Я подняла на Рину взгляд и проклятые предательские слёзы просто сами покатились из моих глаз. Я буквально ничего не могла поделать с этим грёбаным водопадом!
— Иди сюда, моя любимая.
Киранец притянул меня к себе и крепко-крепко обнял, позволив затихнуть и успокоиться на его широком тёплом плече.
— Дети не должны расти без отцов или матерей. И ты всегда была права, Ив, когда искала встречи со своим отцом, когда расспрашивала о нём у матери… семья — это важно. Семья — это самое-самое важное, что есть в жизни.
Я чуть отстранилась от него и утёрла остатки проклятой солёной влаги со своих щёк. Попыталась улыбнуться.
— А вы, киранцы, правда помешаны на семейных ценностях, да?
Рину язвительно усмехнулся.
— О, больше, чем кто-либо в этой Вселенной! Некоторые даже остаются жить с родителями, когда вырастают. Да что там, у нас на Кира́ есть целые улицы из домов, в которых живут одни только родственники. Представляешь, куча детишек играет во дворе, никто никогда не запирает двери, вечерами часто собираются за одним большим столом или устраивают барбекю…
Я улыбнулась.
— И ты тоже живёшь с родителями?
— О-о… нет! — С явным отторжением воскликнул Рину. — Я сбежал оттуда, как только смог! У меня, между прочим, уютная квартирка в самом центре Таха́ри с весьма недурным видом на горы.
Добавил он, игриво дёрнув бровью.
— М-м… да ты завидный жених?
— Есть такое. — Самодовольно фыркнул он. — Правда, теперь всё равно придётся купить побольше. Ну или выселить Рэвула спать на коврик у двери. Не думаю, что он согласится жить отдельно или остаться у родителей на их просторном ранчо.
Рину деланно вздохнул и сокрушённо покачал головой.
Я немного смутилась. Кажется… наш разговор ступил на опасную почву рассуждений о будущем, которые, конечно же, были нужны, но я пока не чувствовала себя к ним готовой.
— А у вас с Рэвулом… значит тоже большая семья?
— Со стороны отца — да, а вот со стороны матери… Большинство её родственников погибло во время последнего кирано-регуланского конфликта. Многие из них были военными специалистами и врачами. Мама из-за этого регуланцев просто на дух не переносит. Не представляю, как отцу удалось затащить её на исследовательский корабль миссии Кира́-Регула́н…
— Наверно это просто любовь. — С осторожной улыбкой предположила я. — Ради неё через какие только принципы не переступишь, и чего только не сотворишь.
Рину как-то резко погрустнел.
— Да… например, репликанта своего единственного потерянного ребёнка.
Его горькие слова заставили меня прикусить язык. Но мне нужно было что-то ему сказать. Как-то убедить в том, что он не прав, говоря их.
— Не думаю, что всё так плохо, как звучит, Рину. Это же тоже проявление любви твоих родителей.
— Да. — Проворчал он. — К Рэвулу. Поверь, не ко мне. Моя мать ясно давала мне это понять каждый день моей жизни под её крышей.
— Рину… ты слишком строг к себе.
Он отвёл взгляд в сторону, заставив меня испугаться тому, что мы так быстро начали терять только-только наладившийся контакт — вот только мы с Рину были откровенны друг с другом, и теперь он тут же стал закрываться от меня.
— Не думаю, что ты понимаешь, о чём говоришь.
Я нежно коснулась пальцами его лица, заставив снова посмотреть на меня, и уверенно произнесла, смотря ему прямо в глаза:
— Тогда объясни мне. Пожалуйста, Рину. Я хочу тебя понять.
Он недовольно вздохнул, но всё же не отвернулся.
— Раньше на Кира верили, что души бессмертны и перерождаются снова и снова. Якобы у Святой Матери были тысячи детей, и она так любила их, что пожелала, чтобы те никогда не умирали на самом деле. Чтобы после смерти их души перерождалась в новом теле и жили новую жизнь, радуя её своими свершениями.
Экскурс в историю религии его планеты был, пожалуй, не тем, что я ожидала сейчас от него услышать, но… Я не сдержала улыбки, подумав и тут же озвучив свою мысль:
— Это ты сейчас так пытаешься мне признаться в том, что ты на самом деле древний дед?
Рину прыснул от смеха.
— Хе-хе… Не. Это я пытаюсь сказать… Хм… что те, кто верит в переселение и вечную жизнь души, считают, что её у меня нет.
Улыбка тут же сползла с моих губ.
Рину коротко глянул на меня, словно стыдясь своих слов, и быстро продолжил:
— Я вырос с этим знанием, и поверь, в моей жизни было достаточно тех, кто так считал и с радостью напоминал мне об этом. Душу ведь нельзя разделить напополам, Ив. А меня создали из клеток того, кто уже однажды был рождён. И, между прочим, не умирал. Так что я просто двойник Рэвула и его бледная тень. Я, как бы это сказать… не настоящий.
— Глупость какая! — С возмущением воскликнула я. — Конечно же, ты настоящий и у тебя есть душа!
— Ну… не факт, что души вообще существуют, так что… Но я совру, если скажу, что это не жрёт меня изнутри с самого моего детства.
Я полностью развернулась к нему и взяла его за руки, заставив посмотреть на меня.
— Рину… Я вижу тебя, я чувствую тебя. Слышишь? Ты настоящий… я люблю тебя. Просто, потому что ты есть. И мне не нужны никакие другие доказательства того, что у тебя есть душа, потому что я вижу её. Вот же она, сияет в твоих глазах! Как её может не быть? А ещё никакая ты не тень Рэвула, что за глупости?! Вы ведь на самом деле совершенно разные! И ты наверно самый яркий и уникальный из всех, кого я когда-либо встречала.
Рину вдруг судорожно выдохнул и прижался ко мне, уткнувшись лицом в шею. Это было очень порывисто и слегка обескуражило, заставив меня инстинктивно расставить в стороны руки…
Я почувствовала его горячие слёзы на своей коже, а следом её коснулся короткий мягкий поцелуй. У меня внутри всё дрогнуло от яркости его эмоций. Я тут же обняла Рину и притянула к себе.
Почувствовав это, киранец ещё сильнее обвил меня руками и прижал к себе крепче. И я снова ответила на объятия, запустив пальцы в его яркие жёсткие волосы, и немного, сжала их, искренне наслаждаясь этим чувством полного единения.
Но не тел, а душ. У Рину конечно же была душа. Всё это время я видела, как та сияла в его хитрых глазах, в его улыбке… Он проявлял её в своих поступках, в заботе о тех, кто ему был дорог, и, конечно же, в своём искромётном чувстве юмора.
Я действительно полюбила его. Можно ли вообще было не влюбиться в такого мужчину, как он?
У меня самой в глазах стояли слёзы.
— Мне никогда, и никто не говорил такого, Ив.
Прошептал он, едва касаясь своим горячим дыханием моей кожи. Голос Рину дрожал. Так же, как и руки, которые он сжал, смяв под ними мою футболку, чтобы не выдавали всей глубины его чувств.
— Но сейчас мне кажется, что только эти слова я и мечтал услышать всю свою жизнь… Я так люблю тебя, недотрога. Ты мне дороже воздуха, которым я дышу.
— Рину…
Это было невероятно эмоционально. Я не ожидала такого ни от него, ни от себя. Рину чуть отстранился от меня и обнял ладонями моё лицо, со всем возможным вниманием, вглядевшись в мои глаза. Его щёки и нос порозовели от слёз… Он вдруг показался мне таким милым и искренним, что от этого защемило в груди.
Почему-то до этого момента я бы ни за что не поверила, что Рину может хоть из-за чего-то так растрогаться, чтобы пролить слезу.
Сейчас он точно не играл и не притворялся. Наоборот, был открыт мне настолько, насколько это только возможно. И мне хотелось отвечать ему тем же… Всегда, а не только сейчас.
Я потянулась к его губам и Рину тут же ответил мне, тоже подавшись вперёд. Где-то на горизонте ярко и красочно горел закат, но нам обоим совершенно не было дела до его красоты. Потому что друг для друга в этот миг мы горели ярче и красивее в тысячу тысяч раз…
Что-то оглушительно громыхнуло над нами, и мы оба вздрогнули от неожиданности и задрали головы к источнику звука, прервав наш долгий сладкий поцелуй.
На мгновение я подумала, что это громовой раскат, но небо над нами было практически чистым. За исключением того, что, нарушая умиротворённый закатный пейзаж, его с востока на запад теперь перечерчивал яркий дымный след от большого ярко пылающего шара.
