Космический замуж. Любовь прилагается (СИ) - Валери Лия

— Бабуля, — вздохнул Хоук, судорожно натягивая одеяло до талии. — Подожди немного, хорошо? Дай нам одеться.

— Почему? — искренне удивилась бабушка, подходя ближе и с интересом разглядывая нас. — Вы же все тут свои! А ну-ка, вставайте! Вы обещали мне новую карусель, а я хочу играть!

Я вся пылала, закутавшись в одеяло по подбородок. Грэйв, сохраняя ледяное спокойствие, не двигался, прикидываясь спящим, но я чувствовала, как учащённо бьётся его сердце у меня за спиной.

— Бабушка, пожалуйста, отвернись, — взмолилась я. — Хоть на минутку.

Она надула губы, но послушно повернулась к стене, принявшись что-то напевать. Этой секундой братья воспользовались, чтобы с поразительной ловкостью натянуть штаны. Хоук швырнул футболку Грэйву, а сам натянул свою.

— Ну вот, — обернулась бабушка, видя их одетыми. — Теперь можно играть?

Грэйв, уже полностью владея собой, сел на край кровати.

— Во что ты хочешь играть?

— Не знаю! — радостно ответила она. — Во что-нибудь интересное!

Хоук почесал затылок.

— Помнишь, Грэйв, в детстве, в порту, мы играли в «Космического блефара» на списанных деталях?

На лице Грэйва мелькнула тень улыбки.

— Помню.

Через пять минут мы все сидели на полу в гостиной. Бабушка — в центре, на подушках, мы — вокруг. Вместо карт у нас были старые голографические чипы, оставшиеся от какого-то оборудования. Правила были простыми до безобразия: нужно было собирать комбинации, блефовать и забирать «ставки» — в нашем случае это были разноцветные кристаллики соли с кухни.

Я сидела, закутавшись в халат, и наблюдала, всё ещё смущённая. Но зрелище было завораживающим. Два громилы, от которых дрожала вся округа, с полной серьёзностью объясняли моей бабушке, что три чипа с маркировкой «гидравлика» бьют два чипа «энергетика».

— А я положу вот этот! — торжественно заявила бабушка, водружая на стол чип от сломанного дроида.

— Это… не по правилам, бабуля, — осторожно сказал Хоук.

— По моим правилам — по правилам! — парировала она, и Грэйв с неожиданной уступчивостью развёл руками.

Игра продолжалась. И вот что поразило: бабушка, чей разум был подобен решето, схватывала правила на лету. Более того, она начала их обыгрывать. Она блефовала с таким наигранным innocent выражением лица, что братья, один за другим, попадались на её удочку. Она собрала самую сильную комбинацию, о которой они даже не упоминали, заявив, что «так красивее».

— И… я забираю всё! — она сгребала к себе горку разноцветных кристаллов с детским восторгом.

Хоук смотрел на опустевшую перед ним кучку соли с откровенным недоумением.

— Как она это делает? — пробормотал он. — Мы же её только научили!

Грэйв посмотрел на бабушку с интересом.

Я не выдержала и рассмеялась. Моё смущение окончательно улетучилось, сменившись гордостью.

— Вы проиграли ей в её же стихии, — сказала я, пожимая плечами. — Не стоит так удивляться. Вообще-то, моя бабушка — профессор ксенобиологии и старший научный сотрудник Земной Академии Наук. Её работы по таксономии инопланетной флоры стали классикой. Логика и стратегия — это её родная стихия. Даже… даже сейчас.

В комнате воцарилась тишина. Бабушка, не обращая внимания на наши слова, увлечённо строила из своих выигранных кристаллов башню.

Грэйв и Хоук переглянулись.

— Профессор, говоришь? — медленно протянул Грэйв, его взгляд скользнул с бабушки на меня. — Это… многое объясняет.

Хоук фыркнул.

— Что ж, — сказал он, вставая. — Проиграть профессору — не стыдно. А теперь, профессор, — он обернулся к бабушке, — может, позавтракаем? Чтобы силы на новые победы были.

Бабушка радостно вскочила, рассыпая свою кристаллическую башню, и ухватилась за протянутую руку Хоука.

— А на завтрак будут блины? — спросила она, глядя на него с полной надежды улыбкой.

— Будут самые лучшие блины на всём Экзоне, — с невозмутимой серьёзностью пообещал Хоук и повёл её на кухню, отбиваясь от Терми, который пытался настоять на «сбалансированной питательной пасте согласно протоколу».

Я осталась сидеть на полу, глядя на их удаляющиеся спины. Грэйв не двинулся с места. Он наблюдал за мной с тем же задумчивым выражением лица, что и во время игры.

— Профессор ксенобиологии, — повторил он. — И её внучка-учёный, которая ищет «Слезу Феникса». Всё это становится интереснее и интереснее, Ульяна.

Я натянула халат плотнее, внезапно снова почувствовав себя уязвимой, но уже по-другому. Раньше я была для них просто сделкой, женщиной, купленной по контракту. Теперь же в его взгляде появились новые оттенки любопытства.

— Она была… она — гений, — тихо сказала я, глядя на дверь, в которую скрылась бабушка. — Её исследования помогли сделать полдюжины открытий. А теперь… — мой голос дрогнул.

— А теперь она строит башни из соли и играет в карты с двумя бандитами, — закончил за меня Грэйв. — Жизнь — странная штука.

Он поднялся с пола и протянул мне руку.

— Ты сказала, что вытяжка из этого растения может стабилизировать её состояние? — спросил он, пока мы шли по коридору на кухню.

— В теории. Данные отрывочны. Но это единственная зацепка, которая у меня была.

На кухне царил хаос. Хоук, к моему изумлению, действительно пёк блины, правда, делал это с таким сосредоточенным видом, будто собирал взрывное устройство. Бабушка сидела на столе, болтая ногами, и «помогала» — то есть размазывала тесто по столешнице. Терми метался вокруг, пытаясь вытереть лужицы и умоляя всех «соблюдать технику безопасности на кухне!».

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этой сюрреалистической картиной.

Хоук, заметив меня, подмигнул и шлёпнул очередной блин на тарелку.

— Эй, профессорша младшая! Садись, сейчас я вас всех накормлю.

Грэйв молча пододвинул мне стул. Я села, и в этот момент бабушка, отвлекаясь от своего «кулинарного творчества», посмотрела на меня. Её взгляд был ясным и тёплым.

— Внученька, а эти дяди хорошие, — уверенно заявила она. — Они смешные.

У меня сжалось сердце. Даже в тумане своей болезни она почувствовала это.

— Да, бабуля, — тихо ответила я, глядя на братьев. — Они… очень необычные.

Глава 14

Прошла неделя. Семь дней и семь безумных ночей, которые стирали границы между мной и ими. Ночью я принадлежала им полностью — их руки, их губы, их страсть оставляли на моей коже невидимые следы, а их низкие голоса в темноте становились привычным звуком, усыпляющим и волнующим одновременно. Я тонула в них, в Грэйве с его выверенной, почти научной точностью прикосновений, и в Хоуке с его дикой, неукротимой энергией. По утрам я просыпалась зажатой между их телами, и первая мысль была не о случившемся, а о том, что предстоит.

Дни были посвящены одному — постоянным поискам «Слёзы Феникса».

Я проводила часы в лесу с портативным сканером, вглядываясь в каждую травинку, пока глаза не начинали слезиться от напряжения. Братья бросали на поиски все ресурсы — их люди прочесывали окрестности, дроны с тепловизорами летали над кронами деревьев. Но каждый вечер ответ был одним и тем же.

— Ничего, Ульяна, — говорил Грэйв, откладывая в сторону терминал. Его невозмутимость начинала раздражать.

— Никто не видел этого проклятого цветка, — ворчал Хоук, с силой сжимая кулак, будто мог заставить растение материализоваться силой воли. — Ты уверена, что не ошиблась планетой?

— Я точно помню, что описывалась планета Экзон, — в десятый раз повторила я.

Я ловила себя на мысли, что вижу в их взглядах тень того же разочарования, что грызла меня. Мысли о бабушке, чьё состояние могло ухудшиться в любой момент, становились все навязчивее.

В тот душный день воздух был таким душным, что не хотелось выходить из дома. Бабушка, обычно неугомонная, хныкала и капризничала, тыча пальцем в экран Терми и доводя бедного робота до короткого замыкания. Отчаяние и чувство вины гнали меня из дома.

— Хочешь прогуляться? — предложила я, сама чувствуя смертельную усталость, но не в силах вынести её тоску. — Сходим в лес? Там интересно.