Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт

— Неделя работы с бумагами. — Голос Вири звучал так же жалко, как она себя чувствовала. — Вступает в силу немедленно.

— Древние тебя спаси, — усмехнулся Сорен. — Твой худший кошмар.

Вири лишь проворчала что-то в ответ.

— Оно того стоило? — спросил он, пока они шли по зелено-мраморному коридору. — Эштон сказал что-нибудь полезное?

— Нет и нет, — ответила Вири, вновь раздражаясь.

— Я предупреждал, что он не станет говорить, — мягко заметил Сорен.

— Он говорил. Просто ничего такого, что стоило бы слушать.

Песочные брови Сорена взлетели вверх:

— Ты заставила его говорить?

— Трудно было заставить его замолчать, — буркнула Вири, прежде чем спохватилась. К счастью, они как раз дошли до лифта. Двери открылись, и из него вышли трое охотников, один из которых окликнул Сорена, чтобы спросить о недавнем совместном аресте.

Судя по кокетливому взгляду привлекательного молодого человека, их связывало нечто большее, и Вири едва сдержала ухмылку, бросив Сорену, что увидится с ним позже.

Оставшись одна в лифте, Вири постояла мгновение, жалея, что у неё нет времени выйти наружу и проветрить голову, особенно после бесполезного визита к Риву. Но она не могла позволить себе рискнуть, учитывая угрозу Дарика. Глубоко выдохнув, она нажала кнопку «вниз», проигнорировала неприятное покалывание от элликсена, когда лифт пришел в движение, и взмолилась Древним, чтобы он застрял между этажами — это дало бы ей веское оправдание прогулять остаток дня.

Как и следовало ожидать, Древние её не слышали — у богов прошлого, очевидно, были дела поважнее, — и слишком скоро двери открылись в архивах Nox.

Одного шага в огромное пространство с белыми стенами хватило, чтобы Вири вспомнила, почему она так ненавидит архивы. Дело было не только в горах бумажной волокиты. И не в стеллажах от пола до потолка, уходящих в бесконечность и забитых гроссбухами и отчетами обо всём на свете — от мелких краж до серийных убийц. И даже не в душных столах, набитых в углу, за которыми сидели утомленные архивариусы. Всё это было малоприятно, но не настолько, чтобы вызывать желание бежать без оглядки. Однако сам воздух заставлял её бороться с приступом паники: она забыла, насколько мощными были охранные чары архивов. Элликсен здесь был настолько концентрированным, что это ощущалось как физический удар по чувствам.

Обычно Вири не возражала против своей повышенной чувствительности к магии, но в такие моменты, когда концентрация энергии ощущалась как перегружающая нервную систему атака, она жалела, что не может быть «нормальной». Даже в камерах Андерлока не использовалось столько магии — но им и не нужно было защищать ветхие документы от разрушительного влияния влажного горного воздуха.

Застыв на месте, Вири закрыла глаза и вдохнула успокаивающий аромат бумаги и чернил, ожидая, пока тело адаптируется. Лишь когда ощущение электрических разрядов в нервных окончаниях сменилось мягким гулом под кожей, она встряхнулась и открыла глаза — чтобы обнаружить, что все архивариусы в комнате пристально смотрят на неё.

Очистив горло, Вири направилась к группе в углу, но была перехвачена невысоким лысым мужчиной, который возник из-за стеллажей.

— Виридия Солас?

— Это я, — подтвердила она, понимая, что он не столько низкий, сколько сгорбленный — несомненно, из-за многолетней работы за письменным столом.

— Я главный архивариус Торнтон, — сказал он с высокомерным сопением, затем развернулся и зашагал обратно в лабиринт книжных полок. — Идите за мной.

У Вири было мало опыта общения с архивариусами, но Сорен и его друзья из Nox всегда шутили, что хранители записей — народ суровый. «Колючие» — вот слово, которое они использовали. Торнтон полностью соответствовал этому описанию.

Проглотив гордость, Вири поплелась следом, как послушная собака. Её сапоги цокали по белоснежному полу, пока они проходили ряд за рядом, наконец достигнув бледной стены с вырезанным в ней дверным проемом.

