Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби

— Что? — хмурюсь я.

Он пожимает плечами, в его взгляде появляется острая сосредоточенность.

— Мы обсуждали, что твоя магия может меняться. Что ты сама можешь измениться.

Пульс резко ускоряется, но я отрицательно качаю головой.

— Это другое. Это касается силы Стихий, а не… этого.

Вален не возражает. Просто смотрит на меня и ждёт. Тишина начинает давить. Я поднимаюсь чуть выше, морщась от боли в рёбрах.

— А что насчёт Тэйна?

— Что именно тебя интересует? — Вален приподнимает бровь.

Я взмахиваю рукой в неопределённом жесте.

— Он почувствовал это. Эти предполагаемые «узы». А я — нет. Тогда как это объяснить?

Вален слегка наклоняет голову, изучая меня слишком внимательно.

— Возможно, ты пока не готова это ощущать.

От его слов по позвоночнику пробегает неприятная дрожь. Я раздражённо фыркаю.

— Или, может быть, там попросту нечего чувствовать, — фраза должна звучать уверенно. Но так не получается. Потому что я ощущаю его близость в том, как учащается мой пульс, когда он входит в комнату. В том, как его голос возвращает мне почву под ногами, даже когда я сопротивляюсь этому. В том, как его пальцы сжимаются слишком сильно, как напрягается челюсть, когда он сдерживает что-то внутри. И в его глазах… боги, эти глаза, которые всегда находят меня, всегда замечают.

— Что это значит, Вален? — провожу рукой по волосам, чувствуя, как растёт раздражение.

— Не знаю, — выдыхает он и качает головой.

— Ты не знаешь? — моргаю, сбитая с толку.

— Я разве сказал иначе? — Вален поднимает бровь.

— Ты же тот, кто должен разбираться, — бросаю на него раздражённый взгляд.

— А я не разбираюсь. Многое мне неизвестно, и я всегда буду искать ответы, — он чуть откидывается назад, продолжая внимательно изучать меня. — Значит, сейчас мы просто ждём. Смотрим. И наблюдаем, что произойдёт дальше.

Мне ненавистен такой ответ. Ненавистно ждать. Ненавистно не понимать. Ненавистно…

В животе появляется глухая тяжесть.

А если я никогда не почувствую этого в ответ?

Мысль ударяет холодом.

А если это только у него?

Мои пальцы крепче сжимают плед, горло становится сухим.

Вален ничего не говорит. Ему и не нужно. Он просто наблюдает, как беспокойство отражается на моём лице, как мысль, которую я избегала, наконец догоняет меня. И это пугает.

Я тоже хочу чувствовать это.

«Хороший наставник магии делает намного больше, чем просто объясняет материал. Он умеет чувствовать границу между тем, что действительно необходимо ученику, и тем, что превращается в удобную подпорку. Поддержка важна, это очевидно. Но она проявляется по-разному: иногда нужно не реагировать на определённое поведение, иногда признавать травму, а иногда говорить прямую, жёсткую правду. Часто требуется сочетание всего этого, и важно делать это осознанно».

— Дневники Валена.

АМАРА

На следующий день я медленно просыпаюсь. Не от боли. Не от той острой, обжигающей боли, что не давала спать прошлой ночью. А от глубокого, тупого ноющего ощущения, которое едва заметно пульсирует в рёбрах с каждым вдохом.

Воздух густой и тёплый, напоминающий липкую летнюю ночь. Лёгкий запах углей смешивается с ароматом стали и едва уловимым дыханием сосен за окном.

В комнате ещё темно. Та предрассветная тьма, которая сглаживает всё вокруг: очертания, тени, мысли. Та, что удерживает мир в спокойной неподвижности, пока он ещё не проснулся.

Лето всё ещё господствует. Даже в этот ранний час тепло льётся через открытое окно, а лёгкий шорох листьев едва нарушает тишину.

Я немного двигаюсь и замираю.

Рядом ощущается вес. Чьё-то присутствие. Я поворачиваю голову, и дыхание перехватывает.

Тэйн.

Он находится здесь. Лежит рядом со мной.

