Академия Даркбирч: Пепел и крылья (ЛП) - Грейвс Криста

Мазров продолжает идти по коридору. Я мягко выдыхаю, отсчитав до шестидесяти, прежде чем собрать свои вещи и последовать.

Мы входим в секцию Хитборна, где я никогда не была — архивные переходы, соединяющие западное учебное крыло с центральной крепостью. Последняя является сердцем цитадели чистокровных, возвышающейся структурой, где размещаются жизненно важные исследовательские объекты и залы совета, где, предположительно, собираются самые влиятельные лидеры академии. Судя по карте, предоставленной мне Корвином, кажется, единственный способ попасть туда — через западное крыло.

Мазров движется теперь с большей осторожностью, его шаги едва слышны по каменному полу. Проход сужается, и сохранять дистанцию становится сложно. Я останавливаюсь у одной из картин на стене, делая вид, что изучаю её, наблюдая за его отражением в декоративном зеркале, расположенном в конце зала — ещё один удачный поворот. Или, возможно, вовсе не случайность. Бабушка Эстер всегда говорит, что наши предки направляют наши шаги, когда мы идём опасными путями.

Он подходит к двери — тяжёлый дуб, окованный железом, отмеченный символами, от которых моё зрение слегка расплывается, когда пытаюсь сфокусироваться на них. Руны защиты, старые, созданные скорее для отвлечения внимания, чем для активного отражения. Умно. Большинство пройдут мимо, не заметив дверь вовсе.

Я быстро зарисовываю символы в записной книжке, моя рука движется по памяти, а не при прямом наблюдении. Мазров оглядывается через плечо, сканируя коридор, и я уже поглощена тем, что провожу пальцем по резному камню поблизости, новичок, оценивающий архитектуру Хитборна.

Его пальцы зависают над поверхностью двери, не совсем касаясь её. Он что... ощупывает что-то? Воздух слегка мерцает, словно жар, поднимающийся от камней, раскалённых летним солнцем. Магия, тонкая, но мощная, расходится кругами. Я подавляю инстинкт набросить собственные защитные чары. Клара Уинтерс не почувствовала бы энергию, не знала бы, как защитить себя от её щупалец.

Замок щёлкает открытым без того, чтобы Мазров вставил ключ. Интересно. Очень интересно.

Он проскальзывает внутрь, дверь бесшумно закрывается за ним. Я считаю его шаги, пока они не затихают — семнадцать, прежде чем они полностью поглощаются тем, что лежит за ней.

Я осторожно приближаюсь к двери, не касаясь её, но изучая руны защиты более пристально сейчас. Моё сердце бьётся ровно в груди. Это то, ради чего я пришла — что бы ни лежало за этим порогом, оно достаточно важно, чтобы оправдать преднамеренное отклонение Мазрова от рутины, достаточно важно для тонкой, но мощной магии сокрытия.

Звук голосов из главного коридора заставляет меня отступить. Два стража в соответствующих серых доспехах заходят за угол, их разговор резко обрывается, когда они замечают меня.

Более высокий кивает в сторону главного зала. — Эта секция не предназначена для общего доступа учеников.

— Ой! — Я прижимаю руку ко рту, глаза расширяются. — Мне так жаль. Я думала, что доступ ограничен только после отбоя, и... там не было никаких знаков... Меня просто восхищает архитектура эпохи до основания.

— Вернитесь в общие зоны, — говорит второй страж, не недобро, но твёрдо.

Я киваю, собирая книги с суетливыми движениями. — Конечно. Извините за беспокойство.

Уходя, я прислушиваюсь к их дальнейшим действиям. Они занимают позиции по обе стороны двери, в которую вошёл Мазров. Охрана, значит. Что бы там ни лежало, достаточно значимо, чтобы заслуживать защиты, но не настолько важно, чтобы держать там постоянный персонал.

Или, возможно, они прибывают только тогда, когда кто-то получает доступ к комнате.

По какой-то причине, кажется, в непосредственной близости нет камер наблюдения. Интересно, почему.

Я возвращаюсь в оживлённый главный зал, осмысливая то, что узнала. У Мазрова есть доступ к защищённой архивной комнате, требующей особого допуска. Он, кажется, проверяет эту комнату в нерегулярные промежутки, отрываясь от своего графика для этого. Два стража прибывают встать на караул, когда он получает доступ к комнате.

