В поисках себя (ЛП) - Сэйдж Лайла

Он медленно кивнул, поднялся по трем ступенькам и скрылся за дверью, не сказав больше ни слова. Замок глухо щелкнул, оставляя меня наедине с тишиной и темнотой.

Глава шестая

Если я и усвоил хоть что-то за последние четыре дня, так это то, что Коллинз чокнутая. Клянусь, она болтала без умолку. Но не со мной… и, судя по всему, вообще ни с кем. Она постоянно бормотала что-то себе под нос во время работы, а по ночам, готов был поклясться, я слышал, как в другом конце квартиры она с кем-то ожесточенно спорит, с каким-то воображаемым упырем.

Впервые я заметил это после того, как наткнулся на нее на черной лестнице пару дней назад. Никогда не видел, чтобы кто-то выглядел настолько… разбитым. Мне было больно оставлять ее там одну, но она ясно дала понять, что хочет побыть в одиночестве. Так что я просидел в своей половине квартиры, пока не услышал, как она вошла больше часа спустя.

— О боже, — бросила она. — Отстань от меня.

Сперва я подумал, что она разговаривает со мной, что каким-то образом догадалась, будто я не сплю в своей спальне и переживаю за нее, но это было исключено. Она продолжала говорить, раз за разом повторяя какому-то неведомому собеседнику, что не собирается во всем этом участвовать.

Знание о том, какая плохая в этом доме звукоизоляция, заставило бы меня, пожалуй, продолжать жить тут одному и не соглашаться на соседку со столь переменчивым настроением.

Вчера, спускаясь по лестнице, мне показалось, что она болтает по телефону. Это походило на какую-то ссору. Может, она опять с кем-то грызлась, как с Кларк? Но когда я поинтересовался, все ли у нее в порядке, она посмотрела на меня так, будто сумасшедшим здесь был я. Тогда я бросил: «Твой телефонный разговор звучал довольно напряженно», на что она ответила: «Какой телефонный разговор?»

Чокнутая.

Сейчас голос Коллинз доносился с верхней площадки лестницы.

— Если собираешься меня игнорировать, то могла бы хотя бы перестать пялиться на меня весь день, гребаная сука.

Ее шаги застучали по ступенькам вниз, но тут же затихли.

— Прости, — вздохнула она. — Это было лишнее.

Спустя пару секунд она появилась внизу.

— Доброе утро, — буднично бросила она, так, будто еще минуту назад не крыла матом пустоту.

— Доброе, — осторожно отозвался я, разглядывая ее.

Чокнутая… и симпатичная. Сегодня на ней была короткая черная юбка, простая черная футболка с длинным рукавом и грубые черные ботинки. Только одна ее нога была забита татуировками, как и руки, — сплошная россыпь разномастных картинок. Я быстро отвел взгляд, когда мой взор случайно зацепился за очередной кинжал, скрывавшийся под подолом юбки.

Не считая разговоров с самой собой, неделя с Коллинз прошла… нормально. Если не брать в расчет ту первую ночь, мы почти не пересекались в квартире — лишь пару раз утром за кофе, да и в магазине она была полностью погружена в дела.

Она провела инвентаризацию всех моих расходников, завела рабочий почтовый ящик, настроила трекер проектов и сделала так, что передняя часть магазина наконец приобрела презентабельный вид. Большую часть дня я работал в наушниках, но стоило их снять и оглядеться, как выяснялось, что она снова сотворила что-то полезное.

Правда, я то и дело ловил себя на том, что смотрю на нее чаще, чем следовало бы. Впрочем, я списывал это на то, что она вечно что-то бубнила под нос. Разумеется, дело было вовсе не в том, что она казалась мне интересной, эффектной или еще что-то в этом роде. Просто ее непрекращающееся щебетание бесило меня до чертиков.

Само собой.

Но время от времени образ ее устремленных на луну застекленелых глаз всплывал в памяти, заставляя гадать, что же такое произошло в ее жизни, раз она умудрилась выглядеть настолько несчастной.

В каком-то смысле я мог ее понять. Когда я приехал сюда, меня нельзя было назвать убитым горем, но я чего-то искал и до сих пор не был до конца уверен, отыскал ли. Пожалуй, во мне было больше тоски, чем грусти. По опыту, тоска гнала вперед, а грусть заставляла замереть на месте, но обе они были лишь двумя сторонами одной монеты.

Я понятия не имел, через что она проходит, но мне было ее жаль. Коллинз, которую я нашел на крыльце, и та Коллинз, что залила меня перцовкой, казались двумя совершенно разными женщинами, но обе они явно уютно чувствовали себя в одиночестве и темноте.

Спустя какое-то время я различил стук ее ботинок сквозь музыку, игравшую в наушниках — сборник лучших хитов группы «Bread». Я вытащил наушники, позволив проводу повиснуть на шее.

— Чего там?

— Миссис Пападакис только что звонила, хотела убедиться, что ты все еще в силах доставить ей сегодня новые кухонные стулья, — произнесла Коллинз. — Я ответила, что должна уточнить. После чего она пустилась рассуждать о трудовой этике нынешней молодежи.

— Черт, — выругался я.

Я закончил перетягивать подушки на ее стульях еще пару недель назад, но ее не было в городе, так что мебель все еще пылилась в лавке.

— Вылетело из головы.

— Так что, отменяем? — спросила Коллинз.

Я покачал головой.

— Нет, я отвезу. Перезвони ей и скажи, что я буду у нее сегодня после обеда.

Коллинз кивнула.

— Помощь нужна?

Честно говоря, не нужна. Стульев было восемь, и они были легкими. Я вполне мог затащить их в дом миссис Пападакис по два за раз. Представьте же мое удивление, когда я услышал собственный голос:

— Ага, было бы здорово.

— Отлично. Дай знать, как будешь готов, и мы сможем выдвинуться в гору.

Возможно, дело было в том, что физически Коллинз в Свитуотер-Пик для меня до недавнего времени не существовало, но я постоянно забывал, что она прекрасно знает этот город, вероятнее всего, куда лучше меня.

— Давай в час, — предложил я. — Нам потребуется время, чтобы подняться наверх.

Коллинз шутливо отдала мне честь, и я постарался не показывать, как мило это выглядело.

— Есть, босс.

Коллинз встретила меня у машины, уперев руки в бока.

— Так, кому-то из нас придется переодеться, — заявила она.

— О чем ты? — растерянно спросил я.

— Мы слишком похожи, — бросила она, кивая на мою джинсовую куртку, которая, как я только сейчас заметил, была точной копией той, что натянула она.

— Ох, — сказал я. — Я могу переодеться, секунду.

Я уже собирался пройти мимо нее, но она перехватила меня за руку.

— Брэди, — сказала она, и я заглянул ей в лицо. — Это была шутка. Переодеваться не нужно.

Я не сдвинулся с места, хотя мы стояли очень близко. Слишком близко.

Когда она отпустила меня, кожа на руке в том месте, где лежала ее ладонь, вдруг показалась холодной.

— Скажем миссис Пападакис, что это униформа «Купа», — бросила она, поворачиваясь к машине.

Она потянула за ручку пассажирской двери, но я перехватил ее через плечо, захлопнул дверь обратно, сам взялся за ручку и распахнул ее для нее.

— Ну, это было нескучно, — пробормотала она, окинув меня взглядом, прежде чем запрыгнуть в салон.

Скучно? Она считала меня скучным? Пожалуй, в последнее время я и вправду держался с ней несколько сдержанно. Я списывал это на то, что еще только привыкал делить квартиру с кем-то еще, особенно когда у этого кого-то явно были не все дома. Но с каждым днем мне все сильнее хотелось узнать о ней побольше, хотя я чертовски сомневался, стоит ли дразнить любопытство после всего.

Обойдя пикап спереди, я увидел, как Коллинз тянется через все сиденье, чтобы отщелкнуть мою дверь.

— Возвращаю должок, — с лукавой улыбкой произнесла она, когда я устроился за рулем.

Она была ходячей неприятностью.

— Спасибо, — сказал я и выехал со стоянки.

У меня ушло около часа на то, чтобы погрузить обеденные стулья и закрепить их в кузове. Пришлось поиграть в тетрис, чтобы все восемь встали как надо. Я регулярно косился в зеркало заднего вида, проверяя, не затеял ли какой-нибудь из стульев побег.