— Здесь ты будешь работать, пока остаешься с нами, — сказал Торнтон, жестом приглашая её войти первой.

Вири едва не зашипела, шагнув в комнату и столкнувшись с еще одним мощным элликсенным барьером. Она сцепила зубы, пока ощущение не прошло, а затем осмотрела маленький стерильный кабинет, где бумаги покрывали абсолютно каждую поверхность, включая единственный стол и стул.

— У нас нехватка персонала последние несколько месяцев, — сказал Торнтон, объясняя беспорядок. — Некоторые дела были заброшены, чтобы мы могли сосредоточиться на более срочных случаях. — Он подошел к столу и поднял кипу бумаг. — Всё в этой комнате — это преступления, жалобы или происшествия, о которых доложили в Nox. Нарушение тишины, кражи, граффити, незаконное проникновение, нападения, хранение запрещенных веществ — что угодно, всё здесь. — Он положил стопку обратно. — Твоя работа — отсортировать это, чтобы мы могли отправить бумаги в архив.

Вири сглотнула, глядя на огромный объем предстоящей работы.

— Как именно?

Торнтон взял страницу и указал на верхнюю часть, где зелеными чернилами была выведена цифра семь, затем потянулся к другому листу с синим числом одиннадцать, прежде чем обвел рукой остальной хаос, чтобы Вири увидела все цвета и цифры.

— Всё закодировано по категориям правонарушений. Тебе нужно лишь разложить их по стопкам в зависимости от цвета и расставить по порядку чисел.

— Звучит так, будто справится даже идиот, — прокомментировала Вири.

Торнтон посмотрел прямо на неё:

— Так и есть.

Вири едва не рассмеялась. И правда, «колючий».

— Я знаю, что вы, охотники, привыкли работать круглосуточно, — продолжил архивариус, — но на этой неделе у тебя строгий дневной график: с восьми утра до шести вечера, два десятиминутных перерыва и полчаса на обед.

Вири тихо вздохнула, представляя этот однообразный распорядок, и уже начала скучать по свободе своей охотничьей жизни.

— Я вернусь через несколько часов, — бросил Торнтон, направляясь к выходу. — Ты можешь покидать этот кабинет только во время перерывов или если у тебя возникнут вопросы. Понятно?

Он не стал дожидаться ответа и исчез, оставив Вири наедине с чудовищным объемом работы. Она сомневалась, что разберет хотя бы половину стопок до конца недели, но подавила сомнения, расправила плечи и принялась за дело.

Первый час тянулся медленно.

Второй — ледяной поступью.

Третий и последующие превратились в пытку.

Тем не менее, Вири перекладывала бумагу за бумагой, идя дальше предписанных цветов и чисел — она стала сортировать их еще и по датам. Отчасти потому, что умирала от скуки и это давало хоть какое-то отвлечение, а отчасти потому, что не хотела, чтобы Торнтон доложил Дарику о её халатности.

В течение смены главный архивариус заглядывал несколько раз, чтобы узнать, нет ли у неё вопросов, и тут же исчезал. Во время одного из таких визитов после обеда Вири наконец расчистила на столе достаточно места, чтобы заметить закономерность, которая пробудила в ней любопытство.

— Здесь много красного, — заметила Вири, обращаясь к Торнтону, который стоял наполовину в дверях, явно стремясь поскорее вернуться к своим делам.

Он кивнул:

— Красный цвет — это сообщения о пропавших без вести. Обычное дело.

Вири потянулась к небольшой стопке, которую отсортировала по этому цвету.

— Многие из них отмечены цифрой «три», особенно за последние полгода. До этого их почти не было, ну, пара штук в год…

Торнтон перебил её с явным нетерпением:

— Я же говорил, не забивай голову кодами. Это не твоя работа.

— Что означает цифра «три»? — настаивала Вири, не в силах расшифровать сокращения в отчетах. — Что именно пропадает?

— Дети, — отрезал Торнтон. — И они значатся как пропавшие без вести, это не всегда значит, что они до сих пор отсутствуют. По каждому случаю работали Nox: либо дело было раскрыто, либо зашло в тупик.

Вири вытаращила на него глаза: