Старсайд (ЛП) - Астер Алекс

— В тот день шел дождь. Я перелезла через забор, чтобы потренироваться, чтобы воспользоваться тренировочными снарядами стражников, пока те были внутри. Чтобы у меня… чтобы у меня был хоть какой-то шанс. — Шанс на Квестрал. Шанс на месть.

Мои руки дрожали от негодования при одном воспоминании.

Я собиралась спрыгнуть со стены, чтобы отработать приземление, когда чья-то рука вцепилась в мою рубашку сзади и дернула назад.

Я чуть не задохнулась, когда меня прижали к стене. У моего горла замер меч. Тот самый сверкающий, прекрасный клинок.

— Тебе не положено здесь находиться, — произнес жестокий голос.

Я подняла взгляд и сквозь пелену дождя увидела два серых глаза в прорезях боевого шлема, смотрящих на меня с неприкрытой ненавистью.

Я помню, как меня поразила глубина этой ненависти.

Он совсем меня не знал. Он не знал меня настолько, чтобы ненавидеть.

— Я… я уйду, — выдавила я, голос почти пропал. Я знала, что случается с нарушителями границ. Их бросали в тюрьму — или того хуже. Стеллан не должен был знать, чем я занимаюсь. Если бы он хоть заподозрил, что я тренируюсь для Квестрала, он бы нашел способ меня остановить.

Его хватка на моем плече усилилась, даже когда он убрал меч в ножны. Он повернулся в сторону тренировочного лагеря, чтобы позвать своих рыцарей.

В отчаянии я выбросила руку вперед и обхватила его запястье. Он вздрогнул, словно был искренне потрясен тем, что кто-то посмел прикоснуться к нему.

— Пожалуйста, — взмолилась я, готовая на унижения. — Пожалуйста. Отпусти меня. Ты меня больше никогда не увидишь, обещаю.

На мгновение его глаза встретились с моими, и эта ненависть… она, казалось, только выросла. Я знала, что он собирается сделать. Я чувствовала это.

В последней попытке остановить его, я произнесла:

— Пожалуйста. Пощади.

Пощада. Это простое слово, казалось, решило мою судьбу. Его глаза заледенели, лишившись всяких эмоций. Он сам потащил меня к остальным стражникам.

Они уволокли меня, пока я отбивалась и кричала, а носки моих сапог чертили борозды в грязи.

Меня бросили в камеру на два дня без еды и воды. А на третий день, после того как я отказалась снять рубашку для наказания, зная, что они там обнаружат… они располосовали меня прямо через одежду ржавыми ножами. Они прижали меня к полу лицом вниз, пока я кричала… и кромсали меня, как животное. Единственная причина, по которой они не увидели мои знаки, заключалась в том, что к тому времени, как они прорезали ткань, всё уже было залито моей кровью.

Все их имена. Их имена. Они вырезали их там, в самом низу моего позвоночника, приговаривая что-то о том, как хотят любоваться ими, когда возьмутся за меня на следующий день.

Единственная причина, по которой следующий день не наступил, — Стеллан пришел первым. Он нашел меня полумертвой, предложил стражникам новое оружие в обмен на мое освобождение и унес меня домой на руках. Я что-то наплела о том, что меня поймали на краже. Он больше никогда об этом не спрашивал.

Я никогда не забывала ненависть в глазах Харлана Рейкера. Его беспощадность.

Эту же ненависть я вижу сейчас.

Но я чувствую, что она направлена не на меня. Интересно, узнает ли он имена? Он был главой королевской гвардии уже тогда, два года назад. Это были его воины. Он отступает от меня на шаг, выражение его лица меняется.

— Я… я не знал, что они так поступят с тобой.

Нет. Я не дам ему отступить. Я не позволю ему не смотреть этому в глаза. Я делаю шаг вперед.

— Серьезно? А что, по-твоему, они должны были сделать? — Еще шаг. — Ты знал, что ведешь меня на смерть. Ты знал и отказался проявить милосердие. Ты отказался меня отпустить.

Я стискиваю зубы. Мои руки дрожат, поэтому я сжимаю их в кулаки.