Пока части не складываются в целостную картину, но они начинают выстраиваться.

Я нахожу тихую нишу возле Зала Чемпионов, куда солнечный свет льётся через массивное круглое окно, чьё витражное стекло изображает основание Хитборна. Моё перо движется по странице записной книжки, удостоверяясь, что я правильно записала каждую деталь, пока она свежа в памяти. Конфигурации рун, позиции охраны, реакция профессора на вопрос Мазрова о доступе к архивам. Маленькие кусочки, которые Даркбирч сможет использовать, чтобы понять, что скрывает Хитборн.

Что-то щекочет заднюю часть сознания — воспоминание о чём-то, что я узнала в Даркбирче о чистокровных исследованиях крови. Их отчаянные попытки понять нашу силу, осуждая её использование. Может, в той комнате содержится запретное знание? Тексты о практиках темнокровных, которые руководство Хитборна изучает втайне, публично осуждая их?

Ирония была бы восхитительна, если бы не так опасна.

Я закрываю записную книжку и убираю её. Сегодняшняя слежка была продуктивной, но мне нужно поддерживать прикрытие. У меня через несколько минут занятие по Теории Защиты, и Клара Уинтерс никогда не пропускает лекции. Я встаю, поправляю мантию, ещё раз поправляю очки.

На данный момент я продолжу свою роль идеальной чистокровной ученицы. Но сегодня ночью, когда опустится темнота и академия стихнет, Эсме Салем нанесёт ещё один визит той запертой двери.

В конце концов, замки никогда не были для меня большим препятствием. И мне очень любопытно увидеть, какие тайны чистокровные так старательно пытаются скрыть.

Глава 9

Вход в ограниченное крыло смотрит на меня, словно вызов. Я просовываю руку в потайной карман, вшитый в мою форму Хитборна, и извлекаю маленький флакон с сияющей смазкой, вязкая жидкость ловит тот скудный свет, что просачивается сквозь окна коридора. Это одно из лучших творений Даркбирча — необнаружимое чистокровными защитами и стоящее больше месячного жалованья большинства оперативников. Но ради того, что ждёт за этой дверью? Стоит каждой капли.

Я ещё раз проверяю коридор. Пусто.

Сияющая смазка покрывает кончики моих пальцев прохладным покалыванием, когда я наношу тонкий слой вокруг краёв замочной скважины. В отличие от грубой огненной смазки, что я использовала в операциях Даркбирча, это вещество не оставляет следов и не вызывает тревог. Она просачивается в механизм, определяя штифты, читая их рисунок, словно прикосновение любовника. Я закрываю глаза и чувствую, как секреты замка передаются моим кончикам пальцев. Три быстрых поворота, используя лишь точки давления, которые открывает мне смазка, и механизм сдаётся с удовлетворяющим щелчком.

Никаких сигналов тревоги. Никаких мигающих огней. Никаких громыхающих шагов чистокровных стражей. Лишь почти неуловимое шуршание хорошо смазанных петель, пока я проскальзываю внутрь.

Ограниченное крыло принимает меня своим прохладным, неподвижным воздухом. Температура здесь падает на несколько градусов — разительный контраст с тщательно регулируемым теплом общедоступных зон Хитборна. Они явно не хотят, чтобы персонал задерживался. Передо мной тянется коридор, тускло освещённый зачарованными светильниками, испускающими синеватое свечение, отбрасывающее длинные тени, что пляшут по каменным стенам. В отличие от отполированного, приглашающего вида главных залов академии, это крыло даже не пытается скрыть свою истинную цель. По обеим сторонам выстроились усиленные сталью двери, каждая отмеченная символами классификации и рунами защиты, которые обычно отталкивали бы несанкционированный вход.

Если бы не мои серебряные таблетки, эти защиты кричали бы о моей природе темнокровной каждой системе безопасности в здании. Вместо этого они остаются неактивными, не подозревая о гадюке в их среде. И я не вижу камер внутри. Неужели они не хотят, чтобы их здесь видели?

Я не знаю, в какую дверь вошёл Мазров. Некоторые двери несут дополнительные отметки — красные чёрточки, золотые круги — системы классификации, которые я откладываю для будущего изучения. Третья дверь выглядит непримечательно по сравнению с другими, её единственная отличительная черта — маленький выгравированный символ, напоминающий полумесяц, пересечённый линией. Можно начать с самого выделяющегося.