Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал

В прошлом, когда он обретал человечность, это происходило медленно. По одному случайному заблудшему человеку за раз — изредка по два. Этих людей они делили с собратом, что замедляло их развитие.

Сколько людей он съел этой ночью? Почему мой желудок продолжает урчать? Почему голод не отступает? Даже сейчас он чувствовал запах крови людей, которых убил за стенами.

Медный, резкий запах грозил снова утянуть его в поглощающие волны жажды крови и голода. Эта комната без окон едва сдерживала их, так как глубоко под землей, где его держали, запах был не таким сильным.

В горле пересохло, несмотря на скопившуюся в клюве слюну. Он сглотнул.

Деревянная дверь перед ним со скрипом отворилась, и в круглую комнату ввалились четыре человека в униформе, делающей их похожими на Демонов.

Они также принесли горящие факелы, которые вставили в металлические кольца, привинченные к испачканным грязью серым стенам. Инграму не нужен был свет, он прекрасно видел и без него, но был уверен, что так им проще разглядывать его избитое и беспомощное тело.

Его раны взвыли от боли из-за неестественной позы, когда он рванулся вперед — и едва сдвинулся на сантиметр.

Лишь трое из четырех людей перед ним носили черные маски. У каждого на груди была выгравирована серебряная эмблема, но только та, что была без маски, носила серебряный медальон с синим камнем.

Ее бесчувственный взгляд изучал его так, словно он вызывал лишь ненависть. Она сцепила руки за спиной, выпрямилась и резким движением головы отбросила длинные темные волосы за спину.

— Я знаю, что ваш вид способен проецировать голоса за пределы своих черепов. Ты будешь говорить? — спросила она, глядя на него свысока.

Его грустный синий взгляд вспыхнул багровым.

В ответ он лишь зарычал. Если они знают, что мы, Мавки, умеем говорить, значит, они напали на меня намеренно. Они не захотели с ним общаться, так с какой стати он должен делать это сейчас?

Он больше не нуждался в их помощи. На самом деле, он хотел, чтобы все они залезли ему в пасть, чтобы он мог проглотить их целиком и забрать их человечность. Он украдет их хитрость и использует ее, чтобы уничтожить Короля Демонов.

Они могли бы обрести друга, но вместо этого нажили в его лице врага.

— Оно пыталось заговорить? — спросила она у одного из присутствующих в комнате.

— Нет. Даже когда мы тащили его в темницу.

Так называется эта комната?

Инграм, возможно, попытался бы договориться с ними, пока его волокли в эту темницу, но тогда он все еще был в ярости. Прошло много времени, и его увели подальше от запаха крови. Теперь он был спокоен, хотя и справедливо взбешен.

— Где твой компаньон с черепом летучей мыши? — спросила женщина; ее лицо оставалось бесстрастным, словно она ничего не чувствовала, глядя на него.

Он не смог сдержать скулеж, вырвавшийся из груди при напоминании о его утрате. Чтобы скрыть это, он зарычал и попытался угрожающе дернуть головой вперед, но наткнулся на жесткость своих пут.

— Зачем ты сюда пришел? Ты намеревался уничтожить нашу крепость?

Он не ответил.

Она шагнула вперед и смело взяла его клюв снизу, чтобы заставить смотреть на нее. Переносица ее носа сморщилась.

— Слушай сюда, ты, птицеголовый ублюдок, — ему захотелось проломить ей череп одним ударом своего костяного лба или, может быть, даже одним из рогов. Особенно когда свободной рукой она схватилась за торчащее из него древко. — Ты будешь отвечать на мои вопросы.

Она резко выдернула его, и Инграм взвыл.

От этой боли он едва снова не потерял рассудок.

— Тебя послал Король Демонов?

Его рык был таким свирепым, что даже ему самому он показался искаженным, отражаясь от каменных стен.

Король Демонов — мой враг, мрачно подумал он. И если бы ваши люди не причинили мне вреда, я бы попросил помощи в его уничтожении.

— Что он замышляет? Почему на поверхности стало больше Демонов? Всего месяц назад мы потеряли многих из-за небольшой армии этих тварей. Отвечай, почему.

Когда он ничего не ответил, она выдернула из него еще одну стрелу.

— Начинай говорить, Сумеречный Странник. Иначе я найду нужные ответы другими способами.

Была одна фраза, которую он случайно слышал от людей, а также от Мериха, адресованную ему и его собрату. Он никогда до конца не понимал, что она означает и зачем ее произносить, до этого самого момента.

Она подходила идеально.

— Пошла… нахуй, — пророкотал он.

Ее искривленный, словно когда-то сломанный нос дернулся и сморщился еще сильнее. Затем, когда она отстранилась, на ее лице промелькнул отблеск язвительного, жестокого веселья.

— Пусть будет по-твоему, — она повернулась к нему спиной, снова заложив руки за спину. — Приведите мне доктора, а также Эмери. Убедитесь, что она в курсе, что после ее сегодняшних действий она повышена до Старейшины и моей преемницы.

— Ты уверена, что хочешь привлечь ее к этому, Рен? — спросил один из мужчин.

— Если однажды она займет мое место, она должна на собственном опыте познать весь масштаб своих обязанностей.

— Как пожелаете, Главная Старейшина.

Мужчина ушел, а двое других подошли вперед, чтобы покрутить два колеса, которые, как он только сейчас понял, находились позади него — в конце концов им на помощь пришел стражник у двери, когда они не справились в одиночку. Доска, к которой была плотно прижата его спина, начала подниматься и наклоняться; его колени, а затем и ступни, в конце концов, оторвались от земли. Он был вынужден лежать на ней, свесив ноги с края от колена и ниже.

Рен, как назвал ее мужчина, подошла достаточно близко, чтобы нависнуть прямо над его черепом и заглянуть в его красные глаза. Ее кривая ухмылка заставила его кровь вскипеть; она ему не нравилась, он ей не доверял. Шрамы на ее лице делали эту улыбку зловещей.

— Посмотрим, как вы устроены изнутри, а?

Эмери смотрела на Брайса, лежащего рядом с ней и тяжело дышащего.

В этом приступе секса не было его особой вины, учитывая, что инициатором выступила она. Мог ли кто-то ее винить? Они оба могли погибнуть сегодня ночью.

Она не знала, праздновала ли она тот факт, что не сдохла к чертям, или это был просто эмоциональный всплеск после боя, но одно привело к другому…

Так почему же она все еще чувствовала себя такой взвинченной и опустошенной?

Поскольку она лежала на кровати на животе, а ее штаны были спущены до бедер, она натянула их обратно и перевернулась, чтобы сесть на край. Она спрятала лицо в ладонях, уперевшись локтями в колени.

Ей нужно было время, чтобы как следует переварить события этой ночи. Нужно было время, чтобы выдохнуть. Было много других случаев, когда она оказывалась на волосок от смерти, но ничто не могло сравниться с пугающим обликом безликого монстра, который ревел, щелкал челюстями и пожирал ее товарищей.

Сегодня погибло столько людей. И все из-за одного существа. Блядь. Что, если кто-то из ее друзей мертв, а она, вместо того чтобы узнать об этом, была занята тем, что ее трахали, только потому, что она до чертиков перепугалась?

Вина кольнула ее в грудь.

Неудивительно, что гильдия запрещает употреблять алкоголь на территории своих крепостей. Иначе бы все уже давно напились до беспамятства.

Образы битвы проносились перед ее закрытыми веками, и она содрогалась от некоторых сцен. Новые кошмары обеспечены.

— Эй, Эм, — сонно простонал Брайс.

— Да? — спросила она, и ее голос дрогнул на октаву выше.

Она не собиралась плакать. Она могла бы поклясться, что не чувствует покалывания слез в носу и на щеках. И все же, почему на глазах начали наворачиваться слезы?

Он похлопал по кровати рядом с ней, не глядя.

— Можешь уже поторопиться и уйти?

Она взглянула на него.

— Можно я останусь на ночь? Не уверена, что хочу сейчас быть одна.

Последнее, чего ей хотелось — это оставаться наедине с собой. Она, наверное, жалко свернулась бы в чертов клубок на полу своей комнаты и зарыдала бы, находясь в секунде от панической атаки. Уже сейчас она чувствовала сдавленность в груди, словно один судорожный вдох отделял ее от того, чтобы окончательно сорваться.