Я не позволяю голосу дрогнуть. Я не позволяю больше ни одной слезе упасть, когда произношу:

— Теперь ты знаешь. Знаешь, и это уже никуда не денется. Я ненавижу тебя так же сильно, как ты ненавидишь меня. И если я хоть на миг, хоть на секунду забуду… — я провожу пальцами по выпуклым отметинам, по именам, — у меня есть все эти шрамы, чтобы напомнить мне.

Я даже не смотрю на него, прижимая обрывки платья к груди и выходя из его комнаты.

В ту ночь, лежа в постели в лохмотьях своего платья, я снова и снова прокручивала в голове воспоминания, которые долго пыталась похоронить. Смех эхом отдавался в моем сознании. Мужчины глумились, пока я кричала, словно каждая буква, вырезанная на моей коже, была их личным достижением. Они ликовали, когда клеймили меня, заявляя на меня свои права. Планируя, как заявят их окончательно на следующий день. Я помню момент, когда боль стала невыносимой, и я потеряла сознание, уткнувшись лицом в грязь, в которую моя кровь превратила пыль.

Он — причина, по которой я вообще там оказалась. Даже если он не хотел такого исхода, это случилось.

Если каким-то чудом всё это меня не убьет, я найду этих людей, — думаю я. Я не видела их лиц… но у меня есть их имена.

Вырезанные прямо на моей коже.

Полночь наступает, и я сбрасываю остатки платья, сменяя их на простые черные брюки и рубашку с длинным рукавом из шкафа. Затем осторожно открываю дверь, сжимаясь от каждого её скрипа. Я жду. Но в комнате Рейкера тишина. Хорошо.

Я проскальзываю в коридор. Замок пуст. С каждым шагом вниз по лестнице предвкушение вибрирует в моих костях. Что я узнаю? Что это за великий меч, который решил спасти меня?

Я знаю, что это не имеет значения. Стелларис не будет моей долго. Но часть меня задается вопросом, чем именно мне удалось завладеть.

Часть меня хочет верить, что за это короткое и жестокое время в этом мире я стала чем-то большим, чем просто сосудом для всепоглощающей ярости.

Железная дверь распахивается при моем приближении, словно кузнец прислушивался к моим шагам. Он заглядывает мне за спину.

— Ты одна?

Я киваю.

Он приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы я могла войти. Как только я переступаю порог, замок за моей спиной щелкает.

И я вижу, что он не один.

Предательская сволочь.

Кузня забита рыцарями с гербом Дома Родина. В самом центре стоит их лорд.

Он добродушно улыбается, словно мы встретились посреди бального зала.

— Я думала, вы на Балу Падающего Сердца, — произношу я ровным голосом, не желая показывать ничего, кроме спокойствия и уверенности, хотя внутри меня захлестывает волна паники.

— И пропустить такое? Ни за что.

Мой взгляд скользит по воинам.

— Пропустить что? — спрашиваю я будничным тоном, пока сердце бешено колотится.

Его улыбка только становится шире. Он смотрит на меня как на запертого в клетке зверя, который еще не осознал, что больше никогда не увидит солнца.

— Ты правда думала, что я предам богов ради тебя? После того как они были так добры ко мне? — Он качает головой. — О, нет. Я уже оповестил своего покровителя. Он уже в пути. С нетерпением жду своей награды.

Моя челюсть сжимается. Вандер ошибся. Похоже, Дом Родина вовсе не оставил своего бога.

Кровь отливает от моего лица, а вместе с ней исчезает и всякое желание притворяться.

— Бог Смерти… идет сюда?

— За тобой, — говорит он. — Кажется, он весьма заинтересован в тебе… возможно, больше, чем остальные боги. — Он улыбается. — Уверен, он найдет тебе отличное применение.

Применение. Я не планирую быть инструментом в чьих-либо руках.

Кузнец кланяется своему лорду и, бросив на меня полный сожаления взгляд, выходит из комнаты. Он оставляет дверь за моей спиной открытой. Змея. Великий Предатель. Он чертовски оправдал это имя. Почему я вообще подумала, что он поможет мне? Почему я хоть на секунду ему поверила?

Впрочем, сквозь ярость пробивается капля сочувствия. Он защищает своего сына. Стеллан поступил бы так же ради меня.

И, возможно, он оставил мне шанс на побег.

Я смотрю на открытую дверь с искрой надежды. Я могла бы броситься наутек… но они просто погонятся за мной.

Нет, я не побегу. И я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать прибытия Бога Смерти.