей.
Я подхватила пакет с «подарком» и двинулась к его машине. Старалась идти спокойно, уверенно. Но чем ближе я подходила, тем быстрее испарялась моя решимость.
Он вышел из машины.
На нём была белая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, и черная кофта, наброшенная поверх. Черные брюки сидели идеально. Он выглядел как модель с обложки журнала «Власть и Деньги». Красивый. Смертоносный. Высокий и сильный.
Меня пробрала дрожь от одного его вида.
Я знала, что многие в институте до безумия его боялись. И не зря. Вчера я аккуратно спросила Кисе о нем. Она любила все, что связано со сплетнями и слухами и начала рассказывать все , что о нем знала.
Как я и думала. Он был опасным. В прошлом году он сцепился с каким-то парнем. Никто толком не знал причины, но Каин тогда ходил мрачнее тучи. А того парня, опять же по слухам, до сих пор собирали по частям в больнице.