Сквозь деревянные планки окна проникает слабый утренний свет, мягко освещая его обнажённые плечи и длинную линию спины. Он частично повернулся ко мне, одна рука свободно лежит между нами, дыхание ровное и глубокое.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как с меня сползает напряжение, о котором я даже не подозревала. Не ожидала, что он вернётся. Особенно после нашей ссоры. После того, как он ушёл, почти сорвавшись, будто был в шаге от того, чтобы потерять контроль.

Но он здесь.

И от этого мне становится легче, сильнее, чем я готова признать.

Я позволяю себе рассмотреть его внимательнее. Новые следы усталости под глазами, напряжение, которое он носит даже во сне. Он не просто пришёл. Он остался рядом.

Я осторожно меняю положение, стараясь не давить на кровать, рёбра всё ещё болят. Наблюдаю, как его дыхание остаётся ровным. Свет касается старого шрама. Затем той тихой силы, что исходит от него — силы, которая не отпускает даже во сне.

Я почти решаюсь разбудить его, но останавливаюсь. Впервые за последние дни он выглядит по-настоящему расслабленным. И, боги, я не хочу лишать его этого.

Тэйн слегка шевелится, медленно выдыхает и поворачивается лицом ко мне. На миг кажется, что он просыпается: его брови чуть сдвигаются, дыхание меняется. Но затем он снова погружается в сон.

Теперь он лежит ещё ближе.

Расстояние между нами небольшое, всего на ширину ладони. Достаточно близко, чтобы увидеть, как его ресницы мягко лежат на скулах и как губы чуть приоткрыты в такт ровному дыханию.

Я не двигаюсь. Просто наблюдаю. Когда он бодрствует, в нём всегда есть жёсткость: сжатая челюсть, выпрямленная осанка, тяжёлое, грозовое присутствие, заполняющее любое пространство. Но сейчас он просто Тэйн. Его острые грани сглажены сном, выражение лица спокойное, уязвимое.

Приближающийся рассвет бросает длинные тени на его лицо, подчёркивая резкую линию скул и чёткий изгиб челюсти.

Он красив.

Мысль вспыхивает раньше, чем я успеваю её остановить. Я тихо выдыхаю, позволяя себе задержать взгляд на нём ещё немного. Потому что утром, когда он проснётся, когда между нами снова встанет реальность, эта тишина исчезнет.

И я не хочу отпускать её. Пока нет.

Но затем что-то меняется. Его тело напрягается. Дыхание срывается, резкое, будто что-то выдернуло его из сна. Его глаза внезапно раскрываются и цепко ловят мои, словно я застала его врасплох.

Я замираю.

Он моргает, дыхание становится неровным, тело будто каменеет. На лице мелькают растерянность и шок. Пальцы едва заметно дёргаются по простыне, как будто тело успело отреагировать раньше осознания — на что-то, чего я не ощущаю. Он слегка смещается, грудь поднимается чаще, и его взгляд скользит по мне, словно он проверяет, что я действительно рядом.

И тогда я вижу это. Внутреннюю борьбу. То, как его лицо постепенно закрывается, как он пытается спрятать всё, что только что произошло.

Затем приходит облегчение.

Его глаза ещё раз проходят по мне, отмечая, что я в сознании, что дышу ровно, что со мной всё в порядке.

Я открываю рот, чтобы спросить, что случилось, но Тэйн успевает отодвинуться. Он резко выдыхает, проводит рукой по лицу, и когда снова смотрит на меня, тот момент уже исчезает.

Его выражение становится прежним, спокойным и непроницаемым, словно между нами вновь встаёт невидимая стена. Он мгновенно прячет всё пережитое за привычной маской.

И это пугает меня больше всего, потому что я думала, что мы миновали этот этап. Что начала видеть мужчину под образом военачальника. Но сейчас я понимаю, что он всё ещё держит в себе слишком многое.

После всего, что произошло, у меня нет ни сил, ни желания начинать новую ссору. Поэтому я позволяю этому раствориться. Пока что.

Потому что, несмотря ни на что, он рядом.

Я тихо выдыхаю и дарю ему улыбку. Маленькую, уставшую, но искреннюю.

Тянусь к нему, касаясь его запястья и затем скольжу пальцами в его ладонь. Он не раздумывает ни секунды. Его рука сразу обхватывает мою, тёплая и крепкая. Потом он поднимает мою ладонь и касается её мягким поцелуем.